О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)
Пару минут спустя, когда некто едва не проломил ей голову неким весьма твердым предметом, Банри подумалось, что идея влезть сюда – изначально идиотская. Увернуться женщина успела в последний момент – дубина лишь скользнула по волосам, – а потом Иллия проткнула нападавшего «Ледяным копьем». Удар отшвырнул тело ближе к городской площади, залитой оранжевым светом, и стало понятно, что это не фалмер.
– Что за?.. – пробормотал Маркурио, когда все трое столпились над трупом. – Тут еще и аргониане живут?
Хвост прямоходящей рептилии все еще подергивался, но вскоре замер. Иллия прижала ладони к лицу, словно собираясь удариться в плач. Банри смахнула ледяной пот со лба и, украдкой покосившись на девушку, носком сапога отпихнула топор аргонианина подальше от безжизненной руки.
– Не вздумай реветь, – прошипел Маркурио. – И вообще, он первый начал!
– Боги... – простонала ведьма. – Я убила бедолагу, который заблудился в пещере.
Готтлсфонт молча рассматривала тело. Что-то тут было не так. На аргонианине вместо одежды намотаны то ли какие-то тряпки, то ли вообще чья-то кожа, в качестве оружия выступала дубинка, вырезанная из черного корусового хитина, но еще более странно выглядела чешуя покойника – она была мертвенно-бледной, словно у слепых ящерок из подземных озер. Таких – в засушенном, правда, виде – некоторые торговцы привозили в Скинград откуда-то с востока Сиродила и продавали немногочисленным желающим за немалые деньги.
– Если он и заблудился, то очень давно, – сказала Банри. – И сдается мне...
Продолжить она не успела: в близстоящих постройках с грохотом открылось сразу несколько дверей, и на площадь с воем, визгом и другими недружелюбными звуками хлынула толпа, состоящая в основном из фалмеров, но среди них встречались и представители народов с поверхности земли, как людей, так и меров. Банри даже заметила одного каджита. Все они были в похожем тряпье (или лохмотьях гнилой кожи?), тощие, грязные и главное – бледные, словно давно не видели солнечного света. Даже шерсть каджита, свалявшаяся и клочкастая, казалась белесой.
Союзные маги с подготовкой заклинаний катастрофически запаздывали, и Банри, понадеявшись, что потолок Черного Предела впоследствии не свалится на их головы, разбросала приближающуюся орду «Безжалостной силой» по всей городской площади. Пещера устояла, а вид слабо шевелящихся на полу врагов словно придал ей сил. Жаль, что воодушевление не избавило от боли в голосовых связках, а ее спутников – от звона в ушах и слабой контузии.
– Стоять можете? – просипела Готтлсфонт.
– Едва, – жалобно проговорил Маркурио. – Не делай так больше, когда мы рядом.
– Выбора не было. – Женщина помогла Иллии подняться и покосилась на фалмеров: некоторые уже встали на четвереньки и пытались нашарить оружие. – Они сейчас очухаются, и нам крышка. Мне почти час понадобится, чтобы восстановить голос.
– И что же ты предлагаешь?!
– Бежать. – Готтлсфонт ткнула пальцем в проем между домами.
Волшебники не стали спорить и припустили в указанном направлении, обогнав саму Банри, но не успели даже выбежать с площади, когда сверху посыпались стрелы. Маркурио с воплем отшатнулся, задрал голову и сбил фалмера-лучника заклинанием с башни. Иллия ахнула – наперерез им двигался второй отряд. Опять полетели стрелы. Банри прикрыла себя и товарищей оберегами, которые худо-бедно помогали от физических атак, и все трое попятились на площадь.
– Надо валить! – рявкнул Маркурио, раскидав парочку фалмеров по сторонам.
Иллия пристукнула еще одного, выпустила волну «Ледяной бури» по приближающимся противникам и сердито выкрикнула:
– Теперь-то куда?! Нас, считай, со всех сторон обложили!
Стена холода не нанесла большого ущерба слепцам, но сильно их замедлила, выиграв для пришельцев с поверхности с десяток драгоценных секунд, но контуженные Криком Банри тем временем пришли в себя, и вскоре стало совсем плохо.
– Если мы сейчас что-нибудь не предпримем, то скоро сдохнем! – проорал волшебник, пытающийся удержать на расстоянии сразу пятерых врагов. – Есть идеи?!
Банри посмотрела вверх, стараясь удержать обереги на прежнем уровне мощности, прикинула силы и расстояние и велела:
– Прижмитесь к стене!
– И что будет?!
– Сейчас узнаешь...
Готтлсфонт, используя обереги как ростовой щит, со всей силы треснула ближайших фалмеров, заставив их отступить, отпихнула с дороги магов и, задрав голову, Крикнула:
– FUS RO Dah!!!
Сотворенное руками двемеров «солнце», в которое Банри метила «Безжалостной силой», не сорвалось с троса, не упало, не взорвалось и не разбилось, как надеялась имперка. Оно загудело, словно огромный колокол, и этот низкий до ломоты в зубах гул разнесся по всем уголкам Черного Предела.
На какое-то время имперка выбыла из строя, и окружающее перестало ее интересовать. Ощущение было – словно ее целиком припечатало кузнечным молотом. Похожим образом Банри чувствовала себя и раньше, особенно, когда пользовалась Криком из трех Слов, но сейчас оно было стократ сильнее. Ошеломление прошло, зато вернулась боль в горле. Только «вернулась» было не тем словом, Готтлсфонт казалось, что кто-то вспорол ей глотку тупым зазубренным ножом и теперь ковыряется где-то там внутри. Женщина упала на колени, схватившись за горло, слезы хлынули сами собой, а тот факт, что в двух шагах от нее сгрудились вооруженные до зубов фалмеры, казался незначительным. Скоро, впрочем, она вновь начала осознавать действительность, и подняла голову в ожидании удара, но его не последовало. Банри приоткрыла глаза. Вокруг происходило нечто странное: абсолютно все сражающиеся замерли в самых разнообразных позах и молча таращились вверх.
Наконец, гудение «солнца» утихло, и воцарилась тишина, нарушаемая только завыванием сквозняков в подземелье и странным звоном, который тут периодически раздавался.
Фалмеры и пришельцы с поверхности все еще глазели на лампу в полной неподвижности, потом кто-то шевельнулся, Банри только утомленно подумала, что, мол, вот и все, сейчас их просто затопчут, но из темноты донесся знакомый рев, и каждый волосок на ее теле поднялся дыбом.
Позабыв о боли, женщина вскочила на ноги и уставилась на Маркурио с Иллией: судя по испуганным физиономиям, они тоже поняли, кто пробудился где-то в глубинах пещеры. Фалмеры и их оборвыши беспокойно завертели головами и рассыпались по площади. Некоторые полезли обратно во внутренние помещения города, разом позабыв о трех людях, которых только что хотели прикончить. Где-то на верхних ярусах комплекса открывались и закрывались двери.
Банри открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. С усилием задавив зарождающуюся панику, она хлопком в ладоши обратила на себя внимание спутников и молча указала в темноту между двемерскими башнями, откуда они вошли в город. Волшебники послушно порысили к воротам без створок. Фалмеры где-то за спиной переговаривались на своем тарабарском языке и в погоню не торопились. Маркурио почти у самого выхода притормозил и оглянулся.
– Вроде нет ничего. Может, нам показалось?..
Ага, всем разом, подумала Банри, и тут дракон изволил появиться.
Он вынырнул из темноты неподалеку от города, облетел вокруг лампы-«солнца» и приземлился на куполе одной из башен. Почти сразу же в него полетели хитиновые стрелы и заклинания, сначала редкие, потом поток усилился. Дову это страшно не понравилось. Для начала он выплюнул слово «Lirre», потом спорхнул – иначе не скажешь – на середину площади, придавив с десяток фалмеров и сметя хвостом еще нескольких. Остальных попавшихся на глаза он сжег «Огненным дыханием».
Банри и компания всего этого не видели, потому что удирали со всех ног прочь от города, но зато отлично слышали и в деталях представляли, что там происходит.
Иллия на бегу развернулась и потрясенно ахнула. Маркурио, только раз оглянувшись через плечо, помчался еще быстрее, что-то бормоча сквозь зубы. Готтлсфонт расслышала отрывки молитв всем богам и забористые ругательства. Сама она не осмеливалась посмотреть назад, хотя инстинкты требовали встретить опасность лицом к лицу.