О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

Банри вяло отнекивалась, что-де уже вечер, да еще они с Коснахом устали с дороги и проголодались, но бретонка ничего не хотела слышать.
– Это будет дополнительным испытанием, – отрезала Клинок. – Топайте. Быстрее начнем, быстрее закончим.
К всеобщему удивлению новообращенный Клинок оказался довольно неплохим рубакой. Правда, действовать он привык стандартными прямыми мечами, и стиль у него был соответствующий, в то время как его нынешние «братья» в основном орудовали кривыми акавирскими клинками.
Протестировав новобранца, Дельфина отправила его отдыхать, напутствовав:
– Не скажу, что тебе нужно забыть все, что ты знал раньше – в нашем деле любые навыки важны, но настоятельно рекомендую к завтрашнему утру временно затолкать свои умения куда подальше до поры. Начинать придется с азов.
Затем она принялась издеваться над Банри, предварительно назвав процесс тренировкой. Спустя час, в очередной раз выбравшись из грязи, имперка напомнила себе, что нужно взять себя в руки и еще немного потерпеть – Дельфина таким образом пытается отыграться за сомнительного рекрута, которого ей навязали. В конце концов, сама нарвалась, мрачно подумала Готтлсфонт, поджимая ушибленную во время очередного падения ногу.
Наконец бретонке наскучило развлечение, и она милостиво разрешила Банри отправиться отдыхать.
На следующее утро их с Коснахом вновь выгнали на тренировки. Имперка, лишь благодаря школе Восстановления не чувствующая боли в суставах и мышцах, мрачно выползла во двор, осмотрела зеленеющую под солнцем молодую растительность и тяжело вздохнула. Сейчас бы она была на пути в Винтерхолд, если бы не приспичило припасть к роднику мудрости акавирцев. К слову – почти напрасно, Эсберн лишь подтвердил слова Арнгейра о том, что если кто и знает что-то о Древних Свитках, то только маги из Коллегии, и никакой другой информации не предоставил. Объяснил, что документы, уцелевшие за более чем полтора десятка веков, пребывают в плохом состоянии и требуют крайне бережного обращения. Из всей его витиеватой речи Банри вынесла лишь то, что старик обнаружил слежавшуюся груду древней бумаги и пергамента с небольшими вкраплениями каменных табличек, и теперь пытается разобрать все это с наименьшими потерями.
– Хватит вздыхать, – отрезала появившаяся из подсобных помещений Дельфина. – Присвоила меч Клинка – изволь соответствовать. Так что марш тренироваться!
Одним не слишком прекрасным утром Банри проснулась на рассвете, мысленно прикинула, как долго она уже торчит в Храме Небесной Гавани, и пришла к выводу, что никак не меньше месяца, а то и больше. Эсберн, на которого имперка наткнулась, выйдя из спален, подтвердил ее подозрения.
– Сегодня двадцать восьмое Второго зерна, – сообщил старик. – До Середины года всего ничего осталось.
Банри насупилась. По всему выходило, что ежели она хочет попасть в Винтерхолд до холодов, отправляться нужно уже в ближайшее время. Эти свои соображения она вывалила Дельфине, едва ее увидев, и Клинок, к некоторому удивлению Готтлсфонт, согласно кивнула.
– Пожалуй, тебе и впрямь пора, – проговорила она. – Хорошо, если ты отсюда до Коллегии к концу Высокого солнца доберешься, а там уж и до осени рукой подать.
Банри все же напомнила, что потеряла месяц лишь потому, что кое-кому взбрело в голову сделать из нее мастера меча, на что Дельфина спокойно ответила:
– Во-первых, сколько ты потеряла, столько и приобрела, даже еще больше. А во-вторых – какой еще мастер? До мастера тебе как ползком до границы Чернотопья. Но теперь ты хотя бы за себя постоять сможешь.
В тот же день имперка собралась, распрощалась со старшими Клинками и отправилась в Картвастен. По дороге она наткнулась на Коснаха, который с унылым видом подметал, точнее, гонял пыль и прочий мусор по полу привратного зала, того самого, что с Печатью крови.
– Признаться, это совсем не похоже на то, что ты описывала, – со вздохом сообщил он отбывающей Банри. – Дворником я и у Лисбет работал, а тут то же самое, да еще и денег не платят.
 
Готтлсфонт смущенно кашлянула, пробурчала что-то извиняющимся тоном и быстрым шагом направилась к выходу наружу.
В Картвастене Банри задерживаться не собиралась, но Энитах, присматривавший за Альфсигрой, пока имперка торчала в Храме Небесной Гавани, после обмена приветствиями нервно уведомил, что над холмами на севере периодически летает дракон. Имперка поежилась, но взяла себя в руки и поблагодарила за предупреждение. Уже вечером, устраиваясь на ночлег в доме все того же Энитаха, она припомнила указания Арнгейра о местонахождении Слова Силы. По всему выходило, что это где-то неподалеку. На следующий день Банри встала пораньше, попросила Энитаха еще немного потерпеть Альфсигру и отправилась на поиски Стены Слов.
Она вышла за рубежи деревни на запад, обогнула Картвастен по едва намеченной тропе и оказалась прямо над Ущельем Фенна. Тропа почти исчезла, а подъем с каждым шагом становился все круче. Через некоторое время Банри уже не шла, а карабкалась по склону, цепляясь за траву и обломки камней. Наконец она выбралась на маленькое плато, заканчивающееся обрывом. На несколько локтей вперед над пропастью выдавался кусок скалы, сужающийся к концу, имперка робко шагнула на выступ, оплетенный каким-то ползучим растением, и ощутила до боли знакомый зуд на краю сознания – Слово было где-то неподалеку. Банри опустилась на четвереньки и подползла к самому краю скалы, судорожно цепляясь за камень, вытянула шею и ухитрилась разглядеть внизу верхушку древней черной башни, но не Стену. Женщина улеглась на твердую поверхность животом, подтянулась руками и уставилась вниз.
Стена Слов и впрямь высилась там, точно под скалой. Только вот у ее подножия возлежал дракон. Ярко-зеленый, он покоился, свернувшись в подобие клубка на кошачий – или собачий – манер, и сильно выделялся на песочного цвета почве...
Банри отпрянула от края скалы и отползла подальше на дрожащих конечностях. Дракон, кажется, ее не заметил, и слава богам. Нужно убираться отсюда подобру-поздорову. Женщина попятилась назад, в сторону поселка, но вспомнила, что если она не изучит надпись там, внизу, то Арнгейр больше не будет помогать ей отыскивать другие. Делать было нечего, имперка побрела прочь с вершины холма в поисках более пологого спуска в низину, хотя разумнее было бы вернуться в Картвастен, забрать лошадь и багаж и покинуть, наконец, Предел.
Банри перебралась через холм и спустилась в долину к северу от Картвастена, примерно до полудня побродила по старым дорогам, которыми, видимо, редко пользовались, и с тоской поняла, что заблудилась. Да и немудрено – холмы кругом казались одинаковыми, растительность тоже не отличалась разнообразием, а от ориентирования по солнцу особого толку не было. Женщина подумала и решила, что неплохо бы выйти к Карту, который совершенно точно где-то на востоке, а уж по реке добраться до Картвастена – и Обливион с ней, со Стеной, подождет до следующего раза. Решившись, Готтлсфонт приободрилась, определила направление и зашагала по одной из троп.
Вскоре показалась река, и Банри вздохнула с облегчением. Она припустила к воде, но услышала чьи-то голоса и притаилась в ближайшем кустарнике. Весьма вовремя, надо сказать – отряд Изгоев, показавшийся из-за холма, выглядел очень недружелюбно, вдобавок, имперка помнила предупреждения Маданаха.
Раскрашенные шли быстро и целеустремленно, но не молча. Из их отрывистых реплик Банри поняла, что они собрались кому-то мстить. Не успела она испугаться за шахтеров из Картвастена, как стало понятно, что мстить они собираются чудовищу из кратера Драконий Зуб, за то, что тот взял да и съел одну из изгойских великих жриц с прислужницами, попутно спалив и их святилище.
Банри сразу поняла, что чудовище – дракон, и видать, тот самый, что напугал Энитаха некоторое время назад и ее саму утром. Изгои в отличие от имперки знали куда идти, так что, взвесив все «за» и «против», женщина подалась вслед за ричменами, предусмотрительно держась на безопасном расстоянии, хотя пылающие священной яростью дикари почти ничего вокруг не замечали. Возможно, идти к месту сражения было глупо, но, во-первых, имперка хотела выяснить, сможет ли отряд из полутора десятков свирепых воинов и нескольких злобных ведьм совладать с ее «родственничком», а во-вторых, ей было просто любопытно.