О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

Свакнир разобрался с противниками, сделал несколько шагов в сторону Стены Слов и крикнул:
– Восстань, Олаф! Я отомщу тебе!
На сей раз им занялись приближенные короля из числа Языков, сидевшие на уровень повыше остальных, неподалеку от Стены, и вот тут барду пришлось не сладко – хоть он и был призраком, Безжалостная Сила причиняла ему неудобства – Банри решила взять это на заметку. Свакнир, с некоторой помощью живых союзниц, упокоил свиту Олафа повторно и взобрался на высокую платформу, где располагался саркофаг короля – у самой Стены Слов.
– Вперед, – прошипела Банри и пошла за бардом. – Похоже, сейчас начнется самое интересное.
– Осторожнее, мой тан...
Свакнир уже был рядом с королевским гробом.
– Олаф!
Саркофаг со звучным хлопком раскупорился, крышка его свалилась на пол, и из гроба начал выбираться король Олаф собственной персоной.
– Нахальный бард! – пробулькал раздраженный монарх, светя одним-единственным глазом – второй отсутствовал. – Сдохни наконец!
Он набросился на Свакнира, размахивая огромным мечом, тот отбивался, но явно сдавал – Олаф был куда крупнее и мощнее своего обличителя, даже побыв мертвым не одно тысячелетие. Вскоре король загнал барда в угол и принялся осыпать его градом ударов. Лидия, полюбовавшись на действо, глубокомысленно заявила:
– В жизни не видела более странного зрелища – ходячий мертвяк пытается зарубить призрак. Если б кто другой рассказал – не поверила бы.
Банри сдавленно захихикала, натянула тетиву и выстрелила пока не заметившему их Олафу точно между лопаток.
– А мы точно должны вмешиваться?.. – спросила хускарл.
Закончить мысль она не успела – король, обнаруживший посторонних в своем склепе, потопал к ним, угрожающе замахиваясь мечом и скрежеща пожелтевшими зубами. Через пару минут Олаф начал походить на ежа – обе женщины всадили в него почти весь запас стрел – но по-прежнему держался на ногах. Свакнир, получивший передышку, снова напал на злобного короля, подрубил его сушеные ноги, а потом отрубил голову в рогатом шлеме. Олаф повалился на пол, и его единственный глаз потух. Бард поглядел на останки своего обидчика, выудил из воздуха призрачную, как и сам он, лютню, и, наигрывая беззвучный мотив, исчез в золотистом сиянии. Стало тихо. Для Лидии, само собой, потому что Банри слышала шепот Стены Слов.
– Мы только что помогли убить Верховного короля, – с тяжким вздохом проговорила хускарл. – Не считая того, что это все выглядело как-то очень уж глупо.
– Король давно помер без нашего участия, – пробурчала имперка, снимая тетиву с лука. – Мы всего лишь слегка помогли Свакниру получить немного справедливости. Может, он плохой поэт, но никто не заслуживает такой жестокой смерти за плохие стихи.
– Вроде бы в этих стихах он поносил короля, на чем свет стоит. Я сама видела.
– Ну и что? В любом случае, мне не нравится мужик, который держал дракона на цепи, пока тот не помер. Отвратительно.
Она направилась к Стене, переступив через раскорячившегося на полу Олафа, и узнала новое Слово Силы.
Из крипты короля имелся потайной ход к преддверию Упокоища. Пока хозяйка внимала пению драконьих глифов, Лидия подобрала где-то увесистый ключ, подошедший к замку на двери, ведущей в маленькую комнату справа от Стены Слов, если смотреть от нее в зал. Каморка оказалась сокровищницей, полной разных древних ценностей. Банри, ничтоже сумняшеся, предложила обчистить Олафа и забрать его добро себе. Лидия возмутилась:
– Как тебе не стыдно, мой тан! Мало того, что мы вторглись в гробницу и потревожили мертвых, так теперь ты их ограбить хочешь?!
– Сказала та, что в свое время обнесла гробницу Куралмила и обшмонала самого Олафа, пока я... хм... читала.
– Обш... Чего?! Я не стану обшаривать покойников, да еще таких лежалых!
– А откуда же у тебя ключ от этой дверки? – хитро прищурилась имперка.
– На полу нашла.
– Угу.
– Возле тела короля Олафа...
– Повезло тебе, выходит. Не пришлось копаться в гнилых лохмотьях. Поищи в своем рюкзаке, может, есть мешок пустой или еще чего... У меня так точно было нечто подобное.
 
Несколько позже, когда женщины, нагруженные сокровищами, выбрались из крипты наружу, Лидия все же добилась ответа на главную загадку сегодняшнего дня – зачем же ее тан полезла в королевский склеп за сборником неважных стихов. Банри навьючивала свою долю ценностей на Альфсигру, хускарл же в молчании таращилась на нее. Когда они уселись на лошадей и поехали искать дорогу, Лидия нарушила молчание.
– Выходит, мой тан, мы разорили могильник только для того, чтобы ты научилась играть на лютне?
Банри лишь втянула голову в плечи и пришпорила кобылу.
Корпул Виний изумленно вытаращился на двух мрачных теток, снова желающих снять комнаты.
– Я думал, вы домой уехали, – сказал он, пряча деньги и подзывая горничных. – Что случилось?
– Непредвиденные обстоятельства, – буркнула имперка и потопала за слугами.
На следующий день, после завтрака, она отправилась прямиком в Коллегию бардов, прихватив сочинение Свакнира. Виармо нашелся в библиотеке. Кроме него там больше никого не было. Завидев Банри, альтмер расплылся в улыбке и указал на стул рядом с собой
– А, с возвращением. Как там поживает мое поручение?
– Похоже, мне удалось найти эту вашу Песнь о короле Олафе, – проговорила имперка, усаживаясь и доставая фолиант. – Правда, не знаю, обрадует ли это тебя.
– Нашлась! – Эльф выхватил книгу из рук имперки и стал осторожно разматывать древние тряпки. – Должен признать, я не верил, что она действительно там окажется. Ну-ка, ну-ка...
Банри с долей злорадства наблюдала, как Виармо, трепеща и благоговея, открывает томик, а уже спустя несколько секунд его физиономия начинает вытягиваться от разочарования.
– Ох. Нет, нет, это никуда не годится, – в тоске проговорил альтмер. – Копия неполная, и годы были к ней суровы – некоторые части просто невозможно разобрать. А то, что еще можно прочитать... ну... скажем так: искусство сказителей проделало большой путь с тех древних времен.
– Ну и что?
– А то, что я не смогу прочесть песнь при дворе. А без нее мне никогда не убедить Элисиф в важности праздника, и она не отменит запрет на сжигание чучела. И еще это значит, что Сожжение короля Олафа, которое Коллегия бардов проводила с незапамятных времен, не состоится. Впервые за многие века.
Виармо отложил древнюю книжку и грустно уставился в пол.
– Вот горе-то... – закатила глаза Банри. – Драконы атакуют поселения, гражданская война в разгаре, но разумеется, это ничто по сравнению с тем, что кучка лабухов и песнопевцев не может законно сжечь чучело древнего короля посреди столицы.
– Не смешно, – хмуро произнес эльф. – Праздник должен был сплотить горожан в эти нелегкие времена, или хотя дать им возможность отвлечься от мрачных мыслей. Но теперь уж точно ничего не выйдет.
Имперка пожала плечами.
– Почему бы тебе просто... не дописать песнь?
Виармо моргнул.
– Дописать?.. Мне? Как-то это... неправильно... – Он почесал в затылке и взял книгу Свакнира в руки. Поколебался и придвинул чернильницу с пером. – Полагаю, я смогу скопировать авторский стиль на основе того, что тебе удалось найти, но я понятия не имею, о чем шла речь в утраченных фрагментах.
– У тебя что, плохо с фантазией? Придумай что-нибудь, или, если хочешь, я могу помочь. Какой там первый стих?
Эльф откашлялся и начал декламировать:
– «О, Олаф, поработитель, предатель без глаза; Несущий смерть демон, драконоборец-король. Легенда о тебе – лишь ложь, страх и обман; Вероломный захват Нуминекса – обман, что пребудет в веках».
Банри с трудом подавила желание зажать уши – слушать это было невыносимо. Виармо задумался, а потом проговорил:
– Король Олаф – это же Олаф Одноглазый, так? Он известен тем, что поймал дракона Нуминекса и заточил его в Драконьем Пределе.
– Угу.
Череп дракона имперка видела всякий раз, когда заходила в замок Балгруфа, потому и об истории была наслышана.