О тех, кто не слушает добрых советов (СИ)

– Ха-ха-ха! Нет! Не найдешь меня!
Готтлсфонт чуть не взвизгнула от страха. Она-то думала, что здесь никого нет. Сумасшедшая за стенкой притихла, а потом забубнила:
– Нож. Да. Книга. Да. Ведро. Да. Чернильница? Нет.
Банри смахнула пот со лба и поднялась по ближайшей осклизлой лестнице. Угловая дверь, красовавшаяся напротив пролета, привлекала к себе внимание. Окованная железными полосами в несколько слоев, она, судя по всему, могла выдержать штурм не только какого-то там отряда талморцев, но и целой армии. Если где-то в этих подземельях и мог прятаться старый Клинок с прогрессирующей паранойей, то только здесь.
Банри потянула за покрытое ржой кольцо, служившее ручкой, но дверь не шелохнулась. Женщина еще раз осмотрела створку, пожала плечами и просто постучала. Задвижка в верхней части преграды тут же отодвинулась, будто хозяин ждал под дверью, и на Банри уставились два блекло-голубых глаза.
– Эсберн! – быстро сказала имперка, прежде чем старик успел вернуть задвижку на место. – Открой. Я твой друг.
Глаза широко раскрылись на мгновение.
– Что?! Нет, это не я. Я не Эсберн. Не знаю, о чем ты говоришь.
– Все хорошо. – Банри показала деду пустые ладони. – Я твой друг. Меня послала Дельфина.
– Дельфина? Да как же вы... так вы ее все-таки нашли, а она привела вас ко мне. И я попался, как крыса в крысоловку.
– Дельфина велела передать тебе, – быстро сказала имперка, пока он не ударился в панику окончательно, – «Вспомни тридцатое Начала морозов».
Эсберн замолчал. Задвижку он оставил на прежнем месте, что внушало некоторую надежду, но Готтлсфонт предпочла бы, чтоб дед думал побыстрее.
– О. Верно, верно. Я помню, – изрек он наконец. – Значит, Дельфина все-таки жива? Входи и расскажи, как тебе удалось меня найти, и что тебе нужно.
Старик скрылся из виду, и с другой стороны двери послышалась возня. Банри перевела дух – хотя бы ей поверили.
– Сейчас-сейчас, секунду...
Дверь все не открывалась. Имперка переминалась с ноги на ногу, слушая скрип и скрежет, издаваемые, как она уже догадалась, многочисленными замками.
– Вечно он заедает... ну вот.
Снизу послышался скрип другой открывающейся двери – кто-то еще проник в эти казематы.
– Эсберн! – шепнула Банри.
– Сейчас, еще парочку. – Что-то зазвенело.
Волосы на затылке имперки встали дыбом. Провалиться ей на этом месте, если это не талморцы сейчас топчутся внизу.
– Эсберн, – зашипела Готтлсфонт, доставая стрелу из колчана, – давай живее! Ну же!
– Да все, все. Проходи, проходи! Чувствуй себя как дома!
Дверь наконец-то распахнулась. Банри опрометью метнулась внутрь, старик тут же закрыл за ней и загремел засовами по новой.
– Так-то лучше, – пробурчал он, задвинув все щеколды и опутав вход массой цепей. – Теперь можно поговорить.
Жилище Эсберна хоть и было почти столь же темным, как и другие закоулки Крысиной норы, но дед все же попытался придать комнате немного уюта. Относительно просторное помещение было поделено на зоны – кухню, кабинет и спальню, мебель здесь стояла вполне добротная, а письменный стол, пусть и слегка обшарпанный, выглядел и вовсе дорого. И плесенью здесь почти не воняло.
– Значит, Дельфина все эти годы продолжает сражаться, – сказал Эсберн, повернувшись лицом к незваной гостье. – Я думал, она уже поняла, что это бессмысленно. Я пытался ей объяснить много лет назад...
– Почему бессмысленно?
Старик всплеснул руками:
– Что, неужели еще непонятно? Что еще должно случиться, чтобы вы все проснулись и поняли, что происходит? Алдуин вернулся – все прямо по пророчеству! Дракон начала времен, который пожирает души мертвых! Никто не сбежит от него, здесь или в мире ином! Алдуин пожрет всех, и наступит конец света. Ничто его не остановит! – Эсберн тяжело вздохнул и опустился на низенький табурет. – Ох... Я пытался им объяснить. Но они не слушали. Глупцы. Все сбылось... а я мог только смотреть, как приближается наш конец...
Банри молча таращилась на силуэт деда, высвеченный пламенем жаровни. У шкатулочки, полной драконов, внезапно обнаружилось двойное дно.
 
– Алдуин? – осторожно переспросила имперка. – Ты про того дракона, что оживляет остальных?
Эсберн с жаром закивал:
– Да! Да! Видишь, ты знаешь, но отказываешься понимать!
– Я не отказываюсь, я просто не совсем... – Банри потерла виски. – Значит, речь о конце света? Самом... натуральном?
– О да. Все это было предсказано. Начало конца. Алдуин вернулся. Всем нам крышка, даже Талмору.
– Отлично. Час от часу не легче.
– Только Драконорожденный может его остановить, – вещал дед, будто глухарь на току. – Но уже много веков никто не видел Драконорожденных.
Готтлсфонт с тоской вспомнила злобную морду Алдуина, прикинула шансы и тяжко вздохнула. Скорее уж сам Акатош приструнит свое дитятко, нежели она, Банри, сможет нанести черному дракону хоть какой-нибудь ущерб.
– Кажется, боги просто устали от нас, – печально вторил ее мыслям старик. – Они оставили нас на съедение Пожирателю Мира...
– Не знаю, поверишь ли ты, – неуверенно проговорила имперка, – но вроде бы как я... хм... Драконорожденная.
Эсберн заткнулся и воззрился на гостью.
– Да?.. Что ж... Тогда... есть надежда! Боги не оставили нас! Мы должны... должны... – Он вскочил на ноги. – Мы должны идти, быстрее. Отведи меня к Дельфине. Нам нужно многое обсудить.
Старик забегал по комнате, шаря по углам, беря и роняя вещи и бормоча:
– Секундочку... одну минутку... Нужно кое-что взять... Это нужная вещь... Нет-нет, это мусор... где же мой «Ануад» с комментариями?
Банри тупо следила за ним, недоумевая, отчего же дед так сразу ей поверил. Пока Эсберн распихивал свое добро по карманам потертой куртки, а то, что не влезало в карманы – в ветхий заплечный мешок, женщина осмотрела книжные полки у письменного стола.
– Эсберн... Если тебе это не нужно, можно я возьму пару книг?
– Конечно, конечно... Когда мы уйдем, все местной голытьбе достанется. Бери, что хочешь.
Несколько томов перекочевали в поклажу имперки, а Эсберн склонился над большим сундуком.
– Секундочку, я понимаю, что время не ждет, но нельзя же оставлять все наши секреты талморцам... надо взять...
Его бормотание стало совсем уж неразборчивым. Банри маялась у выхода, она вдруг вспомнила, что где-то тут недалеко околачиваются талморские агенты.
– Долго еще? – напряженным голосом спросила женщина.
– Так, вроде бы все... можно идти...
Старик застегнул куртку и вдел руки в лямки мешка. Банри кивнула, вновь достала стрелу из колчана и, глядя, как Эсберн возится с замками, тихо проговорила:
– Боюсь, у нас проблемы, и немаленькие.
– Что ж, попробуем с ними разобраться, – на удивление спокойно ответил дед.
Он отступил в сторону, предоставив имперке идти первой. Банри, беспрестанно озираясь, пошла к лестнице, и едва не столкнулась с поднимающимся на верхний уровень юстициаром. После двухсекундной немой сцены альтмер взревел, тыча в сторону Готтлсфонт трясущимся от ярости пальцем:
– Это агент Клинков! Убить ее!
На заднем плане нарисовался Гиссур с оружием в руках и тоже заголосил:
– Это она! Это она спрашивала про Эсберна! Убейте ее! Убейте!
Маг немедленно атаковал заклятьем. Имперка отпрыгнула в сторону, молнии эльфа разминулись с ней самое большое на волос. Больше юстициар ничего не успел сделать, потому что дверь за его спиной распахнулась, и какой-то всклокоченный тип выпрыгнул наружу с воплем:
– Нет! Вы не можете быть тут! Вы все мертвы! Сколько раз вас можно убивать?!
Острая железка в его руке до половины погрузилась в живот эльфа, не защищенный броней, и талморец испустил такой вой, что у Банри уши заложило. Растерянные таким поворотом событий эльфы-солдаты бросились на выручку начальству, а к веселью присоединились еще двое – сумасшедшая тетка, выкрикивающая список предметов, и безумный мужик в грязном поварском костюме. Последний был особенно опасен, ввиду того что размахивал огромным мясницким тесаком, покрытым слоем ржавчины. Муравейник наполнился воплями, визгами, взрывами заклинаний и лязгом металла. Банри пристрелила Гиссура, угодив точно в левый глаз, и теперь пыталась выцелить из свалки эльфов, но это было не слишком просто, и не только из-за того, что у нее руки дрожали. Единственным, кто не потерял самообладания, оказался Эсберн. Он занял укрытие в нише рядом со своим – уже бывшим – жилищем, хладнокровно дождался, пока альтмеры разберутся с чокнутыми босяками, а затем перебил еще держащихся на ногах талморцев электрическими заклинаниями. Пользовался он ими гораздо более эффективно, нежели тот же Маркурио.