Я и мое отражение

Вот он вышел… Сунул швейцару что-то в карман пиджака… Улыбнулся, кивнул головой… И неторопливо направился к морю.
Я проводила его долгим взглядом.
– Евгения Борисовна, вам не нравится отбивная в сухарях? Что-то не так?
Я быстро повернулась. Надо мной возвышался метр, на лице его было написано живейшее огорчение.
– Отбивная просто волшебная, – сказала я искренне. И добавила чуть тише:
– Просто я потеряла аппетит.
Мой сосед по лестничной клетке не преминул бы шутливо заметить:
– Любовь, любовь!..
И попал бы в точку.
Но метрдотелю дорогого ресторана шутить не полагалось по должности. Поэтому, он только сочувственно склонил голову и неторопливо удалился.
А я осталась сидеть за столом в самых радостных и растрепанных чувствах.
Не знаю, как поступила бы на моем месте закомплексованная девушка Лера, которую я когда-то знала. Наверное, она сочла бы неудобным такое быстрое сближение.
«Подумаешь, виделись несколько раз! Это еще не повод, чтобы разрешать себя целовать!» – заявила бы она. И установила бы жесткие сроки: год на ухаживание, потом можно перейти на «ты». Ну, а потом, плавно двигаясь к пенсии…
В общем, смертная тоска!
Но сегодняшняя девушка Лера не имела с той инфантильной особой ничего общего. Скажу честно: я не испытывала ни стыда, ни гнева, ни возмущения при мысли о том, что почти незнакомый мужчина меня неожиданно поцеловал.
Почему?
А потому, что он мне нравится! И я больше не боюсь себе в этом признаться!
Все остальное выясним потом. Если живы останемся.
«Ладно, – приказала я себе. – Отложим эмоции в сторону. Ненадолго, на некоторое время. Займемся делом».
Нужно разговорить тетку.
Интересно, как я смогу это сделать? Тетка – особа проницательная, я ее страшно боюсь!
Половину следующего дня я провела в раздумьях.
Ехать мне было некуда, встреча с Женей отложилась на неизвестный срок. С одной стороны, я была этому обстоятельству даже рада. Развеселые культпоходы по ночным клубам меня не прельщали.
С другой стороны – сидеть в этом проклятом доме тоже не слишком здорово. А деваться мне по большому счету некуда.
После обеда я уселась на диван, включила видак с каким-то ужастиком и уставилась на экран. Мысли мои бродили очень далеко от фильма.
Диктофон лежал наготове, в кармане моего халата. Можно спуститься вечером в столовую и незаметно закрепить его под сиденьем стула.
Предположим, это мне удалось. Что дальше?
А дальше нужно сделать так, чтобы мы с теткой ужинали вместе, и это не показалось ей подозрительным. Действительно, с чего такая любовь? До сегодняшнего дня я упорно избегала контактов с родственниками!
А если я, к тому же, заведу разговор об этой афере… М-да. Тетка насторожится, это, как пить дать.
Что же делать?
Я сунула руку в карман халата. Нащупала маленький пластиковый прямоугольник, крепко сжала его в кулаке.
Друг. Мой единственный друг в этом доме.
В дверь стукнули. Я насторожилась. Рита стучит иначе, мелкими короткими движениями. Тетка стучит громко и властно. А больше ко мне в комнату никто не заходит!
– Да, – крикнула я.
Дверь открылась и в комнату из коридора выпала тетка. В прямом смысле выпала. Одной рукой ухватилась за косяк, но не удержала равновесия и грохнулась на колено.
На секунду я утратила дар речи. Потом подскочила с дивана и бросилась к ней. Мысли роились в мозгу безумным хаотичным хороводом.
Сердечный приступ?.. Инфаркт?.. Гипертонический криз?.. Бандитская пуля?..
Что? Что? Что?..
И только когда я подбежала к тетке и принялась поднимать ее с пола, истина предстала передо мной во всем своем блеске.
Тетушка была пьяна!
Да-да! Никогда раньше я не видела ее даже в легком подпитии! А сейчас от нее несло таким винным букетом, что невольно хотелось достать из аптечки респиратор.
– Я смотрю, дурной пример заразителен, – сказала я, с усилием подтягивая тетку вверх.
Она забарахталась в моих руках, выпрямилась и расхохоталась.
– Да, уж! – проговорила тетка, чуть задыхаясь от смеха. – Заразителен!
Я довела ее до кровати, усадила на покрывало. Тетка отвела назад руки и уперлась ладонями в постель.
 
Ненадежная точка опоры.
– Слушай, – сказала я, – может, ты ляжешь?
Тетка забралась на кровать с ногами, подтянула повыше подушку и оперлась на нее спиной.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Потом я незаметно сунула руку в карман и нажала на маленькую кнопочку.
Как это говорится? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке?..
– Привет! – сказала мне тетка и помахала ладонью.
– Привет, – ответила я. Вытащила руку из кармана и сделала ответный жест.
– Как дела?
– Как сажа бела.
– Вот и у меня то же самое, – весело ответила тетка.
Помрачнела и спросила:
– Как ты думаешь, почему меня все бросают?
Я опешила. Подошла поближе к кровати, но совсем не потому, что хотела улучшить качество записи. Отчего-то мне захотелось посмотреть тетке в глаза.
– Кто «все»? – спросила я осторожно.
– Все, кого я люблю…
Тетка еще раз подтянула подушку. Ее зрачки разъезжались в разные стороны, определить выражение глаз было невозможно.
– Вот всю жизнь так, – сказала она, кончив сражение с подушкой. – Люблю человека, душу в него вкладываю, а он в эту душу – сапогом…
Она засмеялась. Я молча рассматривала свои руки. Тетка перестала смеяться и спросила:
– Слушай, Лера, у тебя в Москве парень есть?
– Нет, – ответила я, не раздумывая.
– Нет? – удивилась тетка. Икнула и спросила:
– А почему?
Я пожала плечами.
– Не знаю… Наверное, не хочется, чтобы в душу сапогом…
Тетка подняла палец.
– Это правильно! – сказала она твердо. – Не повторяй моих ошибок!
Она опустила голову и задумалась. Молчала и я, но не потому, что соображала, как ее подловить, а потому, что разговор пошел не в ту сторону… Мне было неловко. Ну, все равно, что фотографировать раздетого человека, который об этом не подозревает.
– Ты знаешь, – начала тетка неожиданно, – раньше я думала, что все дело в деньгах. Ну, не только в деньгах, конечно. Скажем так: в материальных благах. Мы с Веркой нищие были, вот нас и кидали все кому не лень… Я как думала? Главное – добиться материального благополучия. А уж потом за тебя мужчины обеими руками держаться будут!
Она посмотрела на меня и спросила:
– А ты как думаешь?
Я пожала плечами.
– Думаю, что есть и такие мужчины.
– Есть, есть! – подтвердила тетка. – Еще как есть!
– Искали бы других мужчин, – не удержалась я.
Тетка поразилась и воззрилась на меня с недоумением.
– Милая моя! Где?!
– Не знаю, – ответила я сухо. Меня все больше угнетало то, что разговор записывается на пленку. Но останавливать запись я не стала в надежде на то, что тема сменится.
– Да нет их, других!
– Осталась бы одна, – снова не удержалась я от назидания. – Лучше уж одной, чем вдвоем с таким… Как твой муж….
Тетка обхватила колени обеими руками, положила на них голову и стала похожа на постаревшую сестрицу Аленушку.
– Одна…
Она вздохнула.
– Да я всю жизнь одна! Пыталась удержать этого ублюдка деньгами… Ради него на такой риск пошла! Такой грех на душу…
Здесь тетка не договорила, подняла голову и опасливо посмотрела на меня.
– И что? – спросила я. – Разве он того стоил?
Тетка молча покачала головой.
– Я его все равно достану, – сказала она спокойно. – Деньги мне уже не нужны. Фиг с ними, с деньгами. Меня теперь только одно интересует. Хочу его достать.
– Елена Борисовна! – окликнула я.
– Ау!
Я немного помолчала. Мое сердце выбивало бешеные ритмы.
– Отпустите меня домой, – попросила я тихо.
Тетка строго поджала губы, норовившие пьяно расползтись.
– Зачем я вам теперь? – продолжала я. – Денег вам не хочется, значит, и двойник Женькин уже не нужен… Отпустите душу на покаяние! А?