Я и мое отражение

А я уселась в кресло и воздала должное мастерству нашей поварихи. Вернее, поварихи Елены Борисовны.
После завтрака я вышла из комнаты и спустилась по лестнице. Навстречу мне с дивана поднялся дворецкий.
Интересно, что он тут делает? Впрочем, смешной вопрос. Меня караулит, что же еще?
– Где Елена Борисовна? – спросила я, не здороваясь. Оказывается, приобрести хамские замашки значительно легче, чем от них избавиться.
– Она у себя, – ответил дворецкий почтительно.
Надо же, хоть один человек в этом проклятом доме разговаривает со мной почтительно!
Я кивнула и пошла обратно.
Стукнула в дверь тетушкиной комнаты, услышала короткое «да» и толкнула дверь.
Тетушка сидела за рабочим столом и просматривала какую-то компьютерную программку, напоминающую бухучет. При моем появлении она моментально выключила экран и развернулась на стуле.
– Добрый день, – сказала я вежливо.
– Здравствуй, – ответила тетушка равнодушно. И, опережая дальнейшее, сказала:
– В город хочешь?
– Хочу, – призналась я.
– Зачем?
Вопрос поставил меня в тупик, но я не растерялась.
– Надоело в тюрьме сидеть.
Тетушка показала зубы в холодной безрадостной улыбке.
– Всем бы такую тюрьму…
– Да ее хоть сахаром обмажь, все равно когда-нибудь надоест, – не сдержалась я.
Тетушка пожала плечами.
– Что ж… Я обещала, можешь ехать.
Мое сердце подпрыгнуло от радости.
– Мне самой позвонить шоферу? – спросила я, не веря своему счастью. – Или это сделаешь ты?
– Позвони, – ответила тетушка. – Скажи, я разрешила.
Я быстренько выкатилась из комнаты и исполнила тетушкин приказ.
Через пять минут я уже стояла во дворе и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Шофер Миша не торопился подавать автомобиль к парадному подъезду. Зато наружу вышла тетушка с двумя невысокими крепкими парнями, похожими друг на друга, как огурцы.
– Вот, – сказала тетушка, – твои охранники.
Забавно, что она сказала именно это слово, а не «телохранители», к примеру. Интересно, это она нечаянно или специально? Уверена, что специально. Тетушка хотела дать мне понять, что в этом доме я теперь не на положении гостьи, а на положении пленницы.
– Очень приятно, – ответила я вежливо и покосилась на своих тюремщиков.
Небольшие, но крепкие. Точнее не скажешь.
– Здрасте, – сказала я.
Охранники ничего не ответили. Их глаза были закрыты черными солнцезащитными очками.
Тетушка усмехнулась над моей жалкой попыткой завоевать чужое расположение.
– Кстати!
Тетушка подошла ближе и поправила на мне майку.
– Кстати, охранники прекрасно знают, что ты не Женя, – сказала она вполголоса.
– А-а-а! – протянула я, на ходу пытаясь сообразить, что делать в подобной ситуации.
– Да. Так что, сама понимаешь: придется вести себя прилично. У мальчиков жесткие инструкции.
– А-а-а! – снова протянула я.
Тетушка отступила на два шага и махнула рукой. Автомобиль медленно подкатил к нам и остановился.
Шофер Миша не выскочил наружу, чтобы распахнуть передо мной дверь.
Я подошла к передней дверце, но меня быстро оттеснил назад один из близнецов-охранников.
– Сядь назад, – буркнул он и распахнул дверь.
Я покосилась на лицо, словно вырубленное из камня, и послушно запихнула себя в салон. Охранник тут же шмякнулся рядом со мной, второй уселся рядом с шофером.
– Ну? – спросил он, обернувшись. – Куда ехать?
– Ехай в парк, – не удержалась я. Но шутка осталась незамеченной. Шофер посмотрел на меня в зеркальце заднего вида и уточнил:
– В приморский или в городской?
Я вздохнула. Какая разница? Убежать мне все равно не удастся!
– В приморский.
Шофер тронул машину с места, и мы поехали развлекаться.
Скажите, вы когда-нибудь пробовали гулять под конвоем?
Спрашиваю об этом законопослушных граждан, а не завсегдатаев исправительно-трудовых заведений.
Нет?
Мой вам совет: и не пробуйте!
Никакого удовольствия от прогулки вы не получите, честное слово!
Ощущение, что тебе в затылок дышат двое здоровых молодых парней, призванных контролировать каждый твой шаг, отравляет любой, самый чистый воздух.
 
«Шаг влево, шаг вправо будет рассматриваться, как побег!» – бубнил мне в ухо занудный голос.
Как будто я и без него об этом не догадывалась!
Я шла, понурившись. Мысли в голове, напуганные неприятным сопровождением, разлетелись, как стая голубей. Что мне делать дальше, я абсолютно не представляла.
Я присела на лавочку по соседству с молодой мамашей, качающей коляску. Как только мамаша увидела моих сопровождающих, она немедленно подскочила с места и унеслась прочь.
То же проделывали остальные нормальные люди, к которым я пыталась присоседиться.
Я начала потихоньку впадать в депрессию.
Охранники держались скромно, отстав от меня на пару шагов. В разговор не вступали, маршрут не определяли… В общем, явно не давили.
Но я ничуть не сомневалась, что если позволю себе хоть малейший финт!..
М-да. Лучше не думать о том, что будет дальше.
Пару раз мимо нас медленно проехали милицейские машины. Моих охранников они ничуть не испугали. Поэтому я оставила мысль кинуться под колеса постовой машины и предаться в корявые ручки отечественного правопорядка. Сериалы про хороших ментов я, конечно, смотрю, но только повторяя про себя знаменитую фразу Станиславского:
– Не верю!
В итоге, обращение к милиции за помощью я исключила.
Так я и шла, не разбирая дороги, сворачивая на все тропинки и асфальтовые дорожки, которые видела по ходу движения. Думаю, что обошла небольшой приморский парк раз пять, прежде чем поняла, что проголодалась.
Я остановилась и огляделась кругом. Кажется, я видела небольшую кафешку… Если, конечно, у меня не начались глюки на нервной почве.
Выяснилось, что глюки у меня пока не начались. Небольшая стекляшка, действительно, притаилась у выхода из парка.
Я повернулась к охранникам и вопросительно сказала:
– Поесть-то мне можно?
Один из них молча кивнул.
– Спасибо, – поблагодарила я кротко.
А про себя подумала: мне бы сейчас автоматик в руки!.. И на двух близнецов стало бы меньше.
Однако привычка к лицемерию помогла мне и на этот раз. Я сохранила на губах вежливую ничего не выражающую полуулыбку.
Потом сочтемся.
В кафе было немноголюдно. Я выбрала столик в глубине помещения, у противоположного окна, и уселась за него. Охранники расположились за соседним столом, в некотором отдалении от меня.
Подошла официантка, улыбнулась профессиональной улыбкой и положила передо мной меню. Повернулась к моим охранникам, собираясь проделать ту же операцию. Но один из них небрежно обронил:
– Два апельсиновых сока…
Официантка немного приуныла. Меня охватило чувство корпоративной солидарности.
«Ничего! – подумала я. – Сейчас мы тебе настроение поправим!»
– Значит, так, – начала я вслух. – Солянку мясную одну порцию. Салат из свежих овощей. Шашлык из баранины в мятном соусе. Плов узбекский. Чай «Летящее облако». Профитроли. Мороженое с апельсиново-имбирным соусом.
Подумала и добавила:
– Виски! Полбокала!
Официантка торопливо записывала заказ, словно боясь, что я передумаю.
– Все? – спросила она, благоговейно посмотрев на меня после того, как я умолкла.
– Все! – ответила я. И тут же поправилась:
– Пока все…
Официантка радостно унеслась на кухню. А я развалилась на стуле в ожидании обеда и стала смотреть в окно.
Не знаю, как вы, а я, когда нервничаю, начинаю очень плотно кушать. Просто непрерывно что-то пережевываю и остановиться не могу. Мое счастье, что я при этом не набираю вес. «Не в коня корм», – это про меня. Наверное, все дело в быстром обмене веществ. У меня была знакомая, которая трескала кондитерские изделия килограммами, и при этом имела трогательную конституцию худосочной девочки-подростка.