Прятки: игра поневоле (СИ)
Что касается самого капитана, то мы его видели нечасто. У этого крепкого немолодого мужчины на корабле был должный порядок и железная дисциплина, так что все его приказы выполнялись незамедлительно. К нам в трюм капитан заглядывал нечасто, но у меня нет сомнений, что он знал обо всем, что происходит среди нас.
Ничего не скажу о других пассажирах, но у меня в первые дни, проведенные на корабле, было столько забот с заболевшими людьми, что время летело незаметно - как-то само собой получилось, что именно я давала захворавшим лекарство, и следила за их выздоровлением. Сейчас, правда, не только пассажирам, но и мне стали надоедать медленно тянущиеся дни, где время отмечалось прогулками по палубе и ночным сном на деревянном полу трюма. Удивительное дело: кто-то из окружающих относился ко мне с нескрываемой неприязнью, считая наглой выскочкой, а другие, наоборот, проявляли симпатию. Многие мужчины пытались за мной ухаживать, причем некоторые были весьма настойчивы, но я всем дала понять, что ни о каком флирте во время пути быть не может. Конечно, лучше бы мне держаться незаметно, ничем не выделяясь среди переселенцев, только вот подобное никак не получается.
А еще во время долгих ночей ко мне приходили воспоминания. Винс... Я любила его с детства, и была уверена, что в будущем мы всегда будем вместе. Удивительно, но после того, как он распустил обо мне грязные слухи и на меня стали едва ли не показывать пальцем - тогда моя любовь к нему превратилась в презрение. Верно говорят, что от любви до ненависти один шаг. Помнится, в детстве все мальчишки считали Винса очень умным и изворотливым, но сейчас я понимаю, что он не был так умен, если сумел разрушить то, что казалось настоящим. Что касается Тадео, то с самого начала нашего знакомства я не испытывала к нему никаких трепетных чувств, хотя старалась внушить себе, что должна полюбить этого человека, и надо просто потерпеть какое-то время, и все наладится... Спасибо, но больше такого счастья мне не надо! Как говорил господин Оррис, мой дорогой муж очень скоро выйдет на мой след, и моя задача - спрятаться от него как можно дальше. Знать бы еще, где в Делфе можно спрятаться так, чтоб тебя не нашли...
... - А вот и я... - подошла ко мне Франческа. - Задержалась немного - малыш Гвидо что-то раскапризничался.
- Ой, смотрите, акула рядом!.. - раздался чей-то голос. - И такая здоровенная!
И верно - рядом с судном скользил по воде большой треугольный плавник, да и сама акула была более чем внушительных размеров. Не приведи того Боги, если оступишься и упадешь в воду, то эта громадина разом перекусит тебя пополам. Невольно поежилась, вспомнив о том, как я сама провела в море всю ночь... Это ж просто счастье великое, что рядом со мной в ту ночь не оказалась такое вот морское чудище - на эту рыбину смотреть страшно, и вряд ли наша встреча могла благополучно закончиться для меня! К счастью, акула, сделав несколько кругов вокруг корабля, скрылась с наших глаз, и я облегченно перевела дух.
- Слава всем Богам, уплыла!.. - подала голос Франческа. - Надеюсь, дети не очень испугались.
Ну, тут она может не опасаться - маленький Гвидо не понял, в чем дело, а Луи смотрел на акулу во все глаза, едва ли не с восторгом, чувствуя себя на палубе в безопасности. Представляю, как за детей опасается мать! Франческа рассказала мне, что ее муж уже давненько уехал в Делф - увы, так случилось, что их дом сгорел, и супруг отправился в далекую страну с надеждой разбогатеть. Пару раз присылал жене оттуда письма и деньги, предлагал приехать - дескать, мои дела тут идут сносно, здесь можно неплохо устроиться, тем более что вы живете в одном доме с семьей своего брата, и наверняка их стесняете!.. Женщина какое-то время колебалась - все же нелегко решиться отправиться в далекий путь с маленькими детьми, но недавно брат стал в открытую говорить молодой матери о том, что в доме и без них тесно, так что Франческе не оставалось ничего иного, как взять все скопленные деньги и отправиться к мужу.
Мне тоже нужно было что-то рассказать о себе, и я ограничилась коротким рассказом: родителей нет, была замужем, но неудачно, и теперь отправляюсь в Делф. Надеюсь, мне там повезет больше... Не знаю, поверила мне Франческа, или нет, но с расспросами ко мне не приставала.
Мы прогуливались по палубе, с удовольствием вдыхая чистый морской воздух, и вели самый обычный разговор, когда меня кто-то бесцеремонно дернул за руку и мужской голос произнес:
- Эй, ты!
Обернувшись, увидела молодого парня с нагловатым взглядом - его я ранее видела пару раз, и знала, что этот человек к переселенцам не имеет никакого отношения. Дело в том, что кроме бедняков, оплативших проезд до Делфа в трюме, на судне были и те, кто добирался до той далекой страны в отдельных каютах вместе со своими слугами. Ясно, что для тех господ не было таких ограничений, как для пассажиров трюма - во всяком случае, по палубе они могли прогуливаться, когда пожелают, хотя старались не покидать своих кают в то время, когда переселенцы выходили, чтоб хоть немного развеяться от духоты и тесноты замкнутого помещения. Этот парень, который сейчас обращался ко мне, был слугой одного из тех уважаемых господ.
- Тебе что надо?.. - у меня не было желания вести вежливый разговор с этим грубияном.
- Иди за мной!.. - скомандовал парень, ничуть не сомневаясь в том, что я без возражений последую вслед за ним.
- Что-то не хочется... - усмехнулась я.
- Ты чего, не поняла? Мой господин желает с тобой переговорить.
- Какой еще господин?
- Маркиз де Ворн!.. - заявил парень. - Слышала о таком?
- Извини, не знакома... - пожала я плечами. - И, если честно, знакомиться нет желания. Все понял?
- Да ты чего?.. - кажется, мой собеседник не ожидал отказа. - Понимать должна, что Его Светлость тебе великую честь оказывает, в своей каюте поговорить с тобой, замарашкой, желает!
- И с чего это вдруг мне решили оказать подобную честь?
- Пойдешь - узнаешь!.. - хохотнул тот.
- А я с детства непонятливая, с чужими людьми разговаривать не люблю, и уж тем более не решаюсь оставаться с мужчинами наедине. Стесняюсь. Так что скажи своему хозяину, что не к той тебя отправил.
- Ты чего, дура?.. - искренне возмутился наглец.