Иные Миры (СИ)

— Через неделю начнутся занятия в гимназии. Все документы на тебя оформлены и находятся в приёмной комиссии. Тебе остаётся лишь появиться в гимназии и приступить к учёбе. Всё понятно?
— Мне нужны деньги, — ехидно улыбнулся я ей.
— Зачем?
— За лето я несколько вырос, да и зарос основательно. Мне необходимо сменить гардероб и посетить цирюльника.
Дарья Семёновна задумчиво уставилась на меня и через минуту молчания продолжила:
— Хорошо! Я что — нибудь подберу тебе из вещей Тимофея, а кухарка подстрижёт!
— Не привык ходить в чьих — либо обносках! — огрызнулся я.
— Так привыкай! — рявкнула тётка.
Вот стерва! Она себя царицей возомнила? Или ей, извиняюсь, по морде лица давно никто не хаживал?
— Вы не оставляете мне выбора. Завтра же пишу прошение о переводе меня на государственное попечение!
Казалось, у опекунши глаза на лоб от злости вылезут. Похоже, что денежные средства моих родителей она уже пустила в дело и если я уйду в приют, то их придётся вернуть государству.
— Что ты хочешь? — прошипела она.
— Ничего сверх того, что прописано в договоре об опекунстве: денежное и материальное обеспечение, а также полный пансион.
— Денежное обеспечение по достижению 16—летия, — поправила она меня.
— Ничего страшного, будем считать это актом доброй воли с вашей стороны. Я же постараюсь, как можно реже появляться у вас на глазах и не присутствовать на семейных мероприятиях.
— Сколько?
— Одежду раз в сезон и 50 рублей в месяц.
— Сколько, сколько?.. — поперхнулась Дарья Семёновна. — Да у меня Антон получает десятку! Так с него хоть толк какой — то!
— Я не приказчик. Я дворянин и должен соответствовать статусу! Кроме того, в эту сумму входят расходы на приобретения канцелярских товаров и на пропитание, я не планирую в дальнейшем присутствовать на совместных обедах, ужинах и завтраках.
В общем сторговались мы на 20 рублях и питаться я буду дома, у себя в светёлке, а канцелярией со мной поделится Пелагея. После жарких споров спустился вниз воды напиться. Возвращаясь к себе, через неплотно закрытую дверь в кабинете тётки послышались голоса.
— Ничего, Тимофей, нам только три с небольшим месяца нужно перетерпеть, а потом посмотрим, как этот наглец у нас в ногах ползать будет, — как бы успокаивая сына, прошипела тётка. — Нам главное дождаться его первого совершеннолетия, а после него никакой приют ему уже не светит.
— Может не стоит столько ждать? Переговорю с ребятами и они его быстро уму — разуму научат, — отозвался Тимофей.
— Нельзя, — с сожалением пробормотала его мать. — Он должен пройти магическое освидетельствование своей силы на своё 16—летие.
— Зачем?
— Ты действительно не понимаешь? — с каким — то сожалением в голосе спросила тётка. — Ладно, разжую специально для тебя. Если магическое освидетельствование покажет, что источник заморыша окончательно выгорел, то все деньги его родителей останутся у нас до его 21—летия!
— Так вроде он у него не выгорел совсем… Да и Пелагея говорила, что он в деревне артефакты заряжал.
— Ты знаешь, что у него в медицинском заключении написано?
— Да откуда же?
— Почти полное выгорание внутреннего источника! Восстановление источника невозможно. Нельзя исключать вероятность кратковременного улучшения состояния источника с последующей полной деактивацией. Кратковременного! — подчеркнула опекунша. — А окончательно приглушить источник мы поможем. Есть средства…
— Небось дорогие. Может всё же проще с ребятами договориться?
— Даже и не думай, до его 16—летия, по крайней мере. Потом делай, что хочешь, а сейчас даже думать забудь! Что касаемо средств, то нам и платить за них не придётся. Имеется у меня должок за одним хитровыдуманным алхимиком. Вот его потрясти можешь, чтобы зря время не тянул…
Ё — моё!.. Да здесь же настоящий заговор против меня намечается! Пора сматываться пока не засекли! Уже лёжа на своей кровати, ещё раз прокрутил нечаянно подслушанный разговор. Через три с небольшим месяца я по любому должен покинуть столь гостеприимных родственников, если, конечно, не хочу словить приключения на мягкое место. Придётся искать съёмное жильё и заодно подработку для оплаты. А Тимофей выходит, как — то связан с местной гопотой, придётся это учитывать. И надо срочно узнать, чем, собственно, собираются меня травить. Завтра, после портного, надо будет заскочить в общественную библиотеку и поинтересоваться на этот счёт.
 
Все последующие дни были заполнены суетой и беготнёй. Было заказано три комплекта гимназической формы (парадная, повседневная и для физических упражнений), по два комплекта для повседневного ношения и для тренировок. Одежду брал немного на вырост. Портной недовольно бубнил, примеряя на мне очередной китель и брюки. Комплект одежды был довольно прост: китель со стоячим воротником и гербом гимназии и нашивками на нём, брюки, белая рубашка, галстук, кожаные туфли и фуражка. Оплачивать покупки пришлось из собственного кармана, а счёт на почти семьдесят рублей ушёл Дарье Семёновне. Представляю её перекошенное от жадности лицо, когда ей придётся вернуть мне потраченные деньги.
До начала занятий в гимназии успел разобраться, чем меня собираются «потчевать». Когда я обратился с данным запросом к библиотекарше, солидной даме в годах, она как — то странно на меня покосилась, но не отказала в помощи. Уже потом она объяснила, что мой интерес довольно щекотливый в плане существующего правопорядка и, если бы я продолжил дальнейшие изыскания, а не остановился на общей информации, то она была бы вынуждена обратиться в соответствующие органы.
Что же касается отравы, то всё оказалось довольно просто. Из некоторых органов изменённых животных Пустошей алхимики делают сию гадость вполне себе даже официально, в медицинских целях, так сказать. В моём случае эликсир отличался от эталона более значительной концентрацией одного из ингредиентов. На вкус данный продукт довольно мерзкий, так что, скорей всего, его мне будут подмешивать в еду или напитки.
Моё отсутствие на семейных обедах весьма заинтересовало Пелагею и она поднялась ко мне, чтобы выяснить этот вопрос.
— Илья, а почему ты с нами не обедаешь и вообще редко появляешься внизу?
Вот как ей объяснить? Судя по всему, до мамы — интриганки ей ещё далеко, но и простушкой её точно уже не назовёшь — гонору в ней хватало. Задену её мать — наживу очередного недоброжелателя, а оно мне надо? Она и так единственная в этом доме с кем можно нормально поговорить…
— Видишь ли, Пелагея, — попытался я выкрутиться, — после разговора с твоей мамой мы пришли к заключению, что для совершенно разных людей будет гораздо лучше, если пересекаться они будут как можно реже.
— И чем же не угодила тебе моя маменька? — насупилась Пелагея.
— Это скорее я ей не угодил. Представь себе: в жизнь уже давно сложившейся семьи врывается совершенно чужой человек. По любому придётся менять какие — то устои и привычки, уделять время для общения, лишний раз следить за тем, что делаешь и это находясь в собственном доме! Вот мы и решили, что не будем лишний раз нервировать друг друга.
— Но это как — то неправильно… — неуверенно произнесла Пелагея. — Ты всё же родственник…
— Далёкий, очень далёкий, — хотелось ещё добавить «которого и травануть не жалко», но вовремя прикусил язык. — Ты сама говорила, что у твоей матери тяжёлый характер, да и братец твой видит во мне лишь очередного нахлебника.
Уходила от меня Пелагея несколько удручённой, но думаю это ненадолго. В её возрасте долго горевать просто невозможно. Тем же днём в моей светёлке на постоянной основе появилась ваза с фруктами и кувшин с квасом. Первым делом я сильно удивился, а потом заподозрил неладное. Как проверить «подарки» на предмет наличия отравы? Визуально всё выглядит нормально, мир магических энергий также молчит. Может щупом попробовать? Дотягиваюсь до яблок и слив. Ёшкин кот! Щуп как будто обожгло! Никогда до того ничего не чувствовал, а сейчас как кислотой брызнули!