Весна веры (СИ)

Так что Валежный поступил как человек неприличный, и отправился в храм (религия – опиум для народа!!! А кто спорит – тот наркоман!).
Епископ Даниил был на месте. Ему тоже досталось в эти дни, ох как досталось…
Поди, восстанови разрушенное, людей где собери, где организуй… это не просто тяжело. Это как небо на плечах держать.
Даниил понимал, что рано или поздно его раздавит. Он перестанет справляться, или болезни его одолеет, или он просто рухнет на всем скаку, словно подстреленный…
Но до той поры он сделает все возможное. Чтобы перед Творцом стыдно не было.
Валежному старик обрадовался, как родному.
– Тор генерал!
– Отче…
Уже по одному слову епископ понял, что дело крайне серьезное, и подобрался.
– Тебе требуется совет, чадо?
– И совет, и помощь…
– Ну так пойдем ко мне, в келью. Побеседуем… ты чаек любишь? С чабрецом?
Чай Валежный любил. А уж когда на столе еще и мед оказался…
– Откуда, отче?
– Нашлись неравнодушные люди. Мы сейчас медком и травами братию от болезней спасаем. Но ради хорошего человека…
– Так не надо тогда бы…
– Душу тоже целить надобно, – покачал головой Даниил. – Иногда лекари над телом бьются, а бестолку. Почему? Так человек себя сам поедом ест, грызней изводит. А снял бы с души груз, так и выжил бы. И других вытянул… это нам кажется иногда, что совесть придавлена и прикопана. А она все равно есть. И человек всегда знает, хорошо он поступил или плохо. Хоть ты сотню епитимий выполни и тысячу индульгенций оплати, все одно – добра не будет.
– Может и так, отче…
За этим разговором они и дошли до кельи. И Даниил повернулся к Валежному, закрывая дверь. Плотно, не подслушаешь.
– Так что случилось-то, Антон Андреевич?
– То и случилось. По вашему слову и сбылось…
Даниил только ахнул.
– Неужто…
– Да. Права была… Хелла.
Имя Валежный выговорил с трудом. И смотрел почти умоляюще. Даниил даже его не понял сначала. Все же сбылось? И хорошо, и замечательно…
– Так в чем же беда, сыне?
– Ну так Хелла же!
Даниил качнул головой.
– И что же?
– К добру ли?
Ответом ему был смешок епископа.
– Ты, сыне, пей чаек, да своей головой думай. Не писанием. Понятно, какой-нибудь фанатик тебе сейчас наплетет сорок верст до небес, да все лесом. Но и я издали зайду. Чай, люди твои врага убивали? И не исповедались, и не причащались… бывало?
– Да.
– А в рай все одно попадут.
– Да, – в этом Валежный даже не сомневался.
– Так у убитых ими и братья есть, и матери. И жены с детьми… добро ли это?
– Нет.
– А все ж дело доброе – за свою родину стоять… как это совместить?
Валежный пожал плечам.
– Не много ли вы от меня хотите?
– Так и Творец от нас хочет многого. Ты сам подумай, сыне. Нет ничего однозначно черного или однозначно белого. Не бывает так в жизни…
– Ну да.
– Так почему же, когда вам говорят, что Творец – добро, а Хелла зло, вы так легко в это верите?
Валежный посмотрел на епископа большими квадратными глазами.
Ну так вы ж и говорите, нет?
– И что? – не стал дожидаться логичного вопроса епископ. – ты ребенку как объяснять будешь, доходчиво – или целиком и полностью? Ежели он руку в костер сунет… ты ему о физике расскажешь, или просто про «горячо»?
– Понятно, что второе.
– Вот. А когда ребенок взрослеет, вопросами задаваться начинает, можно уже и про физику. Пойми, чадо, Хелла – не зло, равно, как и Творец – не добро. Они – часть чуда Творения, и не нам их судить или лезть в их мотивы.
– Но считается, что Хелла посылает испытания?
– А как ты без испытаний расти будешь? Если тебе в рот будут булки падать, так ведь и штаны носить незачем? Говорят, за морями есть земли где людям не надо трудиться. Они и не развиваются, им и не надо ничего. А зачем?
– Ну… да. А мне-то что делать?
Епископ пожал плечами.
– Я бы сказал так. Делай, чадо, то, что должен. А будь – что будет.
– Неубедительно, – покривился Валежный. – Вот, нашел я императрицу. Думаете, она рада?
– Нет?
– Не с чего ей радоваться. Она вообще хотела покинуть Русину. А тут я… чего-то требую… шантажировать пришлось. Добро ли это?
 
– Ты ж не деньги просил, чадо. И не для себя – для Русины.
Валежный вздохнул.
– Так-то да. Но ей ведь ничего не надо. И… Анна права. Мы в чем-то предали ее отца. Мы этому позволили свершиться. Я был на фронте, но я знал. Знал, понимаете, отче? И ничего не сделал!
– А что бы ты мог сделать, сыне?
– Хоть предупредить…
– Для спасения – или для очистки совести? Сам же знаешь, что Петер, упокой Творец его душу, никогда бы и никого не послушал…
Знал.
И что? От этого легче становится?
– С императрицей я поговорю, сыне. Завтра же приду… куда надобно?
– Я сам ее к вам привезу, отче, – решил не рассекречивать всех тайн Яны Валежный. Про сына как-то… наверное, не стоит о таком говорить. Пусть императрица сама скажет, если пожелает.
– Привози. Я рад буду. Только никому не говори, кого привез. Пусть она сама решает.
Валежный кивнул.
– Спасибо, отче. Значит, не во зло?
– Хелла – не зло. Равно как и Творец не чистейшее добро, иначе бы и жить-то было нельзя. Есть день, есть ночь, есть свет и есть тени, и не бывает одного без второго. А если будет… кабы это не было хуже любого зла.
Валежный медленно опустил голову. Он понял.
– Мы приедем. Спасибо вам, отче.
– Не стоит благодарности, сыне. Дело наше такое, души вести. Помогать, плечо подставлять?
– А десятину собирать? – подколол Валежный, отлично понимая, что епископ не обидится. Скорее ответит насмешкой на насмешку.
Так и есть. Улыбается.
– Молитва не масло, на хлеб не намажешь. А той святости, что у избранных в нас нет, медом и акридами не пропитаемся. Это уж точно…
– Да столько акрид по Русине и не наберется.
– Попробовать-то можно, сыне. И крестьянам польза… да вот только пока переловишь, времени на молитвы и не останется, – подшучивал епископ, блестя глазами. Улыбался он сейчас от души.
И Валежный подумал, что да. Императрица не зло и не во зло. Когда у человека надежда появляется, у него одним махом двадцать лет с плеч падает.
– Мы, сыне, души поддерживаем, но и земных телах стараемся не забывать. Главное, чтобы в мирское перевеса не было.
– А если будет?
– Тогда это уже не храм будет, а министерство.
Валежный оценил и рассмеялся. Из храма он уходил спокойный и довольный. Определенно, завтра он сюда привезет императрицу. Как же нужны такие люди, как епископ. Не при дворе, не в мирное время, там они решительно неудобны подхалимам и лизоблюдам. Но вот так, в тяжелые года…
Им цены нет. Не люди – искры Творца. За что ему и громадное спасибо!
Анна, Россия
Кира была счастлива.
Она летала, как на крыльях, она готова была танцевать, она едва не пела…
Победа!!!
Папа бросил противную Лизку и женится на Анечке! Разве это не повод для счастья?
– Кира, ты сейчас не занята?
Гошка смотрел на старшую подругу серьезно и внимательно. Частенько он спрашивал совета именно у нее. Взрослые…
Да, это хорошо, но они именно, что взрослые. Они так много не понимают! Иногда даже страшно становится, сколько им недоступно! А вот Кира может объяснить, может посочувствовать, может помочь…
А Кире мальчишка давно не был в тягость.
Дети бывают разные, понятно же! И никто не любит всех детей подряд, это уже болезнь! Но если ребенок умненький, послушный, воспитанный… а Гошке еще и рано повзрослеть пришлось из-за болезни…
Кира даже удовольствие получала от общения.
Оказывается, это прикольно – чему-то учить мелких! Интересно так… когда ты вкладываешь знания, а они потом на тебя вываливаются…
 
Она Ане об этом сказала. И получила в ответ поцелуй в кончик носа.
– Сообразила, почему мне с тобой интересно?