Весна веры (СИ)

– Анечка, давай без лишних фраз? Что ты хочешь сказать?
– Что это не подарок для Киры. Она порадуется, но не оценит по-настоящему. Это не станет для нее радостью. Так… еще одна роскошь. Ей нужно нечто другое. То, что можешь дать ей только ты. Она тебя безумно любит, поэтому и все ее фокусы… половина – точно. И если ты пойдешь ей навстречу, ну хоть шажок сделаешь, ребенок будет счастлив.
Боря задумался.
– А что ты предлагаешь?
Аня улыбнулась.
– Подари Кире то, что ей необходимо. Именно ей, по-настоящему.
– Что именно?
– Домашний праздник. Боря, милый, она у тебя очень домашняя девочка. А вот это все… краска, тряпки – это наносное. Ты уже пригласил гостей?
– Пока нет. Но ты понимаешь, все уже в курсе…
Анна кивнула.
Да, есть протокольные мероприятия. А есть семья. И она, как дочь императора, очень жестко это разграничивала. И Киру научит.
– Понимаю. Боря, у меня есть предложение…
* * *
За дверью кабинета кот по кличке Сталин неторопливо облизнул усы.
Странные эти люди! Ясно же – твоя самка! Так чего ты ее не того? Чего вы все ходите друг вокруг друга, все мурлыкаете, поете… давно бы котят завели?
Вот кошкам хорошо, у них в жизни все правильно. Самая красивая кошечка достается самому лучшему коту. К примеру, ему. Кто не согласен – того когтистой лапой. Лучше два-три раза, чтобы дошло. А у людей…
Зачем они так усложняют себе жизнь?
Вот несчастные… пойти им, что ли, крысу поймать? В утешение?
Ведь сейчас говорят-говорят, а на дворе-то что?
Весна!
Тут мяу надо! А не разговоры разговаривать! И котят…
Очень странные эти люди.
Ида, Свободные герцогства
Вот чего не ожидала Зинаида, так это громадного букета белых роз.
– Это что?
Жама Гертруда пожала плечами.
– Не знаю, тора. Тут карточка есть…
Ида коснулась квадратика плотного картона. Поморщилась.
Визитка… как много можно сказать о человеке по этому клочку бумаги? Где она заказана, какой шрифт, какая бумага, даже какие духи…
«Очаровательной торе с извинениями и надеждой на новую встречу. Тор Армандо Рессаль».
Данная визитка была образцово-нуворишеской. Иначе и не скажешь.
Самая дорогая белая бумага с водяными знаками и золотым обрезом.
Самые дорогие чернила.
Затейливые буквы, вензеля, несколько цветов чернил, даже небольшой герб. Дорвались деньги до титула. И выдали всю свою вульгарность. Фу и еще раз фу!
Кстати, у ее матери тоже визитки были. Когда она была еще Шеллес-Альденской.
Ида их видела и помнила.
Плотная сиреневая бумага, черные чернила, герб в правом верхнем углу.
И имя.
Аделина Шеллес-Альденская.
Коротко и ясно.
А тут… не визитка, а вопль больших денег, которым на хвост наступили. Что за семейство эти Рессали? Имя ей было решительно не знакомо. Фамилия тоже.
– И кто это такой?
Ответил, неожиданно, жом Пауль.
– Он еще про собаку спрашивал.
Ида тут же вспомнила наглого ламермурца и ощетинилась.
– Ах, вот это кто! Жама Гертруда!
– Да, тора?
– Вам эти цветы нравятся?
– Да, тора Ида.
– Можете забрать их себе.
– Что вы, тора!
– Тогда отнесите их в храм. И больше от этого человека никакие цветы не принимать. Никогда!
Слуги переглянулись. Понятно, никто не осмелился потребовать объяснений, но любопытство-то не спрячешь! Идя тоже это осознавала, а потому…
– Это тот самый тип, который гонял по улицам на фаэтоне и сбил Полкана. Если бы пес меня не отбросил, он бы меня сбил.
Большего добавлять не потребовалось. Лица слуг приобрели весьма недобрые выражения. Особенно у жамы Эльзы.
Полкана кухарка обожала. Особенно после того, как выяснилось, что пес абсолютно лоялен к кошкам. Любимчиком жамы был толстый рыжий кот по имени Финдус.
А когда она видела, как Полкан устраивается поспать перед очагом, а Финдус укладывается прямо на собаку, еще и лапы свешивает…
Чудесная картина!
Сейчас, кстати, Финдус тоже был рядом с Полканом. Ида все время сидела при собаке, но и кота ей выгнать не удалось. Толстое пушистое рыжее чудо лежало бок о бок с псом, и стоило Полкану шелохнуться, он тут же начинал мурчать. Разве что лапами не пихался.
 
– Букетов больше не принимать, тора. И этого типа в дом не пускать? – уточнил жом Пауль.
– Все верно. Благодарю.
Жама Эльза нахмурилась.
– Тора Ида, проблемы могут быть.
– Разве?
– Да… Рессали – семья богатая, очень богатая…
– Подробности?
Подробности жама Эльза знала из газет, которые обожала. Особенно раздел светской хроники и сплетен.
Рессали – семья богатая, но… не знатная. Совершенно. Купцы, которые разбогатели на поставках оружия. А потом выдали одну из своих за обедневшего тора.
Понятное дело, тот быстро допился до ручки, а может, и подлили чего, и вдовушка осталась с титулом и сыном. Вот этим самым Армандо, который в память об отце был принят везде.
Внешность, деньги, титул… чего б не попользоваться? Он и развлекался, как мог.
Бабник, гуляка, картежник, дуэлянт… полный набор светского шалопая.
– Тем более не пускать, – подтвердила приказ Ида. – Разрешаю гнать всем, что под руку попадется, мне такое в доме не нужно!
Ида не догадывалась, что остановить ламермурца такими мелочами просто нереально. Не пускают в дверь?
Так он в окно залезет!
Не берут букеты?
Так он найдет возможность их передать! Хотя бы закинет в то же окно! И сам за ними влезет…
Иде предстояли тяжелые дни.
Армандо решительно нечего было делать, ему понравилась тора, а полученные отказы только распалили ламермурца.
Влюбленный шел в атаку!
Яна, Русина
Хормельская волость осталась позади, к большому облегчению Яны.
Национализм она не переваривала в любых видах. Гадость жуткая, словно у человека изо рта слизняки выпадают. Жирные такие, отожравшиеся… понятное дело, если вместо головы – кочан капусты, там и слизни водиться будут!
Именно национализм.
Можно и нужно любить свою нацию и свою страну. Но зачем для этого оплевывать чужую? Иногда просто смотреть противно.
Теперь им надо было добраться в Беркут. Оттуда в Сарск, но это все тоже не так просто…
Весна вступала в свои права, снег быстро таял, грязи было – по колено. Но ждать, пока все просохнет?
Нет, нереально. Оставалось только ехать и ругаться.
Но даже самое противное путешествие когда-нибудь да заканчивается. И вот перед ними замаячил Беркут.
Яна с удовольствием рассматривала лежащий в долине город.
Черепичные крыши домов, белые стены… дерева тут было маловато, а вот камня хватало. Камень, песок, глина – из этого и город строился. Золотые купола храмов, горящие на солнце, чистые улицы…
Патрули.
– Стоять! Кто, откуда, зачем?
Яна едва не расплылась в дурацкой улыбке. Но это надо было понимать!
Порядок!
Тем, кто живет в тихой и спокойной стране, этого просто не понять! Их раздражают гаишники, они с презрением смотрят на ППС и рассказывают туповатые истории о полиции.
Но побывав в котле войны и революции, они бы просто бросились на шею первому же постовому. Причем – с поцелуями и слезами радости.
По-ря-док!
Это когда тебя нельзя убить просто за то, что ты живой…
Это самое восхитительное ощущение на свете… почти.
– Меньшиков, Федор Михайлович, купец первой гильдии. Следую в Сарск, с семьей… подорожных нет, вот пашпорта.
Это было самым сложным вопросом.
Для Яны нашлись бумаги, но бумаги Марфы Федоровны Меньшиковой. Что еще могло оказаться под рукой у купца?
Михаил предлагал вписать Яну в его паспорт, как супругу, но тут уж заартачилась сама Яна.
 
Лучше сестра, чем жена! И вообще, у нее сын… сына – впишем?
Михаил энтузиазма не проявил, и был Яной навечно вычеркнут из списка мужчин. Вообще.