Весна веры (СИ)

И хранил это все вот так, в письменном столе. А впрочем, кто бы рискнул к нему прийти?
На памяти Яны на кордон приезжал милейший человек, тихий такой старичок, без единой наколки на виду, улыбчивый… Яна к нему пару раз ездила, копчености отвозила. Случалось… какой хамон!? Вы копченый кабаний окорок пробовали? Да вы б на тот хамон и не посмотрели потом!
Дом у него был – олигархам на зависть. Снаружи вроде и скромно, но внутри…
Кто поверит, что у него висели Шишкин, Репин, Левитан, Айвазовский… просто на стенах висели. И не репродукции…
Яна поинтересовалась по наивности, не боится ли он ограбления, и очень насмешила старичка. Крупного уголовного авторитета. Вора в законе.
Видимо, Поганец тоже ничего не боялся. Но сейф все равно открывала тетка, под прицелом.
Нет, ловушки не было. Металлическая дверца щелкнула и отворилась.
Хм, а неплохо у нас криминал заколачивает в смутное время! Сейф просто был битком забит.
Яна пнула к тетке заранее запасенный рюкзак, лично ей сшитый (ГРРРРР!) из плотного покрывала. Рюкзак получился в желтых шелковых розах, ну и что? Важна не форма, а содержание…
Ох…
Килограмм сорок.
И это наверняка еще не все. Яна не стала бы хранить все яйца в одной корзине. А потому…
Тетка была привязана снова, так, чтобы ни до чего не дотянулась и не отвязалась, Яна всунула ей кляп, чтобы не слышать угроз, которыми сыпала героиня, и отправилась по особняку.
Барахло?
Ни к чему!
Не устояла Яна только перед меховыми полостями. Соболь!
Бог мой! Легкие, пушистые, теплые… ей самое верное дело, с детьми-то! Так что меха она сгребла не глядя. Запаслась продуктами – окорока, копчености, несколько кусков мяса, ей детей кормить в дороге, а больше ничего брать и не надо.
Ну, оружие.
Немного.
Пару ножей Яна прикарманила. Не кухонных, понятно. Роскошных, из булатной стали, с идеальной балансировкой, с такой острой кромкой, что на ней волос распадался! Понимать надо!
Грабеж?
После того, как Яна обшарила подвал, угрызения совести у нее исчезли раз и навсегда.
Ключи она позаимствовала у тетки. Подвал был под всем домом, добротный, крепкий, хорошо оборудованный, с отдельными комнатами для солений, копчений, сыров…
Всякого добра, которое Яна даже перекапывать не стала.
А еще…
Говорите, БДСМ? Говорите, пятьдесят оттенков? Двадцать первый век?
Черта с два! Извращенцы во все времена были! И оборудованная по последнему писку моды пыточная Яну лишний раз в этом убедила.
А что для извращенцев…
А зачем иначе козлы бархатом оббивать? И крест тоже… похожий, и пардон, разные имитаторы запчастей организма на полочке разложены. А в той маленькой комнатке что?
Яна приоткрыла дверь.
И сильно об этом пожалела.
Там… пахло. И она знала этот запах. Кладбищенский, могильный, и пол там земляной, и словно… Яна готова была дать ухо на отсечение, что это – могильник. Но раскапывать и проверять она точно не станет.
Оххх…
А ведь может и так быть. Допросили – и в расход. Заигрался – и доигрался. Всякое бывает… и здесь закапывали тех, кто участвовал в играх. Добровольно ли, нет ли…
Впечатление было откровенно жуткое.
Яна посидела несколько минут прямо на пыточной скамье, приходя в себя, и медленно, словно к каждой ноге гирю привязали, выбралась из комнаты.
Тайники?
Да пошло все к…, в… и на…! По свободному выбору! Не могла Яна больше оставаться в этом подвале, не-мог-ла!!! Кое-как вылезла в кухню – и ее вывернуло наизнанку.
Хватит им с Матвеем и найденного. А еще… она трактирщику скажет самому здесь порыться. Что найдет, что унесет… да хоть бы и все выгреб! Только с собаками надо решить вопрос.
Яна вернулась к тетке.
Та времени не теряла и активно пыталась освободиться. Ага, размечталась! Это не кино, где из любых наручников выворачиваются. Не освободят тебя люди добрые, так и подохнешь. А они – не освободят, потомку как Яна вернулась.
– Ты знала о пыточной в подвале?
Вопрос был задан чисто для проформы. Тетка знала, Яна это отчетливо видела. И испытывала желание убить.
 
Неудержимое.
Спуститься в пыточную и устроить себе сессию. Но некогда. И нельзя…
– Если привяжешь собак – я тебя не убью. Не привяжешь – пеняй на себя.
Освобожденная от кляпа тетка сплюнула на пол.
– Да пошла ты… все равно убьешь!
Яна качнула головой.
– Сыном клянусь. Его здоровьем.
Тетка задумалась, но пожить ей еще хотелось. Так что Яна развязала ей руки и держала под прицелом, пока та накладывала собакам еду, пока их привязывала… Собак Яне было жалко, но…
Людей жалеть не успеваешь!
Куда там бедным песикам!
* * *
Запрягать Яне пришлось самой.
Кажется, это называлось двуколка? Или двуконка? Когда две лошади в одной упряжке?
Яна материлась, шипела, скрипела зубами, но кое-как разобралась. Хорошо еще, кони были добрые и смирные. Казалось бы, как в двадцать первом веке бандюки заводят себе породистые мерседесы, так и Поганец должен был поставить в конюшне ахалтекинца или араба, кто тут в моде?
Ан нет.
Стояли в конюшне два битюга, которые обладали флегматичным нравом и явно высоким коэффициентом интеллекта.
А может, им понравился сахар, который Яна щедро скормила лошадкам?
Или подсоленный хлеб?
Памятуя, что разные лошади любят разные вещи, кто соленое, кто сладкое, она и то, и другое с собой захватила.
Коняшки слопали все, и кажется, были не против продолжения банкета.
Сани тоже стояли в сарае.
Кажется, это называлось возок. Небольшой, крытый, на полозьях, а внутри… Яна оценила! Проблем с ночлегом у нее не будет. Малявок будем укладывать спать прямо в возке. Обитом изнутри натуральным бархатом! А сиденья тут!
Рессоры!
Окна, забранные толстым стеклом, и открывающиеся движением пальца, висячие лампы, место для багажа, под сиденьем, для обуви… даже мини-бар есть. И не пустой.
Бутылки Яна выкидывать не стала.
Роскошь!
В чистом и откровенно вульгарном виде. Соболиный мех сюда отлично вписался, кстати.
Яна фыркнула. И подумала, что все получается забавно. Как-никак, она имеет право на подобную роскошь. Она здесь и сейчас…
А кто – она?
Руки сами собой укладывали багаж, а Яна вдруг задумалась. Бросила взгляд на перстень с черным камнем. А правда – кто?!
Ответ у нее был. Но – неприятный.
Петер Воронов перед смертью передал ей перстень… и наследство? Ох, похоже.
Но тогда она здесь и сейчас… императрица? М-да… но ведь вполне вероятно. Или это считается только после коронации?
Кажется, да. До коронации она наследница, после… а вот что из себя представляет коронация?
Миропомазание, церемония на глазах у толпы, принятие регалий… Хелла, твои шуточки?!
Богиня!!!
Регалии Яна получила. Церемония в храме в глазах Хеллы никакого веса не имеет. А что – имеет? Яна порылась в памяти Анны, и нашла ответ.
Фамильная часовня, в которой император проводил ночь после коронации. Всегда.
Один.
Аделина Шеллес-Альденская еще очень сердилась, что ей не удалось переломить упрямство Петера в этом вопросе. Надо было ее тоже взять с собой, а он был один… часовня?
Или храм Хеллы?
Что-то Яна подозревала подобное.
И что ей с этим делать?
Да ничего! До конца лета найти того, кто снимет эту ношу с ее плеч, и не думать о всяких глупостях!
Русина, Звенигород
Ох, нелегкая это работа – выполнять приказ идиота!
Классик не так сказал, конечно, но классик и не видел того, что сейчас творилось в Звенигороде.
Жом Пламенный решил воевать с символами прошлого царствования, а именно с Царь-Колоколом и Царь-Пушкой. Время как раз подходящее, праздники прошли, никому до символов и дела нет, надо работать. И начать ему восхотелось именно с колокола. Пушка помалкивала, а вот эта колокольная сволочь звонила, как будто его кто за язык тянул! Вот и надо его…