США — диктатор НАТО
Таким образом, тридцать лет назад Североатлантический блок стал использоваться как механизм координации политических и прочих позиций стран-участниц путем «многосторонних политических консультаций». Государства Западной Европы рассчитывали с помощью консультаций отстаивать свои собственные интересы, но вскоре они убедились в том, что такие расчеты наивны и что Вашингтон не намерен отказываться от безусловного господства в капиталистическом лагере. Более того, консультации и в целом «политизация» НАТО (использование его механизма для согласования позиций союзников не только в военной, но и в невоенной области) позволили правящим кругам США навести свой «порядок» в Североатлантическом союзе, затормозить на несколько лет процесс разрядки напряженности между двумя частями Европы. Западноевропейские партнеры, входя в процесс «согласования» со своим мнением, выходили, как это и принято в НАТО, в большинстве случаев с американским.
Решения НАТО о координации в политической области, принятые в декабре 1956 года, помогли Соединенным Штатам поддерживать относительную внутриатлантическую солидарность в течение приблизительно десятилетия, пока ситуация вновь резко не обострилась к середине 60-х годов. В то время на положение дел в НАТО оказывали мощное воздействие сразу несколько факторов.
Во-первых, речь шла о попытках США навязать западноевропейским союзникам новую военную доктрину «гибкого реагирования». Американские партнеры по блоку сопротивлялись почти семь лет, но в конечном итоге уступили нажиму Вашингтона, что и было зафиксировано на декабрьской сессии Совета НАТО в 1967 году. Однако, как отмечалось выше, эта победа досталась Соединенным Штатам дорогой ценой: Франция покинула военную организацию Североатлантического блока, в американо-западноевропейских отношениях возник новый узел острых разногласий, которые впоследствии так и не были до конца преодолены. Принятие «гибкого реагирования» в 1967 году имело для союзников США вполне реальный смысл, повышая угрозу «локального» конфликта в Европе, ориентируя на дальнейшее раскручивание гонки вооружений, причем значительно более высокими темпами, чем когда-либо прежде.
Во-вторых, существенному обострению обстановки в НАТО способствовала военная интервенция США во Вьетнаме. В целом западноевропейцы не поддержали американскую агрессию, а стремление США навязать «младшим партнерам» непосредственное в ней участие вызывало открытое сопротивление правительств стран Западной Европы.
В-третьих, особое недовольство американских правящих кругов вызвало то обстоятельство, что многие западноевропейские члены блока начали шире и в обход НАТО (вопреки ее решениям 1956 года о политической координации) проводить политику, отвечающую в первую очередь их собственным национальным интересам. Вступив в конфликт с Вашингтоном, руководители ряда государств НАТО шли на активизацию контактов с СССР, в том числе демонстрируя готовность играть роль «моста» между Востоком и Западом. Это расходилось с прежней их линией, когда они полностью равнялись на антисоветскую стратегию Вашингтона.
Короче говоря, единство НАТО на платформе антикоммунизма подвергалось серьезным испытаниям из-за ослабления внушавшегося Вашингтоном своим союзникам чувства угрозы, якобы исходящей от социалистических государств Европы. Такого рода сдвиг в настроениях общественности, а во многих случаях и руководящих деятелей стран Западной Европы, вызвал серьезное беспокойство за океаном. Правящие круги США считали, что речь шла о процессах, обесценивавших НАТО в глазах американских «младших партнеров», о реальной опасности подрыва целостности Североатлантического блока.
Постепенное ослабление с середины 60-х годов напряженности в Европе, доказывавшее ненужность НАТО, сопровождалось усилением экономических позиций союзников США. Вместе взятые, эти два процесса, писал в то время З. Бжезинский, создали «совершенно новый климат в американо-западноевропейских отношениях, климат, в котором прежнее автоматическое совпадение позиций затмилось противоречивыми национальными приоритетами».
В этих обстоятельствах главным мотивом политики США в НАТО в 60-е и в последующие годы было стремление укрепить свой диктат, не допустить обособления Западной Европы от Америки.
Соответственно, предотвращение «чрезмерной» самостоятельности Западной Европы рассматривалось не только как первостепенная цель, но и как непременное условие осуществления других целей европейской и глобальной политики Вашингтона. В ситуации, когда наибольшей угрозой для единства НАТО американское руководство считало тенденцию к разрядке напряженности, в число первоочередных задач США было включено установление надежного контроля над мероприятиями западноевропейских государств по развитию отношений между Востоком и Западом.
В отличие от середины 50-х годов Вашингтон уже не мог добиться своего, просто «прикрикнув» на союзников. К тому же в американских правящих кругах готовились начать «собственную разрядку» с СССР, отчасти из-за того, чтобы не дать союзникам получить большую свободу рук в отношении США. Цель Соединенных Штатов в то время состояла в том, чтобы, так сказать, поломать изнутри развивавшееся сотрудничество между Западной и Восточной Европой, подключившись к этому процессу и нейтрализуя невыгодные американцам его аспекты.
Однако избранный руководством США способ достижения этой цели уже не был оригинальным. Вновь, как и в 1956 году, выдвигается так называемая «двойная стратегия», предусматривавшая, с одной стороны, приспособление к менявшейся международной и европейской обстановке и, соответственно, «модернизацию» фасада НАТО, а с другой — подстегивание спекуляций о «советской угрозе» в качестве фона для наращивания гонки вооружений и фактора консолидации Североатлантического блока.
Очередная модернизация натовского фасада
Тот факт, что «военная угроза» со стороны СССР в Западной Европе переставала служить цементом, скреплявшим единство блока, вынудили Вашингтон внедрить элементы гибкости в свою политическую и пропагандистскую позицию в НАТО. Прежде всего руководство США попыталось поставить на службу своим интересам лозунг превращения Североатлантического блока в «инструмент разрядки и обороны», выдвинутый в 1967 году в уже упоминавшемся выше «докладе Армеля», министра иностранных дел Бельгии.
Автор доклада, ставшего одним из основополагающих документов НАТО, утверждал, что этот союз выполняет две главные функции. Первая из них состоит в том, чтобы «поддерживать адекватную военную мощь и политическую солидарность». Смысл второй функции — добиваться прогресса на пути к более стабильным международным отношениям, при которых «могут быть решены ключевые политические проблемы». Военная безопасность и политика разрядки объявлялись не противоречащими друг другу, а взаимодополняющими.
Для Соединенных Штатов принятие «доклада Армеля» было тактическим шагом, блокирующим самостоятельность западноевропейских партнеров. Следующий такой шаг Вашингтон сделал летом 1968 года в Рейкьявике, где проходила очередная сессия Совета НАТО. В принятом участниками сессии документе выражалась готовность приступить к обсуждению с СССР и его союзниками «практических шагов в области контроля над вооружениями».
Правящие круги США понимали бесперспективность какой-либо иной позиции, опасаясь в случае отсутствия официального одобрения Советом НАТО начавшегося процесса нормализации обстановки в Европе подтолкнуть западноевропейских членов блока к дальнейшему отчуждению от США и «индивидуальной гонке в сторону Москвы». Однако на деле идея вынужденного превращения НАТО в «инструмент разрядки» вызывала скрытое раздражение в Вашингтоне. «Эта теория абсолютно неверна», — заявил спустя десятилетие Г. Киссинджер, выступая в Брюсселе на конференции «НАТО в предстоящие 30 лет». Той же позиции Киссинджер придерживался и раньше. «Обычная точка зрения состоит в том, что НАТО может быть полезна в качестве инструмента разрядки, — подчеркивал он в книге «Американская внешняя политика», вышедшей в 1968 году. — Это сомнительно, по крайней мере при нынешней форме НАТО. Военный союз… не является наилучшим инструментом гибкой дипломатии. Превращение НАТО в инструмент разрядки могло бы ограничить ее военный вклад…»