Песнь Валькирии

Так что же это? Оставаться навечно в этой странной земле, объятой ночной тьмой, среди тишины и предчувствия беды?
— Ты родом отсюда? — спросила она.
— Он англичанин, — заметил Жируа. — Посмотри на него, он похож на тысячи других крестьян, которых я зарезал.
Мужчина вытянул палец в сторону Жируа. Норманн перекрестился.
— Как мы узнаем, что он не ведет нас в ловушку? — спросил Жируа.
Фрейдис фыркнула.
— Я думаю, поздно беспокоиться, — усмехнулась она. — Посмотри на это место. Вспомни истории, рассказанные нашими предками. Мы мертвы, и это — земля мертвых.
— Я ждал небесной награды, — сказал Жируа. — Я немало пожертвовал церкви.
— И я ожидала попасть к Фрейе, — заметила Фрейдис. — Сдается, мы оба обманулись. Эй ты, мертвец. Ты можешь отвести нас к моей госпоже? Стилиане, госпоже из Константинополя. Она здесь?
Молчание.
Они шли прочь от берега, по темным просекам и лунным прогалинам, стараясь не отставать от мужчины. Вокруг них вспыхивали костры, и Фрейдис поняла, что они идут через большой лагерь. Когда они переправились через реку, она увидела сгрудившихся у костра людей. Фрейдис приблизилась к ним и заметила на их телах следы битвы. У одного из груди торчали две стрелы, у другого не было половины головы.
— Хорошая рана, боец, — сказал, обращаясь к Фрейдис, пронзенный стрелами мужчина. — Это дракон откусил тебе руку? Видишь, меня убил меткий стрелок. Две стрелы понадобилось, чтобы остановить меня. Одной, в сердце, было недостаточно, чтобы убить Рагнара.
— Меня убил волк, — сказала Фрейдис. — Но необычный. Это был житель болот, огромный и злобный.
— Достойная смерть! — воскликнул Рагнар. — Садитесь к огню и поделитесь своими историями.
— Я — норманн. Вы — пираты и викинги, — сказал Жируа.
— И мы, и ты мертвы. Наши войны уже отгремели. Остается только ожидание.
— Ожидание чего? — спросила Фрейдис.
— Богини, которая освободит бога, лежащего в трясине. Мы ждем, когда Один возродится в Валхалле и все мы, мертвые задиры, получим свою награду. Ворота в Валхаллу закрыты, и бог не приветствует мертвых.
— Как жаль, — сказала Фрейдис. — А как же чертоги Фрейи?
— Валькирии больше не относят туда мертвых. Избранные попадают сюда. Наш лагерь огромен, но награда скудна. Где моя медовуха? Где мое мясо? Где гиганты, с которыми я должен биться, и песни, которые я должен слагать о моих подвигах?
— А как богиня освободит бога из трясины?
— Бог освободится, когда к нему вернутся руны. Когда другой займет его место.
— Кто?
— Богиня.
— Но у нас нет ни одной.
— Я бы сказал, что есть, — заметил мужчина. — Я вижу тебя, если ты не можешь себя увидеть, госпожа.
— Я здесь, чтобы найти свою хозяйку и вернуть ее.
— Ты здесь, потому что ты — бог.
Фрейдис улыбнулась.
— Не я.
— Мы видели здесь богов, госпожа. Ты — бог. Или мечта бога.
— Как бог? Кто бог? Для богини ее слишком легко разорвали пополам! — заметил Жируа.
— Мечты богов принимают плоть, — сказал мертвый человек. — Когда богиня Фрейя мечтает о смерти, она мечтает о тебе.
— Ты слишком мудр для воина.
— Я здесь уже долго и наслышался историй от многих людей. Я видел, как собираются на берегу мертвые мечты богов, как сейчас вижу тебя — смертную мечту о бессмертии.
— Все это хорошо, — сказал Жируа. — Но как отсюда выйти?
— Если богиня позволит тебе уйти, — ответил воин.
— А где найти богиню?
— Иди к богу в трясине. Она недалеко. Твой друг может отвести тебя. И будьте смелыми, оба. Армия воинов ждет, когда снова откроются ворота Валхаллы.
Фрейдис покачала головой.
— Я беспокоюсь только о моей госпоже. Я пришла за ней. — Она протянула палец. — Ты встречал здесь женщину, которой это принадлежит?
— Спроси об этом богиню, — сказал мужчина и повторил: — Идите к трясине.
Фрейдис взглянула на молчаливого мертвеца. Он повернулся и ушел в гущу темных деревьев. Она и Жируа последовали за ним. Когда они шли, Фрейдис хотела помолиться о том, чтобы она не была богом.
Но кому молиться? Фрейе? Себе?
— Вижу, у тебя великая судьба, — сказал Жируа.
 
— Я не хочу великой судьбы, — ответила Фрейдис. — Единственное, что я хочу, — это помочь Стилиане.
  
Глава пятидесятая
 
Армия Стилианы
 
Стилиана вышла на мертвый холм, окутанный холодным сумраком. Волк ушел, а с ним ушла и девушка. Все вокруг было усеяно останками — мертвые люди, мертвые кони, сломанные копья, запекшаяся на земле кровь.
Стилиана взяла в руку нож — ее маленький ключик к боли и магии. Задолго до того, как в нее вошла руна, она творила заклинания, от которых остались многочисленные шрамы на ее теле. К седлу павшей лошади была приторочена свитая кольцами длинная пеньковая веревка. Она взяла ее.
— Историю нужно поведать еще раз, — сказала себе Стилиана и отрезала хороший, с человеческий рост, кусок веревки.
Она долго смотрела на веревку, теребя в пальцах ее конец. Подул резкий, обещающий промозглую сырость ветер.
Чтобы победить волка, понадобится целая армия. И даже тогда она не будет уверена, что его убьют, во всяком случае не в зверином обличье. Девушка, скорее всего, уязвима. Это показали руны. По меньшей мере Фрейдис забрала руны к богу. Теперь Стилиане нужно последовать за ней, в боли и отречении показать ей, что она достойна заключения сделки с богиней, которая правит землей мертвых.
Она завязала узел — три петли. Три — это цифра Одина, с его тремя кругами восьми рун; три — за норн; три — за Гекату с ее тремя ликами; три — за Христа: отца, сына и духа.
На мгновение она увидела себя такой, какой могла бы быть — девочкой при дворе, под покровительством своего брата, бегущей по залитой солнцем оливковой роще Константинополя. Та девочка содрогнулась бы, узнай она, что случилось с ней потом.
Веревка. Вода. Путешествие через ворота смерти и, если повезет с веревкой, надеждой и верой, — возвращение.
Сто лет назад она научилась искусству погружаться в свое сознание, покидать тело и человеческие чувства, чтобы взглянуть на богов. Она накинула на шею веревку, подошла к трясине, и холод, словно дракон, запустил зубы в ее плоть, посылая спазмы по всему телу. Она что-то бормотала, и ей казалось, что она слышит в дуновении ветра песню, в которой рассказывается о влюбленных, решивших умереть, чтобы жил бог. Но песня не закончена, последний куплет не спет.
Слова проносились над ней и сквозь нее, ее кости гудели, словно камыш на ветру. Ее кожа была кожей барабана, а сердцебиение — его боем.
Она затянула веревку и бросилась в воду. И мгновенно почувствовала себя человеком, задыхающимся в болотной топи, охваченным холодом и паникой, отчаянно желающим хоть немного воздуха и света. Она была перепуганной женщиной, никакой не колдуньей. Стилиана вцепилась в веревку, но узел был затянут туго и только соскользнул в сторону. Она раскинула руки и почувствовала холодные конечности мертвецов, их волосы, подобные водорослям, их руки с когтями, как у могильных монстров, они схватили ее и потащили вниз.
Она уступила им, несущимся сквозь свет и тьму, через широкие поля, усеянные трупами, где в экстазе кричали вороны, где мимо островов из мертвых тел текли реки крови.
Она была воином, пораженным копьем, женщиной, которую затащили на корабль, а потом убили на берегу, потому что больше не было места в трюме, она была ребенком на пепелище.
— Ты вернулась.
Женщина с половиной лица сидела на стуле, у ее ног стояла чаша, позади виднелась хижина, сложенная из змеиных костей, выбеленных ветром и морем.
— Я же сказала, что не задержусь.
— Ты умираешь. Обратный путь за тобой закрывается.
— Ты можешь ненадолго оставить его открытым.
— Это земля мертвых, леди. Ты побывала здесь уже дважды.
В третий раз возврата не будет.
— А я и не прошу этого.
— Тогда что ты просишь?
— Я послала вам дар. Руны, которые помогут возродить бога и дадут ему возможность заплатить свой долг норнам. Он вернется в свои чертоги. И в Хель настанет мир.