Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

А два месяца назад мы снова...
Нет, не хочу вспоминать.
Эмир смотрит на девочку так, словно на неодушевленный предмет. С равнодушием. После его взгляд скользит по мне - тоже без эмоций, и он уже было открывает рот, чтобы что-то произнести девочке, как вдруг его глаза буквально на секунду округляются. Он снова смотрит на меня.
Узнал.
— Здравствуй, Эмир. — со вздохом произношу я.
К чему говорить что-то мерзкое? Да, он поступил со мной некрасиво. Но если мир сделал тебе больно - улыбнись. Однажды эта улыбка вернется тебе.
— Она была... — продолжаю, как внезапно резко он произносит:
— Отойди от нее.
Нет, как бы я не пыталась быть оптимисткой, это уже перебор. Мне становится до боли обидно. Что я такого сделала, чтобы он так разговаривал со мной?
— Не-е-ет! — снова вопит Арина. — Она моя мама! Отстань! Ты плохой!
— И что стоите? С мелкой девчонкой справиться не можете? -- Эмир обращается к своим шкафам, и в глубине черных глаз сверкает плохой огонек. После подходит ко мне: он очень высокий и я едва достаю ему до плеча, со своими полтора метра в прыжке. Протянув руку, он хватает ребенка за шкирку и пытается оторвать от моей ноги. Мои глаза лезут на лоб.
— Извини, Эмир, но так с детьми не обращаются. К тому же, где ее куртка?
— Тебя забыл спросить, как мне с ней обращаться. — он поворачивает ко мне лицо и наши глаза оказываются почти напротив друг друга, отчего я в первую секунду хочу отшатнуться. — Ты еще здесь, Лия?
— Она держит мою ногу. Я не могу уйти.
Эмир, опустив взгляд на девочку, встряхивает ее, еще раз предпринимая попытку отцепить. У меня сердце падает в пятки.
— Эмир!
— Может, она просто сядет с нами в машину? — предлагает один из шкафов. — Девчонка уснет, и мы... Лию, да? Мы ее просто тихонько высадим.
Это прозвучало зловеще. Нет, не надо меня “высаживать”, я и сама выйду.
— Нет. — резко обрывает его Эмир. — Просто подойди и отцепи ее руки.
Шкаф замирает удивленно.
— А... а ты что? Не можешь?
— Послушай, Эмир. — я прикасаюсь к его руке, которой он держит девочку, и он внезапно резко ее убирает, будто бы ему противно ко мне прикасаться. Решив не обращать на это внимание, я обнимаю Арину, поглаживая ее по спине. -- Ты сделаешь ей больно. Я никуда не спешу и могу проводить ее до дома, чтобы она не плакала. По дороге я поговорю с ней и объясню, что я ей не мама.
— Ты мама. — упрямо вклинивается Арина, а я вздыхаю.
— Извини, малыш, но...
— Твоя помощь не нужна. — Эмир будто бы равнодушен к страданиям ребенка. — Уходи. Ее слезы - моя забота.
Арина снова начинает визжать, как только я пытаюсь отстраниться. Прохожие снова оборачиваются на нас, и на их лицах уже появляется напряженность. Кто-то, отойдя на несколько шагов достает телефон и набирает чей-то номер, поглядывая на нас. Похоже, сообщает в полицию.
Эмир это тоже замечает, провожая этого человека таким взглядом, что тот запинается об бортик и падает.
— Мы сейчас внимание привлекаем. — замечает прихрамывающий шкаф. И он прав. — Ненужное. Проще ее с этой женщиной посадить в машину. Эмир, ну она вряд ли девчонке что-то сделает. Выглядит неопасной.
Эмир мрачно смотрит на него.
— Садись. — произносит он только одно слово, и я понимаю, что оно предназначено мне. Я киваю, взяв девочку за руку, пока шкафы расходятся. Когда мы остаемся втроем, я смотрю в спину Эмира и со вздохом произношу:
— Эмир, прости, но знаешь, что я подумала? Вы совершенно не умеете обращаться с детьми. Ты пытался оторвать ребенка от моей ноги, подняв за шкирку. К тому же, она наверняка заболеет, так как на ней нет куртки. Можно задать вопрос - кто ее отец? Он наверняка богатый человек, если позволяет нанять для нее такую охрану...
Я болтаю, замечая, как с каждым моим словом спина Эмира напрягается.
— … ему надо нанять няню, которая ладит с детьми и знает, как с ними обращаться. У меня есть знакомая, у которой профессиональное образование и огромный опыт. Недавно она ушла из одной обеспеченной семьи, так как мальчик вырос. Если ты не против, могу ли я встретиться с отцом Арины и посоветовать ему эту...
 
— Ты слишком много говоришь, Лия. — Эмир резко оборачивается, впившись в меня таким взглядом, что я чувствую ,как мурашки маршируют по спине. — Не лезь куда не надо. Ее отец - я.
Я замираю, словно на меня опрокинули ведро ледяной воды. Он? Но... Моя рука на автомате соскальзывает к животу.
  
Месяц назад. Лия
 
Месяц назад. Лия
— Ох, вас с Андреем можно поздравить? Ты беременна, Лия.
— Это не Андрей. — я вздыхаю, лежа на койке в кабинете УЗИ. — Мы с ним давно расстались.
Подруга-врач медленно поворачивает в мою сторону лицо с огромными глазами.
— Чего? Но почему? Ты мне не говорила!
— Вытащи для начала из меня эту штуку и я все расскажу. Я не могу спокойно болтать об этом, пока ты мне УЗИ делаешь!
Спустя минуту я надеваю обратно нижнее белье, стираю с живота гель и поправляю одежду. Настя, тем временем, убирает все инструменты, бросает перчатки в мусор, и, поставив распечатываться фото с УЗИ, поворачивается на стуле.
— Ну? И почему вы расстались? Дай угадаю - он, все-таки, втайне бухает. У него глаза завязавшего алкоголика.
Ни у кого больше нет настолько плохой интуиции, как у Насти. В первую нашу встречу она решила, что я недавно пережила что-то трагичное, поэтому все время посиделок в баре она пыталась меня развеселить, пока я не сказала, что у меня просто болит живот из-за месячных. Я не знаю, как она умудряется в своей голове создавать такие потрясающе умозаключения.
— Нет. — мрачно произношу я. — Он меня бросил из-за роста.
Она обводит меня взглядом - с носков кед до макушки.
— В смысле?
— Он сказал, что наши отношения обречены и продолжать смысла нет. Мы не сможем никогда пожениться, потому что он боится, что если мы заведем детей, его сын получится карликом.
— Но у тебя нормальный рост. Метр шестьдесят пять где-то? — удивленно произносит подруга ,в которой метр восемьдесят три, а я вздыхаю.
— Метр пятьдесят четыре.
— Это нормальный рост.
— Это низко. — я пожимаю плечами. — Можешь меня не успокаивать, я всю жизнь с таким живу, и в школе со мной никто не хотел встречаться именно из-за этого.
— Низко - это то, как он с тобой поступил. И твой рост вполне здоровый, так что про карлика этот идиот ляпнул явно не подумав. Не всем же быть высокими. — Настя барабанит своим маникюром по столу, а потом, словно о чем-то вспомнив, подпрыгивает. — Окей, вы расстались, но кто тогда отец ребенка? Он мне заранее нравится. Твой рост и рост будущего ребенка его не смутил.
— Никто. — бурчу я. — Это случайность. Не думаю, что ему нравятся низкие девушки и дети.
— “Никто” - это непорочное зачатие, дорогая. Чего ты стесняешься? Если он не предохранялся - он должен был понимать, что с некой вероятностью вам придется пожениться и воспитывать ребенка, поэтому ему точно нравятся низкие девушки.
— Моя беременность - случайность, просто поверь. Вряд ли он знал, что такое произойдет, да и я не знала... Долго обьяснять. Я с этим человеком больше не встречусь. Это знакомый из школы. — я забираю вылезшую из принтера ленту с черно-белыми фотками и кручу в руках. Ничего похожего на ребенка я не вижу, но все равно запихиваю в сумочку. Краем глаза я вижу ,как Настя замолкает и что-то пишет в телефоне с заинтересованным лицом. — Что ты делаешь?
— Спрашиваю у твоих друзей, кто может быть тем самым знакомым из твоей школы, от которого можно захотеть родить ребенка. Он явно должен быть успешным и симпатичным. Я сгораю от любопытства  от твоей истории - как можно не знать, что вы не предохранялись? Вы что, играли в подобие русской рулетки, только с контрацептивами?