Мужские сны
– Это мне должно быть стыдно, – резко сказала Татьяна. – Звонить по ночам нелюбимому мужчине пошло и безнравственно.
– А вы по-прежнему беспощадны.
– Какая есть.
К ним подошел Бежко:
– Татьяна Михайловна, я вижу, как вы долго стоите возле моих «Мужских снов». Я знал, что она не оставит вас равнодушной.
– Да, вы правы. Она мне нравится.
– Сколько она стоит? – спросил Солодовников. Бежко растерялся, покраснел, затем выпалил:
– Десять тысяч.
– Мы покупаем ее, – спокойно сказал Солодовников и уточнил: – В долларах?
Бежко окончательно сконфузился, зачем-то воровато оглянулся и шепотом ответил:
– Да, кхм, в долларах.
– Я выпишу вам чек, – холодно сказал Солодовников и посмотрел на Татьяну: – Это подарок департаменту культуры.
– Спасибо. Но не стоит делать такие дорогие подарки, – так же холодно ответила Татьяна и отошла к другому полотну.
Бежко неуклюже ретировался к группе художников, обсуждавших какое-то воронье гнездо. Так по крайней мере выглядела серая композиция, выполненная широкой фланцевой кистью посредством вращательных движений по белому грунту.
Солодовников не отставал от Татьяны. Он вновь подошел к ней и с шумом вдохнул аромат ее духов.
– Божественно! Вы сплошная гармония, Татьяна Михайловна! Все в вас тонко и чувственно, по-женски мягко и одновременно недоступно.
– Что-то вы слишком разговорились. Куда подевалась ваша сдержанность?
– Это вы виноваты. Позади них раздался визгливый голос:
– Плужникова! Ты ли это? Сколько лет, сколько зим! С ума сойти!
– Я давно не Плужникова, Галка! – снисходительно отвечала обладательница низкого, с легкой хрипотцой голоса. – Даже странно слышать эту фамилию. А ты откуда свалилась?
– Вот с подругой пришли на выставку. Знакомься, Дина. Это Зоя. Моя однокурсница.
Татьяна повернулась и увидела трех полных женщин, удаляющихся в глубину зала. Кто из них Плужникова? Ах, почему она не оглянулась сразу? Теперь иди узнай, кто есть кто. Татьяна машинально пошла за этими женщинами. Солодовников тенью шел следом.
– Владимир Михайлович, – вдруг обратилась к нему Татьяна, – у меня к вам большая просьба.
– Буду только рад, – слегка удивился тот.
– Видите трех женщин? Мне самой к ним подойти неудобно. Не могли бы вы каким-нибудь образом узнать, кого из них зовут Зоей?
– Это очень важно?
– Важнее не бывает.
– Хорошо. Я попробую.
Он небрежной походкой пошел вдоль стены, мельком посматривая на картины и не выпуская из виду объект наблюдения. Татьяна, к которой подошла известная поэтесса и начала рассказывать о своем путешествии в Японию, вежливо слушала и краем глаза следила за передвижениями Солодовникова. Вот он приблизился к этим трем и, делая вид, что читает надпись на картине, стал прислушиваться к их разговору. Татьяна отвлеклась на приветствие знакомого чиновника из правительства, непонятно какими ветрами занесенного на эту выставку. Вдруг Солодовников оказался рядом.
– Извините, Татьяна Михайловна. Вас можно на пару слов? – спросил он и, бесцеремонно взяв ее за локоть, утянул от изумленной поэтессы.
– Нельзя же так, – прошипела Татьяна. – Что о нас подумают?
– Они собираются уезжать.
– Кто? Эти дамы?
– Да. Я узнал, кто из них Зоя. Вон та, в желтом топе и голубых бриджах.
– Как же нам быть? Мне надо узнать ее адрес.
– Ну, детектив какой-то, ей-богу!
– Он и есть. Не удивляйтесь. Я потом вам расскажу.
– Хорошо. Тогда вот что. Идем за ними. Я на машине. Надеюсь, они тоже. Продолжим слежку.
– Вы идите первым. А я попрощаюсь с директором. Вон он как раз сюда идет.
Зоя прошла на парковку и села в серебристый «фольксваген». Татьяна едва успела подбежать к «саабу» Солодовникова, как «фольксваген» тронулся с места и выехал на тихую улицу с односторонним движением.
– Только не упустите! – вцепилась Татьяна в руку Солодовникова.
– Постараемся, – пробормотал он и нажал на газ. К магистральной улице, куда собиралась свернуть Зоя, они подъехали вовремя – как раз загорелся зеленый свет. Теперь можно было не опасаться, что они упустят Зоину машину.
– Так в чем все же дело? – не утерпел Солодовников. – Меня так и распирает любопытство. На соперницу она не тянет. Стара. Да и фигура оставляет желать…
– Я все поражаюсь, как бывает обманчиво первое впечатление!
– Это вы о моей пресловутой сдержанности?
– Ну да.
– Я ведь объяснил, что всему причиной вы, и только вы. Неужели вам это не знакомо? Вдруг среди серого, будничного дня появляется человек, который моментально сдвигает с места твою привычную ось, и ты начинаешь вращаться уже с другой скоростью и с другим наклоном.
– Знакомо.
– Тогда зачем удивляться?
– Вы правы. Ой, она повернула! Мы не успеем.
– Ничего. Догоним. Они тоже свернули вправо и поехали по улице, где движение было не таким плотным, как на магистрали. Вскоре «фольксваген» въехал во двор двенадцатиэтажного дома монолитной постройки и остановился на площадке, рядом с десятками других автомобилей. Солодовников припарковался чуть в стороне, чтобы не привлекать внимания. Татьяна осталась в машине, а он вышел и двинулся за женщиной, соблюдая приличную дистанцию. Она вошла в один из подъездов. Солодовников поспешил следом, так как на двери был кодовый замок. Вскоре он вышел и быстро приблизился к Татьяне.
– Она нажала седьмой этаж. Дальше я, естественно, идти не рискнул.
– Хорошо. И на том спасибо.
– Пожалуйста.
Они сидели в автомобиле и молчали.
– Мы кого-то ждем? – не выдержал молчания Солодовников.
– Не знаю. Может быть. Кстати, это что за улица?
– Сейчас посмотрим.
Он вылез наружу, прошел за угол дома, где висела табличка, и, быстро вернувшись, сказал:
– Тургенева, 16.
– Надо запомнить.
– Зачем? Запишем.
Он вынул электронную записную книжку, нажал несколько кнопок.
– Готово. Да! А номер автомобиля? Давайте и его занесем в нашу базу данных.
– Вам смешно?
– Нисколько. Наоборот. Меня захватило это приключение. Мне сразу показалось, что с вами скучать не придется. Такая уж вы фея.
– А вы принц на белом коне?
– Как видите, на сапфировом.
– Инна заметила в вас огонь любви, который якобы сжигает вас изнутри.
– Почему «якобы»? Он меня действительно сжигает.
Они вновь замолчали. Солодовников вдруг повернулся назад, потянулся на заднее сиденье, при этом он уперся плечом в руку Татьяны, и достал бутылку минеральной воды.
– Жара, – пожаловался он и предложил бутылку Татьяне.
– Я не умею из горлышка.
– Посмотрим в бардачке, – сквозь зубы сказал он и полез в бардачок, низко склонившись над ее коленями.
Вдруг он припал губами к ее руке, лежащей на коленях.
Она не оттолкнула его. Он целовал ее руку, а потом перешел на левое колено. Она была без колготок и почувствовала тепло его губ. Правой рукой она коснулась его затылка, затем провела ею по его волосам и замерла.
– Нам надо остановиться, – глухо произнесла она. – Здесь не место подобным вещам.
– Да, – коротко сказал он и достал из бардачка пластиковый стакан.
Налив в стакан минералки, он подал его Татьяне. Она жадно выпила. Сказывалась духота августовского дня.
– Поехали ко мне? – спросил Солодовников.
– Вы хотите познакомить меня со своей семьей?
– А семьи нет. Вернее, она распалась. С женой мы давно не живем. А дети уже взрослые, у каждого своя жизнь.
– Сколько их?
– Сын и дочь. Сын – шалопай, испорченный отцовскими деньгами, а дочка хорошая, самостоятельная. Учится в медицинском, мечтает о пластической хирургии.
– Почему мужчины, достигнув определенного возраста и положения, как правило, расстаются со своими подругами жизни, разделившими с ними первые невзгоды и трудности?
– Уж слишком вы утрируете. Во-первых, совсем не правило. Я могу привести десятки примеров супружеских пар, сохранивших первое чувство. Просто им повезло. Они нашли свои половинки, простите за избитую фразу.