Мужские сны

– Я понимаю, что прошу о невозможном, но… Неля, ведь вам, наверное, дорого собственное здоровье, а также здоровье ваших родителей, будущих детей? Вы не замужем?
– Нет.
– Но собираетесь?
– Да.
– Ну вот. А знаете, сколько детей страдает от аллергии, астмы, кожных заболеваний? Сотни тысяч. Молодые матери с малышами на руках обивают пороги поликлиник, но врачи лишь снимают симптомы, и то на время, а болезнь остается, потому что отравлена природа. Понимаете?
– Да. У моей старшей сестры маленький сын – астматик.
– Сочувствую. Вот поэтому я и прошу вас сделать копии этих бумаг. Ведь чтобы переписать их, потребуется много времени, а у меня его нет.
– Меня уволят, если узнают…
– Никто не узнает, если вы сами не скажете.
– Ну хорошо. Только…
– Что? Говорите, не стесняйтесь!
– Я не видела ваших документов, – пробормотала Неля и снова покраснела.
– Пожалуйста! Татьяна подала ей свое удостоверение депутата.
Неля пробежала глазами запись в документе, вернула его Татьяне, тихо произнесла:
– Вы подождите здесь. Я схожу в бухгалтерию. У них ксерокс стоит…
– Но вас могут увидеть с документами.
– Нет, никто не обратит внимания. Я часто к ним хожу…
– Ну хорошо. Я подожду вас. Неля ушла, а Татьяна села за стол. Она устала, да и голод давал о себе знать. Завтракала-то вместе с Андреем, рано утром, а сейчас на часах было полвторого. Татьяна решила, что перед обратной дорогой зайдет в небольшое кафе, которое приметила недалеко от автобусной остановки в центре Привалово. Она вышла в коридор в поисках туалета, нашла нужную дверь и только закрыла ее за собой, как услышала стук входной двери, тяжелые мужские шаги и громкий голос:
– Неля! Хм! Куда она подевалась? Алло! Здесь есть кто-нибудь? Ушла, главное, и дверь не закрыла. Ладно, в принципе она нам не нужна. Давай заноси! Я щас открою.
Татьяна слышала, как два человека прошли по коридору, затем раздался характерный скрежет открываемого замка, что-то зашуршало, стукнула дверь, и вновь скрежет замка. Тот же голос произнес, но уже не так громко:
– Сегодня организуем ночную смену. Выведешь троих: Кузьмина, Щеткина и Пестренко.
– Пестренко не может, – ответил хриплый голос, видимо, заядлого курильщика.
– А чего?
– Похоже, того!
– Чего «того»? Опять? Я сколько тебя предупреждал, козел, чтобы следил за своими корешами! Еще один подсел? Чтоб завтра же духу его не было, понял? Организуешь, как в прошлый раз. Без шуму и пыли.
– Понял. Не впервой.
– «Не впервой» ему. Если так дальше пойдет, нам с тобой башки не сносить. Думаешь, хозяин спустит нам такие проколы? Он хоть и высоко, но оттуда ему все видно, понял? Ах ты, падла, связался с бомжой беспорточной на свою голову! Ладно, валяй! За Пестренко сам выйдешь.
– Как скажете. По коридору протопали те же шаги, хлопнула дверь, и все стихло.
Татьяна вышла из туалета, быстро подошла к входной двери, приоткрыла ее и увидела отъезжающую вишневую «Ниву».
«Что бы это значило? – задумалась она. – Говорили явно о чем-то таком, что положено скрывать от посторонних ушей. Причем разговаривали люди, что называется, из низших социальных слоев. И кто такой „хозяин“? На этом маленьком заводе хозяин один – его директор. Значит, Плужников? Интересно». Ее раздумья прервал приход Нели.
– Вот, я сделала двенадцать копий. Тут по всем видам продукции.
– Спасибо большое, Неля! Никто не спрашивал вас, зачем вы это делаете?
– Нет. Меня никто и не видел. Ксерокс стоит как бы в прихожей, в маленькой комнатке, чтобы не мешать бухгалтерам. Ксероксом многие в управлении пользуются.
– Ну и хорошо. Лишние вопросы нам ни к чему. Скажите, а в этом здании только лаборатория?
– Да. Вообще-то тут еще склад химреактивов устроили, какой-то адсорбент держат. Но мы туда не ходим. У нас и ключа от той двери нет.
– Ну ладно. Пойду, а то отняла у вас много времени. Спасибо. Вы очень помогли мне. Да, кстати! Не могли бы вы дать свой домашний или сотовый телефон, так, на всякий случай?
– Давайте я запишу вам свой сотовый.
 
– Спасибо. И на прощание еще раз попрошу, Неля, не рассказывайте никому о нашем разговоре. Я беспокоюсь не о себе, а о вас. Поняли?
– Да. До свидания! На проходной стоял другой вахтер, пожилой усатый мужчина, очевидно, сменщик вредной толстухи в «камуфляже». Он разговаривал с каким-то рабочим в спецовке и на Татьяну не обратил внимания.
Она села в кольцевой автобус и через четверть часа уже обедала в маленьком кафе под названием «Три пескаря».
Вечером к ним на Береговую пришли родственники: дядя Паша, Виталий и Александр. Павел Федорович от своего решения подновить навес не отступил. Мужчины принесли из огорода два тонких ошкуренных бревна, лежавших там без надобности несколько лет, и принялись копать ямы, смолить комли, отпиливать от бревен лишнее, чтобы поставить две дополнительные опоры под несущую балку. Дядя Паша, сделав все распоряжения, сел на крылечко, закурил и стал наблюдать за работой мужчин, а заодно и женщин. Татьяна с Дашей в это время пекли блины, отодвинув стол со стряпней поближе к крыльцу, чтобы не мешать плотникам. Работа у тех и других спорилась.
– Ну как тебе, Дарья, наши Кармаши, по нраву пришлись или как? – спрашивал Павел Федорович. – По городу небось своему соскучилась?
– Не-а! Я здесь еще не нажилась, – отвечала Даша, накладывая творог в очередной блин, снятый Татьяной со сковороды.
– Так живи хоть все лето. Можешь к нам переехать. У нас наверху комната пустует. Уже малина поспевает, за ней и смородина пойдет. Будем с тобой ягоды собирать, варенье варить.
– Мне надо домой. Скоро мама с Кипра вернется. Мы с ней к бабушке на дачу поедем.
– А-а, это конечно. Как же, понятное дело. Мать небось звонит тебе каждый день, спрашивает, как ты тут живешь?
– Да, мы с ней каждый вечер по сотовому говорим. Я ей еще эсэмэски посылаю и разные фотки. Коро-ов всяких, гусе-ей…
– Гусей? А она их не видала, что ли?
– Не знаю. Может, и видала. Но они такие смешные! Главный гусь важный, как банкир. – Даша расхохоталась так звонко, что всем вокруг тоже стало весело.
– Банкир, говоришь? – посмеивался Павел Федорович. – И верно. Гусаки – они народ важный, степенный.
– Ой, а какие эти гусаки кусачие! Ха-ха-ха! Настоящие кусаки, а не гусаки!
Так, со смехом и шутками, и не заметили, как переделали все дела. А потом уж и за стол уселись. Даша хозяйничала, как большая. Всем разложила по тарелкам блины, поставила блюдца под сметану и варенье, проверила наличие ложек и вилок.
– Ай да умница! – хвалил девочку Виталий. – Нам бы такую невестку, а, отец?
– И не говори! У Кольки-то, смотрю, Анжелка только и знает, что на дискотеки шастать да миникюры эти накрашивать. Ни разу по дому Надежде не помогла. Помыть посуду там или приготовить…
– Ничего, невесткой станет, всего еще нахлебается по горло – и мытья, и готовки, – защитил Анжелу Александр, откусывая половину блина с мясом.
– Дедушка, а ты почему блины с творогом не ешь? – спросила заботливая Даша. – Вон их сколько напекли. Целую гору. Нам же одним все не съесть.
– Ничего, милая, не бойся. Мы как навалимся все на твои блины, и глазом не успеешь моргнуть, как тарелка пустая окажется, – отвечал Павел Федорович с ласковой искоркой в глазах.
– А какие не съедим, в мешок сложим да на базар торговать пойдем, – серьезно подхватил разговор Виталий.
– А кто будет продавцом? – спросила Даша.
– Да вот хоть тетя Таня, – фыркнул Виталий, не удержавшись от смеха.
– Нет у меня коммерческой жилки, – улыбнулась Татьяна. – В убыток вас введу.
Калитка резко открылась, и на пороге показалась Оксана.
– Вот ты где! – ни с кем не здороваясь, обратилась она к мужу. – Я в огороде одна, значит, должна пластаться?
– Здравствуй, Оксана! Проходи к нашему столу, – попытался замять семейную сцену Виталий.