Ты сводишь меня с ума (СИ)
— Кира Юрьевна, вот то, что вы просили сделать, — протягивая ей документы и широко улыбаясь, сказал Свят, а сам бросает в дядю молнии.
— Филантроп, ты что всё ещё в эйфории? — спросила Гроновская, даже не глядя на него. Ей и не нужно было, она чувствовала его довольную улыбку, но было в его голосе что-то странное, какое-то напряжение.
— Так точно, — ляпнул Свят.
Артём не выдержал и заржал. Все, кто были в кафетерии, посмотрели на них в недоумении. Кто-то не выдерживал и тоже начинал смеяться, поскольку это было слишком заразительно.
— И что мне с тобой делать, Аристов… — вздохнула Кира.
— Что захотите.
И тут не выдержала сама Гроновская и посмотрела на него. Этот парень не переставал её удивлять. Казалось, делает такие глупости, как ребёнок, но всё равно что-то цепляет в нём. Видимо за выходные смелости набрался. Сейчас в нём считывался тот Аристов Святослав, которого она видела с другими, о котором была наслышана, и который ей нравился. Хотя если признаться, он ей нравился и открытым, и уязвимым. Но фраза, которую он только что ляпнул, зацепила. Ей стало любопытно.
— Запомни, филантроп. Ты сам это сказал. А теперь шуруй на пары.
— Но… — он кинул умоляющий взгляд на дядю, но тот лишь покачал головой, давясь от смеха.
— Шуруй, тебе говорят, — повторила Кира.
— Ещё увидимся, Кира Юрьевна, — как-то непонятно бросил Свят. Ей показалось, что он рассердился. Когда он ушёл, Кира прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.
— А он рассердился, — ухмыляясь, сказал Артём.
— А нечего ходить долго с довольной миной, — буркнула Кира, на что Артём снова звонко рассмеялся. — Ну и что ты ржёшь? Твоих рук дело, ежу понятно, — хмыкнула она, глядя на друга.
— Я ничего не делал.
— Тебе не кажется, что актуальность этой отмазки давно пропала? Только с твоей подачи он вдруг расхорохорился.
— Я всего лишь напомнил ему, что он уже не маленький мальчик и всё, — пожал плечами Артём. — Ты лучше скажи, кого взяла в этом году.
Кира протянула ему анкеты практикантов. Артём лишь довольно хмыкнул, когда увидел анкету своего племянника. Анкета девчонки его не особо заинтересовала, но раз Кира её выбрала, значит девчушка мозговитая. А вот третья анкета его удивила.
— Ты и Ларина решила взять?
— Да, парень с мозгами, — заметила Гроновская.
Но тут их снова прервали, но на этот раз девушка.
— Кира Юрьевна, простите, что отвлекаю.
— А, точно, Даш. Помню, — сказала Кира, доставая телефон. — Давай свою анкету, я позвоню в Тисьеду. Уверена, они возьмут тебя.
— Вашими усилиями, если только, — с грустью сказала Даша.
— Вавилова, не вешай нос. С твоими мозгами тебя хоть куда возьмут.
— Спасибо, Кира Юрьевна, — улыбнулась девушка.
— И что это ты даже не здороваешься, а, Дашуль? — ухмыльнулся Артём.
— Ой, чёрт. Простите Артём Николаевич, — засмущалась девчонка.
— Да, ладно. Не переживай. Практика, понимаю всё.
— Простите ещё раз, — на что Артём ей только подмигнул.
Когда Даша ушла, он спросил у Киры:
— А почему ты Дашку не взяла к себе? Она же умница, отличница и не глупая.
— Согласна. Но её отец сказал, чтобы она проходила практику именно в Тисьеде.
— Почему? — удивился Артём.
— Не знаю. Я не спрашивала. Но когда она подошла и спросила, каковы её шансы попасть туда на практику, поняла, что вместо неё мне надо выбрать другого человека.
— Так значит, всё же хотела взять её? — улыбнулся Артём.
— Хотела, — согласно кивает Кира и видит, как он рассматривает анкету Даши, и по мере того, как его глаза бегают по строчкам, они становятся всё шире и шире. И тут он не удержался от возгласа.
— Не может!
— Ты о чём? — удивлённо спросила Гроновская.
— Ты же помнишь для чего я сегодня притащился в универ?
— Допустим, — кивнула она.
— А то, что мне больше нет необходимости иди в секретариат. Я нашёл то, что искал.
— Неужели кто-то из моих студентов? — удивлённо вскинула бровь Кира. И получив положительный кивок, уточнила. — Вавилова?
— Она самая, — с какой-то долей грусти сказал Артём.
— Ну и чего ты надулся тогда? Радоваться должен, разве нет?
— Да, но я не ожидал, что это окажется лучшая подруга моего племянника. Ведь я помню её, когда они ещё в школу только ходили.
— И что? Девчонка уже давно не ребёнок. Хорошая, мозговитая, между прочим.
— Ну и как ты себе представляешь весь этот сюр? Дашуля, а ты знаешь, твой друг по переписке, это я, тот, кто вам помогал задачки решать в школе, — скривился Артём. — Нет, уж. Спасибо.
— Не решай за неё. Она взрослая девочка, разберётесь.
— Всё-то у тебя легко…
— Не легче, чем у тебя.
Всю следующую неделю их игра в гляделки продолжилась. К ней добавились ещё мимолётные прикосновения и взаимные поддразнивания. Это в равной степени возбуждало обоих, но никто не торопился сделать следующий шаг. Они словно наслаждались этим. Святославу это было необходимо, чтобы почувствовать некую власть над ней, ему хотелось, чтобы она нуждалась в нём. Свят хорошо понял правила её игры и справлялся на отлично. Сама же Гроновская вспомнила, какого это, взаимный флирт и нахождение на одной волне с партнёром. Свят был ещё очень молод и горяч, в чём-то наивен и простоват, но при этом его поведение и поступки вызывали у неё глубокое к нему уважение.
Сколько бы продолжалась эта игра он не знал, поэтому в один из дней ситуация повторялась. Он ждал на лестницах Гроновскую.
— Аристов, сидеть здесь допоздна входит у вас в привычку, — словно бы утверждала Кира.
Он стоял под зонтом, а вот она была без него, держа папку над головой, чтобы сильно не промокнуть, но это плохо помогало. Свят подошёл к ней, укрывая их обоих от сумеречных холодных капель дождя. Пасмурная осень словно говорила им, что это время перехода. Новая ступень. Это время, которое имеет свою окраску, свою быстроту и мелодию… Это время, когда разнообразие мира представляется чем-то независимым, а то внутреннее состояние, которое незаметно переходит к другому человеку, приобретает форму. Всего одно мгновение. Один взгляд. Одно прикосновение, и ты словно обнажён. Все ожидания, надежды, планы и всё остальное уходит на второй план. Есть только здесь и сейчас. В это время твоя душа свободна, ты свободен, как будто настежь распахнутые окна перед чем-то искренним и настоящим.
Она смотрит в его глаза, видит своё отражение и тонет. Утопает в этом водовороте, в который её затягивает всё сильнее. И хоть как ты кричи о помощи, никто не поможет. Этот внимательный и обжигающий душу взгляд не позволит тебе больше быть свободной. Кира слегка вздрагивает от него нежного прикосновения к своей щеке и замирает в ожидании, не смея отвести от него взгляд.
— Я всегда видел только тебя, — говорит он, не переставая смотреть ей в глаза, очерчивая большим пальцем очертания её губ.
Он видит в них мимолётное удивление и какое-то наивное, по-девичьи прекрасное смущение. Свят проводит пальцем по её скуле и нежно поглаживает щёку, после чего подхватывает её подбородок, заставляя вскинуть голову вверх. Она чувствовала, как его тяжёлый взгляд прожигает её и понимала, что не хочет вырываться из этого плена. Этот парень должен быть только её.
— Поцелуй меня, — говорит Кира, а он закрывает глаза, челюсть сжимается, после чего он делает глубокий выдох и она уже думает, что ничего не будет, но…
Всплеск эмоций. Острое ощущение чужих губ. Словно молния пронзает всё тело. Он поглощал каждый её выдох. Первое прикосновение его губ и такое желанное. Он нежен и аккуратен, словно пробует, осторожничает, но Кира чуть прикусывает его губу, потому что ей мало. Ей не нужна осторожность.
И слышит его тихий рык с шипением, после чего его язык смело и бесцеремонно проникает ей в рот. Он зарывается одной рукой ей в волосы, стягивая их почти до боли, прижимая её ближе к себе. Всё, чего он так хотел, чего так страстно желал… женщина, которую он жаждал столько времени, сейчас в его руках. Теперь он её не отпустит.