Моя анимежизнь. Пенталогия (СИ)

– И эта твоя черта мне очень нравится. Ты очень искренняя.
– Вот как? – широко улыбнулась она, – А что еще тебе во мне нравится?
Ох уж эти девочки. Я остановился. К этому моменту мы уже стояли посреди моста. Я посмотрел в ее отражающие свет фонаря глаза.
– Мне нравятся твои глаза. По ним всегда видно, радуешься ты или грустишь.
Хэруки вздрогнула.
– Кохэку говорила мне, что иногда они пугают…
– Так и есть. Но это тоже делает тебя особенной. Свет становится ярче, когда сменяет тьму.
Хэруки улыбнулась, я взял ее за один из хвостиков.
– Мне нравятся твои волосы. Знаешь, я ведь обратил на тебя внимание еще в актовом зале на вступительной церемонии.
– Правда?
– Конечно! «Вот это я понимаю аниме», подумал я тогда.
Хэруки прыснула.
– Так и быть, я приму это как комплимент.
Я взял ее за руку, поднял над головой, легким усилием заставил крутануться вокруг своей оси, словно в танце, она проделала это с радостным смехом.
– Нравится твоя изящная фигура. Ты похожа на стройный побег кипариса.
Этот комплимент Хэруки видимо особенно понравился, потому что ее глаза натурально засветились. Я опустил ее руку на уровень груди, накрыл ладонь своими.
– Нравятся твои руки. Они дарят прохладу, когда жарко, и тепло, когда холодно.
Отпустив ее руку, положил свои на ее талию, мягко притянул к себе. Она обняла меня за шею, прикрыла глаза. Сердце затрепетало.
– Нравятся твои губы, – сказал я и поцеловал любимую девушку.
  
Глава 8.8: Изоляция
 
Снова поцеловавшись у ее дома, с сожалением расстались. Это ничего, впереди у нас много счастливых дней, и, если дед опять попытается вставлять нам палки в колеса – ему не поздоровится!
Посреди моста остановился, оперся на ограждение, глядя на реку. К лицу плотно прилипла широченная улыбка. Как же мне хорошо! Кто бы мог подумать, что сегодняшний день закончится вот так? Жизнь наладилась. Чико со мной, Хэруки со мной. Скоро переедем в новый дом. Карьера отца попрет вверх. Альманах ждет неминуемый успех. Безусловно, по сравнению с другими попаданцами – я жалкий слоупок, но у меня и изначально не было цели в кратчайшие сроки подминать этот мир под себя. Такой прогресс меня абсолютно устраивает.
Прикоснулся к губам – они до сих пор пахли Хэруки. Блаженно зажмурившись, продолжил путь к дому, споткнулся, упал, больно «стесав» ладонь об асфальт. Засмеялся. Нет уж, грубая реальность, спустить меня с небес на землю не выйдет!
– Чего ты ржешь? Ты что, мазохист, как твоя мамаша? – услышал я ненавистный голос, поднялся на ноги. На моем пути, сложив руки на груди, стояла фигура в черном балахоне. Глубокий капюшон скрывал лицо, но кто еще будет заявлять такое? Как я уже успел понять, у японцев это не принято.
Игнорируя Сэкеру‑тян, пошел домой, продолжая широко улыбаться. Что она мне сделает? Ножиком пырнет? Блин, вообще‑то может…
– Гордишься собой, Иоши‑кун? – пристроилась она рядом со мной, – Теперь из‑за тебя миллионам жертв домашнего насилия по всей Японии никто не станет верить, – обвиняюще ткнула она в меня пальчиком. Машинально отметил черно‑красный в полосочку маникюр.
Да ну, прям так уж и миллионам. Вообще, конечно, неприятный момент, о нем я совсем не подумал. Стало совестно. Да плевать! Я вам что – святой? И вообще, я верю в справедливость японских судебных органов! Они разберутся!
– Например, моя несчастная мама. Знаешь, этот ублюдок ведь отправил ее в больницу! – вдруг крикнула она, стопроцентно имея ввиду своего отца.
Я стиснул зубы. Раз отправил в больницу, значит его вина очевидна. Значит, уже понес заслуженное наказание и никакого пересмотра дела не будет. Вспомнил какой‑то в целом «забитый» вид Наны‑сан. Вот оно почему. Захотелось извиниться перед ней.
– Да и не только ей доставалось! Смотри! – опередив меня, она задрала на спине балахон, продемонстрировав мне круглый шрам прямо под бретельками сиреневого лифчика. Такие шрамы остаются, если тушить о кожу сигареты. Я сжал кулаки. СУКА! МРАЗЬ! В этот раз не Сэкера‑тян, а ее гребаный папаша.
 
– Хо, ты, наверное, решил, что я извожу тебя просто так?! – истерично засмеялась соседка, – Я просто ненавижу всех мужчин! Вы все одинаковы! Как следует попрактиковавшись на тебе, я займусь более достойными целями!
Хо, а как же твой бойфренд‑патлач? Очень хотелось спросить, но если начал игнорировать, надо продолжать игнорировать. Хорошего настроения как не бывало. С такими «качелями» от кайфов к облому я и сам шизоидом стану через пару лет. Совсем не такой я представлял себе анимежизнь в розовых мечтах. Эх, Сэкера‑тян, ты ведь не отстанешь, да? И что мне делать? Я хотел отправить тебя в дурку, но теперь… Долбаная серая мораль! Почему ты не оказалась просто отбитой на ровном месте сумасшедшей без вот этих вот драм в прошлом?!
– Как же я тебя ненавижу! Гребаный самодовольный мудак! Ведешь себя так, будто ты сраный главный герой! – некрасиво скривив свое красивое лицо, прошипела Сэкера‑тян.
Разве? Я же в основном дома сижу. На место главного героя лучше подходит Кеиджи – у него батя‑якудзоид, война кланов и красотка‑невеста с договорным браком. Добавить действующим лицам каких‑нибудь способностей, и считай синопсис бояра готов.
Сэкера‑тян обхватила себя руками, заплакала. Давит на жалость? Получается, надо признать. Извини, но я никак не могу тебе помочь. Ты – враг, и я этого не забуду.
Дошли до двора, разошлись по домам. Я открыл дверь, прошел в прихожую. Видимо, отец услышал мое возвращение и спустился вниз.
– Долго ты, – сказал он, нахмурившись.
– Бать, ты же и сам был молодым, – развел я руками с вымученной улыбкой.
Заметив мой подавленный вид, он спросил:
– Что с тобой? Поругались?
– Не, – покачал я головой, – Все не настолько плохо. Но от отцовского совета я бы не отказался.
Батя оживился.
– Удачно, что твоя сестра уже уснула. Поговорим в гостиной? – указал он рукой.
– Лучше на кухне. Почему‑то там вести задушевные разговоры лучше всего, – ответил я и пошел туда. Хмыкнув, отец последовал за мной.
Уселись друг напротив друга, я пересказал ему разговор с Сэкерой‑тян. На моменте с демонстрацией ожога батя сжал кулаки и что‑то прошипел сквозь сжатые зубы.
– Как‑то так. Вообще не представляю, что делать дальше, – подытожил я рассказ.
– Да уж, ситуация… – откинулся на стуле батя.
– Не хочу ощущать себя злодеем.
– Понимаю тебя, сын. Подожди секунду, – сказал он и ушел наверх.
Через какое‑то время спустился вниз, держа в руке что‑то похожее на кассетный плеер, только меньше.
– Держи, – он положил предмет на стол передо мной, я увидел логотип Sony, через оргстекло рассмотрел маленькую кассету. Диктофон? Блин, почему я до сих пор не завел себе плеер? Гораздо лучше жить с музыкой в ушах, чем без нее.
– Нам выдают диктофоны для записи важных совещаний, – пояснил отец в ответ на мой вопросительный взгляд, – Увы, как бы я ни был верен «Хонде», диктофонов мы не производим, – улыбнулся он.
– А ведь неплохое решение! – отдал я должное батиной хитрости. Он гордо выпятил подбородок, – Но что делать потом?
– Когда у тебя будут доказательства, я поговорю с Наной‑сан, – я собрался было сказать, что лучше сам, но он строго сверкнул глазами, и я промолчал, – Я уважаю твое стремление решать проблемы самостоятельно, но эта проблема совсем другого уровня. Не переживай, я постараюсь уладить дело с как можно меньшим уроном для всех нас. Для начала предложу им переехать. Да хотя бы в соседний город. Если согласятся, даже помогу с переездом. У тебя не будет причин винить себя, – мягко улыбнулся мне отец. Я благодарно поклонился. Накатили давно забытые ощущения из детства, когда все твои проблемы разгребают родители. Приятно.
– У меня есть еще несколько прикольных идей насчет рекламы, – сказал я отцу. Они и впрямь есть, почему бы не отвлечься от мрачняка на что‑то более приятное?