Моя анимежизнь. Пенталогия (СИ)

После душа стало легче. А ты коварна, Сэкера-тян! Явно знаешь правило, согласно которому первая встреченная протагонистом гаремника вайфу становится главной героиней. Нет, так не работает! Я не попадусь в эту сюжетную ловушку! Но Сэкера-чан все-таки супер милая.
Сегодня решил посмотреть семейные альбомы и телевизор. Нужно втягиваться в социум.
В первом же альбоме нашел общее семейное фото. Подпись «2 августа 1988». Прошлогоднее. Отец в темном костюме, в очках. Довольно приятный лицом, очки не в силах скрыть мешки под глазами и общую усталость. Худой. Видимо реально много работает. Мать в бежевом брючном костюме, на шее изящное золотое ожерелье с, надо полагать, брильянтами. В документах было указано, что она домохозяйка. Получается, подарки отца. Красивая. Очень красивая. Волосы цвета воронова крыла до локтей. Точеные черты лица без морщин. Полные губы. Широкий для японки разрез глаз. И как это отец заполучил такое сокровище? Ух, семейные тайны! В свое время выясню.
Сестренка Чико! 10 лет! Имоуто дэс! На фото за руку Иоши держалась милейшая маленькая девочка. Черные волосы собраны в два хвостика, она одета в джинсовый сарафанчик, на ногах — разрисованные котиками белые гольфики до колена, на ногах — сандалики. Лицом она пошла в мать, вырастет красоткой. Интересно, какие у нее отношения с Иоши? В любом случае, отношения нужно поддерживать. Чико сейчас тяжело. Развод всегда травмирует, но в 10 лет это чудовищный удар. Решено. Надо звонить, наводить связи.
Телефона в доме два. Один в коридоре около входной двери (не знаю зачем он здесь), второй висел на стене кухни. Он мне и нужен. Набрал номер. Немного потряхивало. Сложно общаться с незнакомым человеком так, словно это мать. Гудки пошли. Подождал около минуты, наконец трубку сняли. Усталый женский голос произнёс:
— Ало.
— Мама, это я, Иоши! — сымитировал сыновий энтузиазм.
— А, Иоши-кун, рада тебя слышать. У тебя все хорошо? Готов к занятиям? Отец уже уехал?
Я набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, и тут в трубке послышался громкий мужской голос. Слов не разобрать, но интонации явно недовольные. Мать затараторила:
— Иоши-кун, извини, я сейчас занята, поговорим с тобой в другой раз, ладно? Люблю, пока-пока!
Щелчок, короткие гудки. Прикольно. Такая вот мать. Ладно, слишком мало информации, чтобы делать выводы. Возможно, у нее действительно нет времени. Возможно, мужик на фоне вовсе не трахает ее прямо сейчас. Возможно, Чико-тян любит своего нового папу. С трудом разжав стиснутые пальцы, вереул трубку на место. Чего это я? Обида, злость, ревность. Не мои. Иоши. Надо отвлечься и успокоиться. Телевизор подойдет.
Взял из холодильника яблочный сок, уселся на диван, включил новости. Показывали массовую драку на парковке. Камера стоит далеко, деталей не разглядеть. Голос за кадром «…как и прежде, делят сферы влияния. На этих шокирующих кадрах мы видим представителей двух конкурирующих семей префектуры Тотиги: Синода и Нисигути. Наш канал обратился за разъяснениями к капитану Хагино». На экране появляется пожилой японский коп с отличной выправкой. «Все полицейские префектуры изо всех сил поддерживают покой мирных граждан. Если отщепенцы из Якудзы хотят убивать друг друга подальше от чужих глаз — меня это устраивает!»
Выключил телевизор. Вот это да. Жизнь-то кипит.
Поднялся в комнату, подошел к шкафчику с мангой. Искал что-нибудь интересное, но вместо этого нашел 54 томика Гандама. Мать твою, Иоши! Все, решено, новая жизнь — новые интересы. Спустился в подвал, пока искал выключатель налетел на какую-то картонную фигуру. Нашел выключатель, щелкнул. На полу передо мной стояла ростовая картонная фигура Гандама. Как много разного мерча придумало человечество. В подвале, помимо этого, просто склад выживальщика. Вдоль стен полки, забитые консервными банками, мешками с рисом и коробками разных шоколадок. Посчитал фляги с водой — 210 литров. Батя, ты такой заботливый. Искренне не хочешь сыну голодной смерти. Спасибо!
Вытряхнул из большой коробки какие-то консервы (на них нарисована анимедевочка, значит вкусные). Взял ее в руку, под мышку сунул фигуру Гандама. Оставил его в коридоре, с коробкой сходил наверх, скинул в нее мангу. Влезло около половины. Пока хватит. В ящике стола нашел тетрадку и фломастер, написал «Раздача манги». Руки сами вывели нужные иероглифы. Автопереводчик в голове удивителен. Кинул листочек в коробку поверх манги, туда же отправил одну из футболок с Гандамом. Оделся в джинсы и купленную вчера оранжевую футболку без Гандама. Схватил коробку, фигуру из коридора и вышел из дома. Соседей не видно.
 
Пришел в увиденный вчера сквер, нашел свободную скамейку. Коробку поставил слева от себя, справа — фигуру Гандама с пришпиленным ему на грудь листочком. Все, теперь ждем желающих.
Первым на халявную мангу клюнул пацан лет 7. Вихрастый, в заляпанных песочком штанах.
— Братик, ты раздаешь мангу? — обратился он ко мне. «Братик». На сердечке потеплело. Улыбнулся ему:
— Да, раздаю. Хочешь?
— А что у тебя за манга? Только Гандам?
— Да, только Гандам.
— Фу, Гандам полный отстой! — пацан отвернулся и гордо свалил. Понимаю и разделяю твою чувства, малыш.
Следующими подошла семейная пара с мальчиком лет трех. Молодой отец в стильной куртке, молодая мать в сером плаще. Карапуз в потешном костюме утки.
— Юноша, ты раздаешь свою коллекцию Гандама? — обратился глава семьи ко мне.
— Да, раздаю совершенно бесплатно. Хотите?
— А зачем ты это делаешь?
— Я разочаровался в Гандаме и решил очистить свой дом от этой скверны.
Глава семьи почему-то покраснел и начал трястись, потом резко отвернулся и ушел. Я вопросительно посмотрел на его жену. Она слегка улыбнулась и поводила руками в воздухе:
— Не обижайся на него, он большой фанат Гандама. У него самого огромная коллекция. Видимо, твои слова серьезно ранили его.
Я кивнул, она взяла ребенка-утку за руку и они пошли догонять мужа. Какое-то время неприязненно смотрел на фигурку Гандама и понял, что надо мной навис какой-то здоровый японец в расстегнутом пиджаке поверх рубахи. Навис и мрачно смотрит. Якудза? Им вроде нельзя прессовать гражданских. Откинулся на спинку скамейки, спокойно посмотрел ему в глаза. Прошло что-то около минуты, он хмыкнул, выпрямился и сказал:
— А у тебя есть внутренний стержень, пацан. Раздаешь мангу? Решил начать новую жизнь?
— Все так, старший брат (они-сан). Решил отдать мангу тем, кому она нужна.
— В ты знаешь, что за торговлю в этом районе нужно отстегивать семье Синода?
— Не знал, но мне и не нужно. Видишь? — показал рукой на надпись «бесплатная»
— Вижу, иначе ты бы уже не досчитался зубов! Не смей торговать здесь без разрешения, понял? — зачем-то начал меня запугивать якудзоид.
Не хочу конфликта, поэтому перевел тему:
— А ты из семьи Синода, да? Сегодня видел по телевизору драку на парковке. Кто победил?
— Тц, проклятые журналюги. Везде их чертовы камеры. Конечно мы, парковка теперь наша!
— А ты там был? В той драке?
— Нет, — с явным сожалением ответил якудза, подвинул коробку и сел рядом со мной, откинувшись на спинку и мечтательно глядя в небо, — я пока не в семье, еще рекрут. Если не буду косячить, то через полгода примут в семью. А это, пацан, совсем другие возможности!
Якудзоид повернул голову ко мне, посерьёзел, выпрямился и сказал:
— Не смей трепаться о том, что услышал, понял?
— Конечно понял. Не хочу ссориться с Якудза.
— Молодец. Ладно, что тут у тебя? — рекрут семьи Синода наугад вытащил из коробки томик Гандама, встал со скамейки, хлопнул ладонью мне по плечу, и ушел со словами:
— Бывай, пацан.
Фух, было страшновато. Прикрыл глаза. Спокойствие, расслабление.
— Братик, братик! — какой милый писк я только что услышал. Открыл глаза, увидел четверку детей лет семи. Два мальчика и две девочки. Гендерный баланс соблюдается.
— Братик, это твоя манга? — начала допрос девочка.