Моя анимежизнь. Пенталогия (СИ)
— Мне нужно провести анкетирование, — удивила меня Богиня. Перед ней материализовалась небольшая стопка листочков. Пояснила: — Ох, Иоши-кун, ты даже не представляешь, насколько Небесная Канцелярия погрязла в бюрократии. На каждую душу разумного заведена папочка. В ней содержатся все поступки, которые разумный совершил за свое существование. Если бы не божественная магия уплотнения, вся вселенная превратилась бы в одну огромную картотеку!
— Э… — опешил я. Вот это да, — Как…прозаично, — нашелся я с ответом.
— Не я придумала этот порядок. Что б ты знал, я бы и сама хотела работать в магических мирах, — Богиня в форме Рин мечтательно зажмурилась и затараторила: — Искать детей с потенциалом, сплетать нити их судеб причудливым образом, подвергать испытаниям и ликовать вместе с ними, когда они их преодолевают. Создавать священные артефакты, одаривая ими достойнейших, лично благословлять избранных, возглавляющих огромные армии Порядка в борьбе против вселенского Хаоса! — богиня скуксилась и обиженным тоном продолжила: — Младшим божествам запрещено вмешиваться в судьбы смертных, пока мы не пройдем стажировку в материальных мирах. Я заперта здесь уже несколько сотен лет. Здесь скучно! Только и делаю, что наблюдаю за смертными и заполняю бумажки. И ради этого я так старалась обрести божественность? Стажировка слишком длинная! О чем вообще думал Создатель, придумывая такую систему?! — опомнилась, с опаской посмотрела на меня, прижала палец к губам, — Никому не говори об этом, Иоши-кун, ладно?
— Конечно не стану, — только и смог выдавить офигевший донельзя я. Младшее божество, значит? А, к черту, даже заморачиваться не стану. Ну его нафиг, эту мистику.
Богиня удовлетворенно кивнула, кашлянула в кулачок и сказала:
— Итак, как я уже сказала, каждый перерожденный, вселенный в тело погибшего разумного, должен пройти анкетирование. Вопрос первый…
— Постой-постой! — перебил я богиню. Она недовольно посмотрела на меня, но махнула рукой мол «давай, что там у тебя?», — Ты сказала «погибшего»? Иоши-кун погиб?
— Да. Вскрыл вены в ванной. Бедный мальчик, — вздохнула богиня, — Развод родителей, издевательства Сэкеры-тян, которую прошлый Иоши-кун искренне любил. Последней каплей стал отъезд отца в командировку.
Я посмотрел на запястья, никаких шрамов не заметил. Богиня рассмеялась.
— Даже не пытайся! Неужели ты думаешь, что я подсуну своему последователю порченное тело? Нынешний Иоши-кун — абсолютно здоровый японский юноша пятнадцати лет! — богиня неведомым образом переместилась ближе ко мне и прошептала на ухо, вызвав приятные мурашки по всему телу: — Знаешь, я позволила себе «подкрутить» некоторые параметры. Пока это незаметно, но пройдет пара лет и ты поймешь, что я имела ввиду, — пошло ухмыльнувшись, она переместилась обратно за парту и сказала: — Все! Больше не отвлекаемся! Ты и так узнал намного больше, чем должен был. Итак, вопрос первый…
Началось анкетирование. Вопросы были простые и, я бы сказал, обычные. Суть анкеты заключалась в оценке работы отдела Переселения душ в другие миры. Не кривя душой, оценил все на пять баллов из пяти. В конце Богиня предложила написать пожелание Канцелярии в свободной форме.
— А как тебя зовут? — спросил я у Богини.
— Это секрет! — хитро усмехнулась она.
— Понятно. Тогда можно пропустить этот пункт?
— Свобода выбора — основа всего, — подняв палец в воздух назидательно ответила Богиня. Просмотрев листочки, подвела итог:
— Итак, тебя все устраивает? — я кивнул, она спросила, — А почему ты тогда такой подавленный последние пару дней?
— А нельзя? — вопросом на вопрос ответил я. Богиня недовольно поморщилась, и я ответил развернуто:
— Поначалу я решил, что этот мир — моя песочница. Все будет по-моему, любое начинание завершится успехом, а девочки будут писать кипятком при моем появлении. Но Сэкера-тян меня обломала, и я понял, что мир вокруг — настоящий, а я ничем не лучше и не хуже окружающих. Это прекрасно. Сидеть в песочнице здорово, когда ты ребенок. Но даже ребенку это быстро надоедает. Без поражений не бывает побед. Без горечи жизни теряется ее сладость, — смутился и закруглил речь, — В общем вот это вот все.
Богиня кивнула, сделала пару пометок, посмотрела на запястье левой руки. Часов я там не заметил, но где мое зрение и где зрение Богини? Совсем другой уровень. Сказала:
— Что ж, на этом все. Твой сон продолжится после моего ухода, — Богиня встала из-за парты, подошла ко мне, эротично провела по телу Тосаки Рин руками. Я сглотнул, — Если хочешь, я могу оживить эту оболочку и заставить "поиграть" с тобой, — пошло улыбнулась.
— Нет, — с огромным трудом отказался я от поистине божественного подарка. Нельзя опошлять богинь.
Она хмыкнула, щелкнула пальцами и декорации сменились. Я оказался в бамбуковом лесу. Понял, что я детеныш панды. Потрясающе. Я лежал на животике мамы-панды. Было тепло, мягко и уютно. Мама-панда некоторое время учила меня кушать бамбук. Было вкусно. Потом она оглушительно чихнула, и я проснулся.
Потупил несколько секунд, осознал, что чиханием мамы-панды во сне отразился взрыв хлопушки у двери. Схватил с журнального столика нож и метнулся в коридор. Ой конец тебе, вонючий патлач! Не пощажу! Я в своем праве! А насколько в своем? Я не знаю японских законов о самообороне. Пофиг. Праведный гнев забурлил во мне. Включил свет и облегченно рассмеялся.
Возле двери, весь усыпанный конфетти, сидел Сакамото-сан и тряс головой. Блин, надеюсь он пострадал только морально.
— Прости, Сакамото-сан. Я совсем не подумал о том, что ты можешь принять «растяжку» за игрушку. Ты в порядке? — котик меня услышал и жалобно мяукнул. Не оглох, слава богу. Так, стоп. Почему «богу»? Отныне и впредь я стану возносить хвалу только Богине. Слава Богине! Вот так-то лучше. Интересно, если я создам секту поклонения Богине, она это оценит? Хихикнул. Какой из меня пророк. Не стану заниматься такой ерундой.
Помог Сакамото-сану избавиться от застрявшего в шерсти конфетти, пропылесосил коридор. Паранойя отпустила. Может зря я так напрягся, и мне ничего не грозит? А стрёмный патлач, скажем, просто хочет купить похожий дом и приглядывается к внутренней планировке? Нет, это бред. Пока не выясню наверняка, кружки и тарелки на подоконниках останутся. Если патлач желает мне зла, он вполне может что-то нехорошее сделать с котиком.
— Сакамото-сан, мы временно переходим на осадное положение. Прости, но тебе придется посидеть дома, — с сожалением говорю я котику. Он недовольно мяукнул в ответ, — Да, я все понимаю. Но пока я не разберусь с патлачом, ты в опасности, понимаешь? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Сакамото-сан грустно мяукнул, боднул меня головой и ушел на кухню. Вроде бы он все понял. Хорошо. Надеюсь, это ненадолго.
На часах 4.17. Неплохо я поспал. Больше не хочу. Выключил свет в коридоре и через окна на всякий случай осмотрел окружающую дом местность. Все было спокойно.
Пошел в подвал, нашел коробку со спагетти и банку тушенки. Сегодня без японской кухни. Сготовил макарошки, кусочком тушенки поделился с Сакамото-саном. Позавтракал. Сходил в душ. Выйдя из душа, надел трусы. Понял, что дома жарковато. Подкрутил термостат. По пути в гостиную услышал подозрительный шум на улице. Твою мать! ЗрЭжу, тварь! Схватил ножик, прямо босиком выскочил на улицу. В предрассветном сумраке увидел, что кто-то копошится в теплице. Попался, урод!
Подкрался, резко дернул дверь, крикнул:
— Стоять, падла! Руки по швам! Че тебе от меня надо? Не дергаться, завалю!
Человек подпрыгнул, повернувшись в воздухе на 180 градусов. Я почувствовал себя дебилом. Передо мной испуганно дрожала Аоки-сан. На ее глазах набухали слезы. Она пискнула и спряталась за Гандамом, неотрывно глядя на нож в моей руке. Да что за утро такое?! То Сакамото-сан, то это зеленоволосое чудо. Что она вообще делает здесь в такую рань?
Чертыхнувшись, отступил на пару шагов, кинул нож на крыльцо дома, вытянул руки перед собой ладонями вперед.