Нежданчик для майора (СИ)
«Знаешь… – осторожно проговорила она. – Мне кажется, волк не смотрит на эти пятна. Для него это просто окрас шерсти. Это шакал мог бы придраться. А волку всё равно».
«Я хочу две пелерины. Ты обещала, что…»
«Конечно-конечно! – быстро ответила Олеся, не желавшая ссориться из-за тряпок. – Купим. Съездим в какой-нибудь модный магазин для зверей. Если не будет подходящих – закажем. Но не сегодня. Договорились?»
Шакалица согласилась. Олеся почувствовала удивление – её половинка приготовилась к спору, и не ожидала, что ей так быстро уступят. Мысли о том, что к вязаной накидке будут активно цепляться репьи, и первая же прогулка на пустырь испортит пелерину, Олеся постаралась запихнуть в самый дальний угол сознания. В самом-то деле, можно будет сразу четыре купить. Шакалица раньше никогда ничего не просила.
Квадроцикл пообещали доставить в обед. Велько с Нежданчиком посовещались и решили покупку вертолета и пожарной машинки с пультом отложить на пару дней, а сейчас срочно заняться расчисткой сарая и еще каким-то важным делом.
– Мне будет нужна твоя помощь, – доверительно сказал майор Грачанин. – Хочу одно дельце провернуть.
– Что надо делать? – спросила Олеся. – Чем могу – помогу. Всегда готова.
– Нужны тряпки, – загнул палец Велько. – И сумка. Хотя… без сумки можно обойтись, пакет покрепче возьмем. А без тряпок – никак. Может быть, у меня в сарае какие-то тряпки и найдутся, но там всё такое пыльное, что страшно трогать. Надо прямиком в мусорный бак отправлять.
Они вернулись домой, ненадолго остановившись возле киоска, где Велько купил два десятка горячих чебуреков – от промасленного бумажного пакета пахло очень аппетитно, и Олеся в очередной раз подумала, что надо будет что-нибудь приготовить. Для Велько и Нежданчика. Что-то вкусное – и не для одного, а для обоих.
В квартире майор Грачанин вытащил из своей спальни рюкзак, о котором сказал Олесе: «Это рабочее», и начал увлеченно копаться в содержимом.
На свет были извлечены стальные конструкции с шипами.
– Это «кошки», – объяснил он Олесе и Нежданчику. – Специальные штуки, которые цепляются на ботинки. Можно легко забраться на деревянный столб и выкрутить лампочку. Я посмотрел, там, рядом с пустырем на заброшенном складе, старые фонари точно такие же, как у нас во дворе. В них лампы. Не знаю, будут ли они гореть, но проверить не помешает. Те фонари все равно обесточены, лампы никому не нужны.
– А это что? – спросил Нежданчик, заглядывая в рюкзак.
– Это волчий бронежилет с аптечкой.
– Ты потом померяешь? – лисенок засветился надеждой. – Я хочу посмотреть.
– Конечно, – пообещал Велько, вызвав у шакалицы визг радости. – Но не сейчас. Сначала фонари, потом сарай, а там и квадроцикл доставят.
В итоге Велько выгрузил волчий бронежилет на стул, а рюкзак поставил в прихожей со словами:
– Мало ли, что еще пригодится. Сейчас переоденусь и пойдем.
Шакалица предвкушала, как она побегает с волком в бронежилете, и заранее готовила комплименты. Олеся помалкивала, и просто любовалась майором Грачаниным, переодевшимся в пятнистую серую форму. Нежданчик, радовавшийся неожиданному развлечению, скрашивавшему ожидание квадроцикла, задавал вопросы:
– А ты сможешь до верха долезть?
– Смогу. Что там лезть? Дело на пять минут.
– А вниз потом как?
– Полечу, – фыркнул Велько. – Как грач.
Они сначала направились к Олесе, взять тряпки для ламп – завернуть, чтобы не побились, и чтобы шакалья общественность не задавала лишних вопросов. Маскировка, конечно, была «на троечку» – за их шествием к погребу, в котором у Олеси лежали старые скатерти и покрывала, следили все престарелые шакалы Плодового переулка. Дед Онисим поприветствовал их с балкона, отдавая майору честь, а дед Куприян разразился гневной речью в адрес коммунальных служб, что заставило их ускорить шаг.
– У тебя тут порядок – обалдеть, – восхищенно сказал Велько, заглянув в Олесин погреб. – У меня хлам, как и в сарае. Я дверь открыл, заглянул и снова закрыл. Думаю – жил без погреба, и дальше проживу.
– Я привыкла, – объяснила Олеся. – Цветочные луковицы, яблоки, картошка – все это удобно зимой хранить в подвале. А наверху – садовый инвентарь, удобрения, ведра и прочая хозяйственная мелочь, которая не нужна каждый день.
– Во, мне тетя Станислава уже все мозги вынесла этой картошкой – обязательно купи, рассыпь, просуши, потом рассортируй, сложи в ящики, спусти в подвал… Картошку только в сентябре привезут, а я ее уже ненавижу!
Олеся рассмеялась – её хотя бы не поучали, как хранить запасы на зиму. А Велько в этом не повезло.
На территорию заброшенного склада они проникли, оглядываясь по сторонам и переговариваясь шепотом. Вокруг не было ни одной живой души, но Велько все равно запретил громко разговаривать, напомнив, что они совершают правонарушение.
– Я штраф заплачу, если нас поймают. Не думаю, что эти лампы кому-то нужны, но… Эй! Мелкий! Осторожнее! К зданию не подходи! Иди сюда. Здесь садитесь, сюда ничего упасть не может. И охраняйте тряпки и рюкзак. А я попробую лампу стырить.
Застегнулись ремни «кошек», делая ботинки опасным оружием. Затрещали «липучки» на перчатках, щелкнул пояс с кучей навесных кармашков. Велько подошел к столбу, примерился, подпрыгнул, преодолел металлическое основание и споро полез наверх. Добравшись до фонаря, он сообщил:
– Фу, тут грязища и ржавчина. Не знаю, получится ли защитный плафон снять.
Олеся с Нежданчиком наблюдали за его действиями, затаив дыхание. Велько повис на одной руке, вызвав у лисенка тихий писк.
– Что случилось? – наклоняясь, спросила Олеся.
– Высоко… – пробормотал Нежданчик. – А вдруг… а вдруг он упадет?
– Нет, – стараясь говорить твердо, ответила Олеся. – Не упадет. Он знает, что делает.
Ей тоже было страшно, но она не могла это показать лисенку. Да еще и шакалица принялась надрывно стонать, обвиняя Велько в безрассудстве – свалится, мол, и испортит здоровье волку. Пришлось цыкнуть, потому что только шакальих стенаний сейчас и не хватало.
Велько, не подозревавший о страданиях охранников тряпок, перепробовал несколько инструментов, обругал прикипевший болт, снял защитный плафон и добрался до лампы. Ворованное добро он сложил в прочный пакет и прицепил его к поясу. Спуск занял меньше времени, чем подъем – Велько какое-то время лез вниз, а потом спрыгнул. Олеся охнула, затыкая рот ладонью. Нежданчик завизжал, бросился к приземлившемуся Велько, вцепился в плечо.
– Ты чего? – удивился тот.
Нежданчик всхлипнул. Велько уселся, притянул его к себе. Альфы зашептались – рыжий хлюпал носом, серый что-то примирительно бормотал. Постепенно Нежданчик успокоился, Велько поднялся с земли, подошел к Олесе, поставил пакет и сказал:
– Больше не полезу. Прости, что напряг тебя с тряпками. Одну лампу и так можно было донести. Хотел сразу несколько штук выкрутить – я же говорил – но мелкий испугался.
Собирались в молчании. Велько снял «кошки», сложил в рюкзак вместе с остальным снаряжением, а лампу и защитный плафон все-таки укутал в старую скатерть. Заброшенный склад покинули на цыпочках, заговорили в голос уже на улице.
– Лампу спрячем, – строго сказал Велько. – Только не проговоритесь никому. Я сейчас опять переоденусь и начну мусор из сарая выкидывать. Олеся, если тебе с нами неинтересно, то ты отдохни. Я тебе позвоню, когда квадроцикл привезут.
– Я останусь, – твердо сказала Олеся. – Чем-нибудь помогу.
Она не прогадала. Для разбора хлама майор Грачанин переоделся в шорты, а футболку повертел в руках и оставил в квартире со словами: «Незачем лишнее пачкать». Сарай действительно был забит самым настоящим мусором – прежние хозяева были рачительны, и не могли расстаться ни с проржавевшими кастрюлями, ни с обрезками обоев, ни с пластиковыми бутылками. Олеся посмотрела на завалы, сходила к себе, переоделась в садовые вещи, принесла упаковку прочных мусорных мешков, перчатки себе и Велько, и тоже включилась в работу. Нежданчик, уже позабывший о пережитом страхе, рылся в хламе, задавая вопросы.