Нежданчик для майора (СИ)
В кабинете сидели три дамы – волчица, лисица и матерая медведица, способная в гневе справиться не только с Грачаниным, но и с его непосредственным начальником – видно было, что инспекторшу лучше не злить. Волчица долго перебирала бумаги, смотрела в компьютер, а потом заявила, что взыскание алиментов производится на федеральном уровне, по постановлению коллегии. На все вопросы – «кто подал на алименты?», «как мне узнать имя матери, где она проживает?» – Велько получил ответ: «Сведения не подлежат разглашению».
– И что теперь? Платить, не зная кому, не зная куда? – возмутился Грачанин. – Ни с того, ни с сего – бац, и прилетело. Это ошибка, у меня сомнений нет. Как это теперь доказывать?
– Сдайте тест, закажите генетическую экспертизу, – ответила волчица. – Дело не быстрое. Где-то через три месяца, максимум, через полгода, вам сообщат о результате. Если ребенок не ваш, получите обратно удержанные суммы.
– Где сдавать этот тест?
Майору Грачанину выдали адрес клиники, предупредили, что процедура платная – «как и с алиментами, расходы вам возместят в случае отрицательного результата» – и выставили вон, так и не позволив узнать, кто повесил ему на шею ярмо в виде несуществующего ребеночка.
В клинике Велько ждал облом – это уже и не удивило, судя по всему, день претендовал на звание «худшего за десятилетие». Анализы на установление отцовства принимали по понедельникам и средам. Разумеется, сегодня был четверг. Пришлось ехать домой, на радость престарелым шакалам со всех окрестных домов, цеплявшихся к нему с разнообразными требованиями: то им надо спилить молодую акацию, то заменить перегоревшую лампочку на лестничной площадке, то прислонить к стене упавшую дверь сарая – дерево превратилось в труху под ржавыми петлями.
– Может, я ее сразу в мусорный контейнер положу? – спросил Велько у председательницы домового комитета. – Она же негодная. Если петли на другую сторону переставить, всё равно проем уже закрывать не будет, вон, край словно погрызенный.
– Что ты! – замахала тощими руками престарелая шакалиха. – Нельзя выбрасывать, никак нельзя. Если кто-то умрет, козлы из моего сарая вытащим, дверь на них положим, и можно будет гроб поставить. У нас тут одни старики, мы…
– Не сметь никому умирать! – рявкнул майор Грачанин, заставляя шакалиху отшатнуться. – Не собираюсь я ни козлы вытаскивать, ни гробы ставить. Всем жить вечно! Поставленная задача понятна?
– Понятна, – пискнула председательница.
– Немедленно выполнять!
Дверь Велько все-таки прислонил, куда просили, лампочку заменил, акацию спилил и утрамбовал в мусорный контейнер, а потом плотно поужинал во дворе, в оплетенной виноградом беседке: старенькие шакалихи притащили туда кучу плошек с овощными салатами, большое блюдо с кусками жареной и запеченной рыбы – пожертвования из трех квартир – домашним сыром и горячим кукурузным батоном. За время трапезы Велько подобрел и обрел некоторую ясность разума – этому способствовало то, что злость растратилась в физических нагрузках, и, совсем немножечко, помогла воркотня шакалих и шакалов, сгрудившихся вокруг него на стульях и лавках.
Жители Плодового переулка обсуждали предстоящий праздник. Летнее равноденствие, оно же солнцестояние: Иоганн-Колосок у людей, Росица-Травница у лисиц и волков и Свадьба Солнца и Воды у шакалов. В двухэтажных домах в переулке жили, в основном, шакалы – сюда переселяли жителей общин, затопленных при строительстве водохранилища. Кое-где мелькали рыжие хвосты и серые волчьи спины – молодые наследники, рассеявшиеся по столицам воеводств, продавали жилье почивших стариков, не желая возвращаться в Минеральные Бани. Однако костяк оставался шакальим – вокруг двухэтажек были возведены сараи, выкопаны погреба, количество закатанных банок с маринадами и овощными салатами бдительно подсчитывалось домовыми комитетами и обсуждалось – или осуждалось – в зависимости от качества.
Шакальи планы – «украсим черешневое дерево лентами и фонариками» – помогли сообразить, к кому можно обратиться за советом в сложной ситуации. Гвидон, заместитель командира Лисогорского ОМОНа, был женат на шолчице Дарине, следователе по особо тяжким, работающей в воеводском комитете. Цепочка протянулась от варенья, фонариков и черешни – Гвидон недавно просил его помочь вытряхнуть из директора универсама сахар для общины – к личному впечатлению: Дарина сможет разобраться, выяснит, откуда взялся загадочный вычет. Если объяснить ей все сопутствующие обстоятельства и пообещать в случае надобности приезжать на любые разборки и, по мере сил, решать проблемы общины. Предположим, в течение полугода.
Майор Грачанин поблагодарил соседей за ужин, ушел в свою квартиру и немедленно позвонил Гвидону – а зачем тянуть, если Дарина наотрез откажется помогать, надо будет обдумывать другие варианты. Майор Вишневецкий отозвался почти сразу. Они обменялись приветствиями и поздравили друг друга с наступающим праздником, после чего Велько счел, что отдал достаточную дань вежливости и перешел к делу:
– Мне нужна помощь твоей жены. Добыть кое-какие сведения. Надо бы переговорить не по телефону, имеются всякие сопутствующие обстоятельства.
– Я у нее сейчас узнаю.
Велько напряг слух: похоже, Гвидон разговаривал с ним, одновременно ведя машину – вопреки запретам дорожной полиции. Пара неразборчивых фраз, тявканье шакаленка…
– Срочно? – спросил Гвидон. – До праздника или потерпит? Мы отгулы взяли, едем в Метелицу к родителям.
– Желательно до праздника.
Снова обмен неразборчивыми фразами.
– Тогда приезжай к нам, тут и переговорите. Мы на три дня. Завтра подготовительный день, Венчание Черешней, в субботу Свадьба Солнца и Воды, в воскресенье, после самой короткой ночи, второй день. Мама с батей сказали, что мы обязательно должны постоять возле свечи и забрать свадебные ветки.
– Ага, – сказал Грачанин, пропустивший черешню и ветки мимо ушей и вычленивший дни недели и даты. – Я завтра выходной, в субботу-воскресенье выхожу на сдвоенное дежурство, на двое суток. Когда удобнее подъехать? Завтра с утра? Днем? Ближе к вечеру?
– Дарине трубку передам, она тебе ответит.
Велько поздоровался, повторил вопросы.
– Долгий разговор?
– Не знаю. Наверное, не очень. Подъеду, когда тебе удобно. Хоть прямо сейчас, чтобы завтра не портить отдых.
– Давай сейчас, – легко согласилась Дарина. – Поужинаешь, поболтаем.
– Я, вроде, только что поужинал.
– Пока доедешь – растрясется. Я охранников на посту предупрежу, пропустят, подскажут, как проехать к дому. До встречи.
Велько положил телефон и заметался. От Минеральных Бань до Метелицы ехать не особенно долго, но ему нужно было срочно принять душ – спасибо акации и двери сарая – и заехать на заправку, чтобы залить полный бак.
Через полчаса майор Грачанин выскочил из квартиры, чуть не забыв бумажник, крикнул шакальей общественности: «Я по делу, когда вернусь – не знаю», хлопнул дверью машины и поспешно отбыл по направлению к Логачу и Метелице, мысленно репетируя предстоящий разговор и подбирая нужные слова.
Община, в которой жили родители Дарины Вишневецкой, отличалась от Плодового переулка как глянцевый журнал от бесплатной газеты «Секреты здоровья». Кованые заборы и калитки оплетала аккуратно подстриженная зелень, то тут, то там светились гирлянды, разгонявшие сумерки. На деревьях висели фонарики, ленты, картонные флажки с фруктово-ягодными картинками. Асфальт был чистеньким, не растрескавшимся, во дворах, возле крылечек, стояли корзины с разноцветной черешней, оцинкованные ванны и ушаты с водой. Никакой старой мебели, никаких прогнивших дверей, огрызков веников, ржавых кастрюль и прочего хлама, заполонившего пространство вокруг дома, где сейчас жил Грачанин – въезд в гараж пришлось разгребать, два мусорных бака под завязку набил.
– Машину загони во двор к соседке, я договорился, – крикнул ему Гвидон с порога. – Тетя Виктория! Тетя Виктория! Велько приехал, он сейчас к вам машину поставит.