Наследие Чёрного Мага (СИ)
– Чужой опыт – тоже опыт.
– Не каждый опыт полезен или приятен, – Ул дёрнула щекой. – Иногда… Забудь. Сам-то чем планируешь заняться? – смена темы, так смена темы.
Допив остатки сока, я посмотрел в окно, уже совсем рассвело, пусть до Василька снова займёт весь день.
– Проверю кое-что, есть в этих землях какая-то жуткая сила, поговорю с бородатым гномом и телепортируюсь к вам по метке.
– Если здесь есть сила, способная напугать парня с твоим самомнением, то нам лучше уехать побыстрее, – у Мороженки тоже закончился сок. – Раз заговорили о метках, ты знаешь, что задумали твои ученицы?
– Ты тоже моя ученица, – усмешка получилась сама собой, как-то так вышло, что три четверти моих учениц становились моими же любовницами. Однако… ни одна из них не вызвала у прежнего Зерефа желания укрепить отношения. – Вы, кажется, хотите сделать какое-то тату.
– Надо же, ты чего-то не знаешь, – это не было ехидством, удивлением или любой другой попыткой вызвать эмоции – усталость после дороги, ночи разговоров и нервов из-за действий призрака, вот что это. – Про бесконечно восстанавливаемую тренировочную зону хоть знаешь?
– Во-первых, я вам доверяю, во-вторых, у всех сильных волшебниц крутой нрав, «полигончик» специально создавался со встроенной матрицей на основе магии Времени, – болтовня закончилась, из шатра начали выходить. – Пойдём, нам пора, кажется, там прощальная сцена.
Догадка была верной, у шатра началась прощальная сцена: вся в слезах, одной рукой Венди держала старую шкатулку, другой обнимала низкорослого мага, мне не нужно было слышать из разговор, в такие моменты они все одинаковы, на каком бы языке ни звучали слова, зато одно было точно – это прощание. Эксидка парила рядом, пыталась выглядеть невозмутимой стервой, но такими трюками она лишь подчёркивала, как ей на самом деле тяжело расставаться; Мэв стояла рядом с Венди, положа руку ей на плечо, и кротко улыбалась, явно вспоминая себя до встречи с Юрием, Претчем и Варродом.
– Не плачь, девочка, теперь у тебя будут настоящие друзья, а не творения давно умершего волшебника, – не сказал бы, что смерть сильно ему навредила. Возможно, он смог сохранить большую часть волшебной силы.
– Они всё равно… мои… друзья, – подрагивая от плача, возразила Венди. – Я не хочу расставаться.
– Так надо, живые должны жить с живыми, скоро моя миссия завершиться… я смогу уйти на долгожданный покой, а ты… будь сильной, Венди, тебя ждёт великая судьба, я вижу это. Великая, – взгляд старика пал на мою одежду, – и красная, – так и скажи – кровавая. Впрочем, здесь нет ничего ужасного или впечатляющего, жизнь волшебников всегда сопряжена с рисками, не важно состоят они в боевой гильдии или мозолят пальцы над бумагами.
– Я… я буду скучать, – Венди покрепче обняла де-факто приёмного отца, кем бы призрак себя ни считал.
Прощание затянулось минут на тридцать, они не говорили, призраку старика и девочке хватило крепких объятий, последних для них в этой жизни, а потом… кто знает, возможно, когда-нибудь они пересекутся, у Судьбы на редкость поганое чувство юмора. К моменту, когда они разорвали объятия, слёзы высохли, им обоим было тяжело сделать этот последний шаг, но у них получилось, чуть позже им станет легче, Венди уж точно, в гильдии много хороший людей, а дома её ждут ещё две старшие сестрёнки.
– Не бойся перемен, Венди, – Робауль широко улыбнулся, – они могут пугать, могут казаться жуткими и мрачными, но перемены всегда идут во благо, – могу привести тысячи примеров обратно… забудем, у нас не философский разговор. – Если тебе станет грустно, посмотри на шкатулку… люди живут, пока о них помят те, кому они были дороги.
– Я не забуду… – Венди сжала шкатулку. – Обещаю.
– Идёмте уже! – кошка подтолкнула Венди в спину. – Не тратьте время Робауля, – кошка-стесняшка, ускоряет других, чтобы самой не разреветься. У неё с Мирой много общего, любимая продолжает прятаться за маской дерзкой оторвы с налётом стервозности.
– Я догоню, езжайте без меня.
– Усилю маячок, – Мэв всё правильно поняла. – На всякий случай. Венди, – наклонилась она к девочке, – ты когда-нибудь была в дилижансе герцога?! – маленькая волшебница мотнула головой. – Он большой! Он золотой!
– Он тупой, – кивнула Ул.
– Ты ничего не понимаешь в сверхкомпенсации! – гордо заявила моя архифея. – Важна каждая деталь, каждая мелочь, показывая характер, вкусы и натуру владельца.
– Например, какой он неудачник.
– Я не говорила про положительные качества…
Развлекали себя и ребёнка, дабы тот ни думал о грустном, девушки пошли в сторону дилижанса, совершенно «забыв» попрощаться с Робаулем, а может, правда забыли, для них ситуация крайне нервозная, но ничего, теперь у им будет чем себя занять.
– Спасибо за правильные слова, – сказал я, когда девушки, кошка и ребёнок скрылись в дилижансе. –В будущем они помогут Венди стать сильнее.
– Я поздно вспомнил, как ранимы бывают дети, – старик прикрыл глаза. – Слова той девочки с холодной силой напомнили о многом… да… о многом.
– Женщины такое любят, – кивнув, я повернулся к карлику. – Перейдём к другому делу. Ты знаешь, что за сила покоится в этом лесу? Сила, похожая на ту, что прокатилась по континенту четыре века назад?
Покривившись, старик посмотрел в сторону леса и… продолжил молчать, о чём-то размышляя, взвешивая за и против, пока, часа полтора спустя не дал ответ:
– Нирвана… там запечатана Нирвана, – радости в голосе не слышалось.
– Впервые слышу, – а это серьёзно. – Что такое Нирвана?
– Наше великое сокровище, наша гордость и наш палач, – голос старика надорвался. – Четыре века назад Ишгал захлестнула волна насилия, годами лилась кровь… этому не было конца, куда бы ни шли наши люди, они видели только одно – реки крови. В наши земли приходили чужаки… грабили, убивали… похищали… Мы решили остановить это – в сердце города мы создали Нирвану… Да, так было.
– Мало конкретики, – несколько бессвязная речь норма для ряда стариков… и призраков.
– Да… прости, ты не знаешь… Забываю. Нирваной стал наш великий город, мы создали могущественного голема, возвысившего нас над лесами, в подземельях мы спрятали артефакт с заклятием, способным влиять на умы людей – мы обернули ненависть любовью, мы забрали злые помыслы у людей Ишгала, вернув в их сердца мир и покой, – в груди разгорелся пожар злобы… они… что? – Так нирвиты спасли Ишгал от войн… за это мы заплатили страшную цену. Нирвана может обернуть зло добром, она же способна сделать добро злом. Все… чьи сердца колебались на грани… они навеки изменились, все, в том числе нирвиты… – моё тело покрылось чёрной дымкой. – Мы принесли ненависть и вражду в наш дом. Мы сумели отразить напасть внешних врагов, но пали от собственных рук… я был последним выжившим в тот роковой день.
Он… он только что признался? Четыре века… четыре века, четыре… века.