Зло, действуй!

Печалило то, что сумма, указанная под словом «Разыскивается», была весьма внушительной. Настолько, что могла простимулировать внимание и наблюдательность у многих желающих поправить свое финансовое положение.
Я опасливо отошла от объявления, прикидывая, как бы изменить внешность. Мой взгляд упал на уличный прилавок с овощами и фруктами. Среди прочего там был и нелущеный фундук.
Недолго думая, я направилась к нему. И, выгадав момент, когда торговка отвернулась, я прошла мимо ее лотка и прихватила пару орехов лещины. И тут же закинула в рот, отчего щеки стали выглядеть тяжелее, а лицо стало более квадратным. Вместе с выпученными глазами видок у меня, подозреваю, был еще тот. А свою темную макушку, которую можно было заприметить в толпе, решила прикрыть широкой пестрой шалью, которую углядела неподалеку. Она сушилась на веревке, натянутой меж окон второго этажа домов, которые стояли друг напротив друга через улочку. Достать ткань сама я не могла, а вот полтергейст…
– Хорошо, – проворчал дух, готовясь вселиться в ткань. – Постой давай на стреме пока…
– Мне уже стремно, – с готовностью отозвалась я. – Это считается?
Привиденистый напарник по умыканию постиранных шалей лишь посмотрел на меня таким с таким недоумением, с каким хипстер взирает на подойник, не иначе. Похоже, шутки дух не понял и не оценил. А жаль.
– Поговори мне еще тут, – фыркнул он, а затем стремглав полетел за добычей. В следующую секунду я увидела, как выглядит одержимость со стороны. Пестрая ткань вздулась парусом, кисти по краю полотна затрепетали, как живые, щелкнули прищепки, и трофей полтергейста спланировал мне на плечи.
Я накинула добычу на голову и устремилась с узкой улочки на более шумную и оживленную. Ту, что вела к воротам академии. И едва влилась в неспешный и не столь уж густой людской поток, как порыв ветра донес откуда-то сбоку досадливое:
– Только что же был сигнал! Вот зараза, опять амулет потух! Всю ночь за этой бздыхой носимся – и без толку. Вот как ее искать теперь, без маяка-то? – посетовал мужской, чуть простуженный голос.
– Да здесь эта зараза, печенкой чую! – отозвался второй.
Догадываясь, что речь обо мне, я аккуратно, бочком, не привлекая внимания спешкой, осторожно обогнула говоривших и поспешила затеряться среди прохожих.
И вынырнула из людского потока, только поравнявшись с высокими коваными воротами. Они были распахнуты, и я, недолго думая, шагнула во двор академии. Там вовсю кипела жизнь. Шумная, суетливая, нервная и веселая.
Кто-то сидел прямо на бортике фонтана, зажимая листы бумаги и что-то внимательно читая, другие бубнили себе под нос, явно повторяя… Лишь только взглянув на них, я почувствовала на кончике языка вкус волнения. Того самого, которое было у меня самой перед экзаменами или защитой диплома.
Интересно, они готовятся к поступлению или к выпуску? В равной степени могло быть как первое, так и второе…
Впрочем, не все были охвачены волнением. Среди разношерстной толпы юношей и девушек, погруженных в нервное напряжение, я заметила и других. Они были облачены в подобие униформы: колеты разных цветов, но одинакового покроя и с идентичными эмблемами, удобные темные штаны одного тона, высокие сапоги.
Так вот, всех этих форменных объединяло одно – чувство превосходства, написанное на их лицах. И примечательно, чем оно, лицо, выглядело более породистым, аристократически утонченным, тем надменности на нем было больше.
Похоже, обладатели колетов и эмблем – это уже поступившие. Адепты. А остальные, получается…
– Это вступительные экзамены? – шепотом спросила я призрака, не веря удаче: неужели я успела на зачисление?
Дух, к слову, уже не плыл рядом со мой, а вновь вселился в шаль. Хм, похоже, не я одна маскировалась…
– Да, – услышала я тихое у самого уха. – В имперской магической академии отбор проходит два месяца. В жатвень, когда весенний сезон балов остается далеко позади, а до нового, начинающегося с первым месяцем зимы, еще далеко, испытания на одаренность проходят аристократы. Также приемная комиссия оцениват их знания. И уже в первый месяц осени на оставшиеся места принимают простолюдинов.
 
Впрочем, как пояснил призрак, не все отпрыски благородных семейств поступают в академию. Если дар невелик, то могут ограничиться и домашним обучением. Чаще всего это касается аристократок. Для многих из них выгодная партия при дворе привлекательнее полевых практик, отработки заклинаний упокоения на погостах, кишевших нежитью, и прочих прелестей, которые зачастую входят в процесс обучения мага.
И сейчас шел как раз заключительный этап – теоретические экзамены для простолюдинов. На оценку уровня сил я уже опоздала.
Последнее мне, правда, сообщил не призрак, а щуплый светловолосый парнишка. Этот блондинчик, от светлой макушки которого отражались солнечные лучи, образуя едва ли не нимб, сидел прямо на мраморных ступенях центрального входа, читал конспект и плевать хотел на уничижительные взгляды, которые на него бросали адепты академии. Я присоединилась к нему, прижав своим бедром (чтоб не удрал раньше времени!) полу его добротного суконного сюртука, и без обиняков спросила:
– Што, магов покуда принимают? Аль эк-зи-мены, – я коверкала слова, стараясь, чтобы моя речь походила на какую угодно, только не на аристократическую. В этом весьма помогали орешки за щеками. – Уже тогось?
– Экзамены еще не тогось. – По поджатым губам Солнышка, как мысленно назвала про себя парня, я поняла, какого мнения он обо мне. Но то, что не проигнорировал, – уже хорошо. – Только ты уже опоздала. Проверка уровня сил вчера закончилась. Сегодня будет отсев только по знаниям, – тоном, далеким от ангельского, сообщил мой собеседник. С намеком таким сообщил: тебе, дескать, и не светит. А вот мне, может, и да…
– Когда дара нет, то и проверять нечего, – фыркнула я, немного сбившись с роли девушки из глухой деревни.
– А чего тогда пришла? – спросил блондин с интонацией «приперлась».
– А куды ж мне податься-то, если я чаровать не могу, а вот колдунство любое за раз рушу? – философски пожала я плечами, начиная все больше вживаться в роль. А что? Солнышко – отличный способ отрепетировать все, для того чтобы не теряться уже перед приемной комиссией. И я продолжила: – Мне так проезжий маг и заявил: шоб я, значится, в акадаямию енту магучую…
– Магическую, – машинально поправил Солнышко, таращась на меня во все глаза.
– И в нее тоже. – Я согласно кивнула и продолжила: – Поступала… Так прямо тот чародей и сказал. Токмо матом. Правда, это было после того, как он хотел в меня заклинанием шарахнуть, а не смог. Я тогда господину магу на порты пиво пролила, вот он и осерчал… – врала я как по писаному. Так в роль вошла, что на миг сама поверила, что я недалекая деваха, которая сама своего дара не осознает.
«Великолепно! – услышала я восхищенную оценку полтергейста. – Продолжай в том же духе, деточка».
Вот только в отличие от призрака Солнышко моих стараний не оценил.
– Брешешь! – безапелляционно заявил он. Я хотела было уже возмутиться, как парень добавил: – Баб-антимагов не бывает.
– Ну, значит, я мужик! – столь же уверенным тоном отозвалась я и развела руки в стороны.
Солнышко больше ничего говорить не стал. Ни возражать, ни утверждать. Просто затеплил на кончиках пальцев огонек и потребовал:
– Если не лжешь – забери.
– Не лгу, – упрямо отозвалась я, принимая вызов, а заодно навязывая свои правила игры: – А если втяну твою магию, ты мне поможешь.
Маг фыркнул, оценив, как я попыталась выжать из спора максимум выгоды, и согласился с моим предложением. Выражение лица у него при этом было таким, словно он уже мысленно отправил меня в лазарет.
Я дотронулась до пламени с надеждой: если меня смертельное проклятье не взяло, то что мне какой-то огонек… Пальцы все же слегка обожгло, но терпимо. А затем заклинание замерцало и исчезло.
– Ничего себе… – ошарашенно выдохнул Солнышко. Вид у него при этом был такой, словно блондинчик только что под лоскутами разорванного шаблона нечаянно похоронил логику, а заодно и веру в незыблемые законы мироздания.