Дочь самурая. Трилогия (СИ)
– Но ведь они защитили нас и восстановили Империю, – заметил один из них. – От кого? От тех кто смог подняться благодаря тому что они сломали страну в 1904? – резко возразил Кейтаро. Резкость была допустимой. Несмотря на то что все сидевшие вокруг стола были отменно воспитанными людьми с утончёнными манерами, они хорошо знали друга друга, хотя, возможно, и не были близкими друзьями, к тому же было выпито изрядно спиртного. При таких обстоятельствах правила вежливости становились более свободными. Все могли говорить откровенно, не выбирая выражений, и некоторые слова, которые в обычной обстановке могли стать смертельным оскорблением, воспринимались спокойно, и резкие возражения никто не воспринимал как обиду. Это тоже являлось правилом, но, как случается с большинством правил, далеко не всегда применялось в жизни. И хотя произнесённые здесь резкие слова не подорвут дружеских и деловых отношений, не все откровенные высказывания будут позабыты. – Чья честь не пострадала от русских царей? – продолжил Кейтаро. Он не произнёс слово «варваров», заметили присутствующие японцы. Дело в том, что за столом находились двое гостей. Один из них, вице-адмирал Шарль Мюзелье, заместитель командующего флотом королевства Квебек, проводил сейчас здесь свой отпуск. Другой, Джозеф Уоррен был видным английским дипломатом и входил в состав торгового представительства в Токио.
В отношении к ним сквозило вежливое презрение. И, хотя они были высокообразованными людьми и ценными союзниками, воспринимались они здесь чужакам, – сидевшим в комнате, казалось даже, что они ощущают неприятный запах, исходящий от чужаков, хотя выпили все немало сакэ, что обычно притупляет обоняние. Японцев не покидала мысль, понимают ли гайдзины, что оказанная им честь – всего лишь утончённый знак презрения. Нет, наверно. В конце концов, они тоже относятся к числу варваров, хотя, быть может, и принесут определённую пользу.
– Я согласен с вами, Ваше высочество, Альянс уже не представляет собой столь грозной силы, как раньше, но, уверяю вас, – произнёс Уоррен на блестящем английском языке выпускника Кембриджа, – их соединенный военно-морской флот весьма сильный противник. А против их сухопутных сил никто в мире не может противостоять. – Поэтому мы не сможем помочь вам прямой силой, но занять силы Альянса в Атлантике вполне реально… Уоррен выпрямил спину, стараясь выбрать положение поудобней, и пожалел, что нельзя сесть в настоящее кресло и выпить чего-нибудь покрепче. Сакэ, которым потчевали его эти маленькие высокомерные япошата, больше походило на воду, чем на джин – любимый напиток атташе.
– А что скажут представители квебекской стороны? – обратился он к Мюзилю.
– Признаться не вижу причин по какой мне следовало приехать сюда… – бросил тот с нескрываемым раздражением. Я ожидал что вы предложите создать некую третью – точнее четвертую силу. Ожидал хотя бы вчерне плана действий. Вместо этого я вижу, что вы собираетесь устроить демарш равный по уму и продуманности кабацкой драке.
– Я представлял себе тех кто мечтает возродить славу Франции более решительными… – скривился сиккэн.
Я и в самом деле представляю скажем так – оппозиционные монархии силы – и еще тех кто не забыл пламя над Парижем. Но это не значит что мы готовы подвергнуть угрозе разделить его судьбу Сен-Луи. – Я уже не говорю что ДША которые вы намерены привлечь к делу – то наш естественный враг. Но Англия до сих пор считает нас своим доминионом Канадой… Готов ли Лондон в частности предоставить официальные гарантии Королевству – или даже Республике Квебек?
– Я полагаю что… – осторожно начал британец… Что после того как новый союз займет свое место в мире – место принадлежащее ему по праву – то эти второстепенные вопросы можно урегулировать в рабочем порядке…
– Меrde! [17] – выругался адмирал. Англия даже встав из гроба не изменилась! Увольте – мсье! Если кто-то думает что мы просто сыграем роли в навязанном нам сценарии, к тому же повторяемом снова и снова со времен Наполеона III – когда тот таскал вам каштаны из огня Крымской войны – увольте! С вашего разрешения – откланяюсь! – он энергично встал, отпихнув кресло…
«Не очень много мы теряем…» – промелькнуло одновременно у англичанина и японца.
⁂Хикэри добралась до квартиры и открыла дверь, прижимая пакет с покупками к груди.
Добравшись до спальни, она бросила пакет на пол и прямо в одежде упала на кровать. Ее после всего произошедшего прорвало на дикий смех. Веселый день. И еще не вечер. Только пять часов. Скинув послуживший верой и правдой красный костюм, она убрала его в шкаф. Подобрав пакет, решила посмотреть, что ей как жертве агрессивной продажи смогли впарить. Сняв с первой покупки упаковку, обнаружила довольно красивое короткое кожаное платье. Хм, желание купить платье причудливым образом исполнилось. Но куда можно одеть это платье? Если она пройдется по улице в нем все мужики свернут шеи, а полиция задержит как проститутку.
Смущенно хихикая от этой мысли, она продолжила разбирать пакет с покупками. Ого, вот это сапожки!!!!! Высокая платформа, шпильки сантиметров семь, ремешки и завязки почти до колени. Чем сапоги хуже туфель? Ну-ка, ну-ка идите сюда…. Чувствуя как напряглись вытянутые мышцы ног, распрямилась спина, чуть приподнялась грудь. Повернулась к зеркалу. Так и есть – грудь кажется выше, ноги тоньше и стройней, животик стал еще более плоским. Посторонний зритель мужского пола, находись он в комнате, был бы доволен. Полюбовавшись на себя в зеркало сняла сапожки и легла на кровать.
Через час бездумного лежания на кровати Хикэри решила не откладывать на завтра свое обещание разобраться со шкафом и примерить красивое белье, тем более что время позволяло. А то вместо классической женской проблемы – нет места в шкафу и нечего надеть, совсем иная – что в шкафу – неизвестно. Через полчаса копания в шкафу кроме белья, брючных костюмчиков и непотребно коротких шортиков нашлось несколько коротких платьев, пара платьев длиннее, но с большими разрезами и декольте, много блузок и юбок. И как венец всего в отдельном ряду висело несколько наборов школьной формы. Синяя матросская блуза, коротенькая юбка, фуражка-картуз, туфельки на скромном каблуке… Что очень хорошо сочеталось с японской традицией кланяться всем подряд. Поклонишься и пожалуйста – продемонстрируешь либо грудь в расстегнутой блузке, либо трусики под приподнявшей юбкой.
Ну ношения этой формы – я избежать в любом случае не сумею.
Отложив форму пока в сторону, скинула халатик и занялась примеркой белья. Девушка мерила комплект за комплектом, впав в нездоровый азарт и забыв об усталости. Скромные лифчики с трусиками постепенно сменяли все более откровенные кружевные комплекты. Все эти вещи были жутко сексуальными, словно специально предназначенные для привлечения мужских взглядов, оставляя большую часть тела открытым. Трусики и лифчики такие крохотные и прозрачные что не скрывали ничего из того что стоило бы скрыть. Стало отчетливо понятно, что если кто – то сможет добраться до нижнего белья, его уже ничего не остановит!
Вставая, Хикэри уперлась рукой в кожу, и увидела брошенное платье. Понимая что поддается типичному женскому рефлексу примерить все что только попадет в руку, натянула кожу на свое тело. Тонкая черная кожа отлично облегало фигуру подчеркивая каждую выпуклость и впадину. Соски нагло и вызывающе проглядывали через платье, ноги были открыты значительно выше колен, а спина и попа были прикрыты только завязками. Встретив девушку в таком платье у любого парня встанут не только волосы.
«В таком наряде я выгляжу жутко развратно. Но не думаю что в ближайшее время я опять надену это платье с сапожками».
Наконец, изрядно уставшая и опустошенная вытянулась на постели и почти сразу уснула.
⁂7 августа 1992 года
раннее утро
Токио