Дочь самурая. Трилогия (СИ)

Иран
Ктесифон
аэропорт имени Хосрова Великого
Зал официальных делегаций
13 часов 20 минут.
Хикэри подозвала к себе Юкки и принцессу Дарию.
– Сестра, я забыла тебя расспросить, – Хикэри бросила взгляд на Дарию и продолжила, – о результатах поездки в Храм Огня. Стоит ли давать разрешение на строительство храма и не будет ли из-за этого храма каких-бы то ни было проблем?
– Данная вера, безусловно, вера Добра, – Юккки покосилась на ирани и видимо решила смягчать выражения, – однако ее коренные недостатки не позволят ей занять какое-либо место в сознании нашего народа.
В – первых, однозначное требование зороастризма почитать лишь одну из сторон мировой борьбы – Добра – будет трудно для восприятия синтоиста, привыкшего приносить жертвы всем богам, невзирая на их «моральные качества».
Во-вторых, для распространенного среди японцев христианства зороастрийцы останутся по-прежнему чужими: для христиан, искренне уверенных, что «Бог есть свет, и нет в нём никакой тьмы», «благоприверженность» уже недостаточна. Имеющиеся в зороастризме представления об изначальном единстве доброго и злого начал как порождений божественного Времени – Зурвана дадут повод ревнителям христианства ставить зороастрийцам в вину, что они-де «поклоняются брату дьявола»;
Во-вторых, для распространенного среди японцев христианства зороастрийцы останутся по-прежнему чужими: для христиан, искренне уверенных, что «Бог есть свет, и нет в нём никакой тьмы», «благоприверженность» уже недостаточна. Имеющиеся в зороастризме представления об изначальном единстве доброго и злого начал как порождений божественного Времени – Зурвана дадут повод ревнителям христианства ставить зороастрийцам в вину, что они-де «поклоняются брату дьявола»;
В-третьих, почти абсолютному препятствию широкому распространению зороастризма станет освящённое учением и традицией монопольное положение персов-атраванов, из которых набираются кадры для касты священников-мобедов.
Неважно, насколько праведным последователем учения Заратустры будет тот или иной новообращённый японец, – сделать карьеру по духовной стезе ему будет невозможно.
В-четвертых, не будет способствовать успеху прозелитизма и отвращение зороастризма к смерти, что полностью противоречит японскому менталитету.
В общем пусть будет, вреда не будет, пользы тоже, окромя того, что принцессе будет куда сходить помолиться.
– Принцесса Дария, – Хикэри перевела взгляд на ирани, – ты слышала Юкки, и у тебя есть какие-нибудь возражения?
И эта серая мышка?? Даже не верится. Но как Юкки на нее смотрит… Принцесса Дария…
– Мне нечего возразить по-существу, то, что в Иране и для ирани создано, должно там и оставаться, хотя мне, безусловно, будет приятно сходить в храм огня вдали от родины. Но не более того.
– Значит все хорошо, Юкки напиши доклад императрице-матери, а я тем временем поговорю с Его величеством о том, где Дарию разместить… Хотя, скорее всего тебя разместят в покоях у Юкки, там пустуют покои компаньонки. Надеюсь, ты не обидишься на их скромность. Юкки лично просила Ее Величество о скромной обстановке своих комнат и об исключении роскоши в любой форме. Так что и твои комнаты будут не роскошно отделанными.
Единственно, о чем я хочу попросить, – Дария склоняется в поклоне, – это о нормальном размещении моих двух служанок и о возможности расставить свою библиотеку с любимыми книгами.
– Я думаю, с этим не будет проблем, – Хикэри подзывает к себе секретаря, – Арэто сообщи в Акасака, пусть приготовят покои для принцессы Дарии и сообщи, что принцесса Юкки просит поместить ее и сопровождающих ее служанок в покоях компаньонки.
– Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество…
⁂
– Ваше Императорское Высочество! – Командир экипажа отдал рапорт Хикэри, – корабль к полету готов. Докладывает командир корабля гвардии подполковник авиации Гладун Петр Васильевич.
(«Привет старому знакомому!»)
 
До Дели нам лететь примерно два часа.
– Благодарю, полковник – Хикэри направилась к трапу.
Хикэри, Юкки, Дария и Ёкота заняли первые кресла. Три серебряные фрейлины и ее секретарь заняли второй блок кресел. В малом салоне поместились служанки. Одна фрейлина со служанкой заняли места в медицинском отсеке рядом с кроватью Хиршад.
Стюардесса закрыла входную дверь. В салоне становится тихо…
«Ваше высочество Великая принцесса Хикэри, принцесса Юкки и сопровождающие их лица, командир корабля и экипаж от имени Гвардейского авиакрыла гвардии Российской империи приветствуют вас на борту сверхзвукового пассажирского самолёта Су-50, выполняющего спецрейс литера «А» по маршруту Ктесифон, аэропорт имени шаха Хосрова Ануширвана.
– Дели, аэропорт имени Неру. Полет будет происходить на высоте 16000 метров со средней скоростью 1700 километров в час. Время в пути – два часа. Весь полет будет проходить под эскортом истребителей.
Стюардесса провела стандартный инструктаж о правилах поведения на борту.
Включили спокойную музыку.
Через несколько минут все уже ощущали ровный хор трех двигателей сверхзвукового, работающих на малом газу. Су-50 начал разбег.
⁂
В иллюминаторы были видны силуэты истребителей эскорта. Тоже фирмы Сухого – но только Су-29. Не самые новые – им на смену уже шли «тридцатьчетвертые» – но все еще сильнейшие в своем классе.
Стюардессы разнесли воду, соки и легкие закуски. Юкки набрала себе тарталеток с мясом краба.
К Хикэри подошла «серебряная фрейлина».
– Ваше высочество, Хуршид проснулась.
– Сестра, зачем ты взяла эту распутную убийцу с собой, – Юкки была немного возмущена.
– Не гневайся, сестра, – Дария положила руку на коленку Юкки, – я в курсе этой истории, мне ее перед отлетом рассказал принц Дарий. Я расскажу тебе правду об этой девушке.
– Дария расскажи Юкки правду, а я пошла общаться с доставшейся мне… – Хикэри на минуту задумалась, – Ширин…
– Почему Ширин? – Юкки удивилась до такой степени, что застыла с тарталеткой в руке.
– Его величество шаханшах подарил Хуршид как одушевленную вещь не имеющую имени, – Дария сжала коленку Юкки, – она официально казнена. То, что в самолете просто вещь без имени. Великая принцесса даровала ей имя, это очень благородно с ее стороны. Так вот сестра, подлинная история той, кто ныне именуется Ширин, такова…
Хикэри в сопровождении Ёкоты вошла в медицинский отсек. Бледная изможденная Хуршид лежала на кровати и ей делали перевязку. Хикэри посмотрела на тело.
– Что это за ссадины на лице, синяки и порезы на теле и что за следы крови на внутренней поверхности бедер?
– Отвечаю Вашему императорскому высочеству (Хикэри заметила как у Хуршид, впрочем, уже Ширин, удивленно расширились глаза), – «серебряная» склоняется в поклоне, – ссадины на лице и синяки от камней которые добрые горожане кидали в нее, порезы от острых палок которыми они в нее тыкали, следов пыток много, но они все более чем пятнадцатидневной давности. Кровь на бедрах говорит о том, что ее при приготовлении к казни лишили девственности согласно древним персидским законам. Переломы простые, без смещения, зафиксированы, воспаления не наблюдается. Но заживать будет долго из-за общего истощения организма и стресса.
Стоящая в дверях Юкки матерно выругалась по-русски, перейдя впрочем, потом на японские выражения.
Тихоня, а такие слова знает… Однако дикие законы – девственниц перед казнью дефлорируют. Надеюсь как в Древнем Риме – статуэткой местного бога похоти а не членом палача! Как будто казни недостаточно или на тот свет нераспечатанную не примут!
– Могу ли я узнать, кто вы и где я нахожусь? – Ширин попыталась сесть в кровати, но у нее ничего не получилось, – и какова моя участь?
– С Вашего позволения, великая принцесса, – Ёкота, отвесив поклон Хикэри, подошел к Ширин, – вы находитесь в самолете Кронпринцессы Хикэри, дочери повелительницы Альянса Асэми, Великой вдовствующей императрицы-матери Империи Ямато. Рядом с ней младшая дочь вдовствующей императрицы – матери принцесса Юкки.