Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Пойдешь с нами. Будешь проводником и переводчиком, – холодно сказал Костин. – И не вздумай ныть о своем Пророке, он далеко, а я близко.
Но Мурад и не помышлял о сопротивлении. Это вообще психологически сложно сделать в мокрых штанах. Как только руку новому хозяину целовать не кинулся… Костина передернуло от отвращения, когда он видел эту заросшую призванными изображать бороду куцыми волосенками рожу. Раб, причем потомственный. Радостно втаптывающий в грязь тех, кто по какой-то прихоти судьбы оказался ниже его, и с готовностью падающий на колени перед сильным.
– Дай ему штаны, – повернулся лейтенант к Антонио. – И водой его, что ли, окати – воняет.
Хозяин дома, до того молча стоявший в отдалении… интересно, что он слышал, а что нет… повернулся и, сгорбившись, двинулся к дому. Каталина по-прежнему стояла рядом. Лейтенант кивнул головой в сторону пленного:
– Отвечаешь головой.
Девушка только кивнула. Впрочем, он в ней сейчас не сомневался, в конце концов, один раз она Мурада пистолетом по голове уже отоварила, надо будет – повторит. Да и голыми руками, скорее всего, справится, чему-то же ее учили, а эта шпана испуганная противник несерьезный. Сам же Костин направился к трофейной машине – прежде чем воспользоваться транспортным средством, следовало понять, на что оно способно.
Машина как машина. Пикап, большой, такие очень любят в Альянсе, на периферийных планетах, но и в других местах не брезгуют. Широченные кожаные кресла, которые перед использованием стоило бы, наверное, протереть спиртом – мало ли каких паразитов таскали на себе прежние хозяева. Панель хороша – простая и понятная, управление стандартное, двигатель, судя по показанию бортового компьютера, лошадей этак в триста, топлива полбака. В кузов запросто влезет тонны полторы, навскидку определил Костин. Правда сейчас там, укрепленный на грубо и кустарно, но качественно приваренной металлической дуге, стоял пулемет стандартного полудюймового или, как любят говорить в Альянсе, пятидесятого [155] калибра. Система, правда, незнакомая, очень длинный ствол, но механика – старый добрый Браунинг. Видимо, местные умники постарались, испанцы, частенько баловались производством нелицензионных клонов устаревшего оружия.
Здесь же, вдоль борта, уютно расположились тренога, чтобы пулемет можно было ставить вне кузова, и запасные канистры с топливом. Соляр, причем залиты под пробку. Тот, кто заливал, хорошо понимал: чем меньше воздуха – тем меньше вероятность, что случайно рванет от шальной пули. Коробки с патронами к пулемету… Рядом, в зажимах, отличный немецкий автоматический карабин со штатной оптикой и интегрированным глушителем. На дистанции до полукилометра штука точная и убойная. Кто бы ни собирал это транспортное средство в дорогу, человек это был предусмотрительный, в оружии разбирался и готовился как минимум к небольшой войне. А вот запасных патронов к карабину не нашлось – видать, остались в карманах кого-то из почивших в выгребной яме налетчиков. Ну и черт с ними. Костин достал оружие, отстрелял три патрона в хорошо видимый над забором фонарный столб на противоположной стороне улицы, поглядел, как брызнула щепа, и остался доволен. Пристреляно оружие что надо, гран мерси покойному хозяину, хоть что-то хорошее в жизни сделал.
В общем, богатое им наследство оставили, особенно с учетом пистолетов-автоматов, снятых с убитых. А вот под ногами грязно, видать, не любили прежние хозяева мыть сапоги. Ну и черт с ними. Костин легко перемахнул через борт, гулко бухнув подошвами о твердую землю. И с удивлением обнаружил, что во дворе собралась толпа человек в полсотни. Это как же он их не увидел-то, а? Игрушками скорострельными так увлекся, что ли? Впрочем, без разницы. Куда хуже, что лица у всех мрачнее тучи и пялятся, что характерно, на гостей. Ох, как бы не пришлось тут кое-кого вразумлять.
– Ну, здравствуйте, селяне и селянки, – нарочито бодро улыбнулся он. – Чем обязан вашему… хм-м… вниманию?
 
Толпа молчала, и было в этом молчании что-то испуганно-угрожающее. Костин терпеливо ждал. Первое правило штурмана – не спешить. Незачем бежать впереди паровозного дыма. Какова бы ни была причина, согнавшая сюда этих людей, им стоило опасаться Костина больше, чем ему их. Хотя бы потому, что за его спиной империя, не умеющая и не желающая прощать хамство, а сам он при нужде способен выдернуть ноги любому из собравшихся здесь жителей деревни. Честно говоря, он всерьез надеялся, что люди потопчутся и разбредутся, но у какой-то из женщин, которых здесь, что закономерно, было подавляющее большинство, лопнуло терпение. Ростом она уступала Марии, но габаритами была ей под стать, так что, шевельнув могучим бедром, легко отодвинула с дороги какого-то неслабого на вид мужика и, будто старинный линкор под всеми парусами, выплыла вперед.
– Имперец… Зачем ты здесь? Что тебе нужно? Вы и так хорошо живете, что вам от нас-то надо?
Костин задумался на миг. Хорошо живут… Наверное, так и есть. Хорошо живут, потому что не боятся трудностей. У империи освоена куча богатых ресурсами, но неудобных планет, от которых другие в свое время отвернулись. Хорошо живут… На планете, с которой лейтенант родом, до сих пор выживает лишь три ребенка из четырех, и это несмотря на все ухищрения медиков. Повышенная гравитация убивает не хуже пуль, а когда-то, в начале колонизации планеты, от нее погибало и вовсе до трех четвертей новорожденных. На Малом Архангельске людям при рождении вживляется блок, вырабатывающий арадиатин, иначе радиация планеты убьет его в течение нескольких дней. Хорошо живут! И стоят на мостиках боевых кораблей, вкалывают, как проклятые, рискуют шкурой, а все потому, что помнят, куда, в какую яму их при первом же удобном случае спихнут «цивилизованные» соседи. Хорошо живут…
Вот только изнанка такой хорошей жизни никому не видна. Да и, откровенно говоря, неинтересна. Все видят сильнейшие в мире звездолеты, лучших во всем человечестве солдат, высокие заработки. Но, с другой стороны, какая разница? Пускай видят, что хотят. Главное, чтобы под ногами не путались.
– Да, живем нормально, жаловаться грешно. А вы завидуете, что ли?
– Зачем ты пришел? Ты убил этих… За ними придут другие.
– Так убейте их, – пожал плечами космонавт. – Это ваши дома, а они – враги. Врагов прогоняют или убивают. Еще вопросы?
Похоже, местных, истинных европейцев, такая логика поставила в тупик. Костин лишь с неподдельным безразличием на лице наблюдал за ними. Сам он никакой ущербности в предложенном варианте не видел, именно так в империи поступали последние несколько веков. За что, кстати, соседи русских часто ненавидели, но притом всегда боялись и уважали. Если же здесь этого не понимают… Вырождаются, значит, это без вариантов. Люди на планетах фронтира обычно скорые на подъем и резкие на ответ, здесь же не пойми что. Стоят, мнутся…
– Да что вы его слушаете! – взвизгнул вдруг один из мужчин, невысокий, с редкими седыми волосами. До того он стоял во втором ряду, практически скрытый широкими плечами односельчан, но сейчас они расступились, разом выставляя его на всеобщее обозрение. – Он их убил, они нас придут убивать! Надо его скрутить и выдать, пускай сами разбираются.
Толпа заворчала и, похоже, в голосе людей звучало одобрение. Ну, надо же, подумал Костин холодно, они боятся этих немытых арабов, те умерли, столкнувшись со мной, а теперь местные думают, что сумеют меня скрутить. Какая-то извращенная логика. Он повернулся к пленному:
– Этот нас сдал?
Мурад, уже переодетый в штаны и куртку хозяина, поношенные, зато чистые, быстро-быстро закивал головой. Костин хмыкнул:
– Надо же, так я и думал. А иди-ка сюда, мил-человек, покажи мне, какой ты храбрый.
Персонификация того, кому сейчас первому начнут бить лицо, пришлась мужичку не по вкусу, и он попытался сдать назад, однако там было не протолкнуться. Толпа – она, конечно, толпа, но состоит она все же из людей. Самых обычных, боящихся смерти и боли. И еще много чего, включая имперских офицеров. А потому, пока эта безликая масса не озверела, утрачивая инстинкт самосохранения, когда есть конкретный человек, который, считай, вызвался идти первым, его и вытолкнут вперед. Обратной дороги здесь не предусмотрено.