Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Достаточных сил под рукой не оказалось, и собирали всех, кого могли, в том числе и курсантов военных училищ. Та еще солянка сборная получилась, хорошо еще, практически все бунтовщики наложили в штаны от одного вида закованных в боевые скафандры фигур и разбежались по кустам. Живо сообразили, обезьяны, что одно дело навалиться толпой на плохо вооруженных и не ожидающих нападения штатских и совсем другое – солдаты, умеющие, а главное, желающие убивать. Было, кстати, за что, поэтому и разбежались. Тем не менее, порядок наводить пришлось еще месяц, и насмотреться Костин успел всякого.
Так вот, поведение такое, как у этого водителя, он наблюдал на Калахаре сплошь и рядом. И это Костину не нравилось совершенно, просто потому, что нельзя человека пугать слишком долго и слишком сильно, у каждого есть свой порог. Тот, кто перешагнет его, или ломается, превращаясь в покорное животное, или ему становится наплевать и на чужую жизнь, и, что важнее, на свою. В таком случае ожидать можно чего угодно, а непредсказуемость опаснее всего. Здесь, правда, захватчики появились не так давно, но, похоже, успели наследить, а значит, опасность совсем не умозрительная.
К машине он подходил не торопясь, с максимально спокойным выражением лица. Даже не улыбался – мало ли, как человек отреагирует на улыбку. Не то чтобы он хоть немного боялся, в своих силах лейтенант был полностью уверен, но зачем лишние осложнения? Для него сейчас важно было получить информацию и, возможно, помощь, а не доказывать всем и каждому, что он здесь самый крутой. Так, скорее всего, и есть, но доказывать что-то совершенно незнакомым, безразличным ему людям пустая трата сил и времени.
К тому же он и так знал, что выглядит устрашающе. Десантный комбинезон в боевом режиме мимикрировал, и чтобы не пугать человека видом бесплотной фигуры из чуть мерцающих пикселей, пришлось его деактивировать. Однако и без того пригнанный по фигуре камуфляж, высокие берцы, черный берет на голове… Супермен из дешевого боевика. Причем, если верить тому, что снимают в Альянсе, в Голливуде, из тех, кого принято называть плохими парнями. Ну и ладно, не раздеваться же из-за этого. Вчерашнего, хе-хе, казуса более чем достаточно.
Из окна с опущенным и, судя по виду, уже вечность не поднимавшимся стеклом на Костина глядели усталые, выцветшие глаза немолодого уже человека. Сколько ему лет, определить с ходу лейтенант не решился, да и мало его это интересовало, откровенно говоря. Сидит, не дергается, а главное, не паникует, значит, как минимум, к разговору способен. Ну что же, начнем, помолясь.
– Старший лейтенант Костин, Российский императорский флот…
Через двадцать минут они уже ехали по дороге, и потрепанный рыдван выдавал на удивление неплохую скорость. Правда, скрипел при этом нещадно, однако подвеска вполне справлялась с большинством ухабов. Такие пикапы без особых изменений производили еще с докосмической эпохи, и если на Земле найти их вряд ли получилось бы, то на окраинных планетах с их невеликим технологическим потенциалом древние машины чувствовали себя вполне уверенно. Так что подвеску до ума за столько лет довести смогли, что она сейчас и демонстрировала.
Хозяин этого драндулета, убедившись, что незнакомцы против него ничего не имеют, болтал без умолку. Картинка, вырисовывающаяся при этом, была неприятной, но ситуацию не проясняла. Тем не менее, кое-что интересное Антонио, так звали водителя, все же рассказал.
Итак, чужаки появились разом во многих местах. Все верно, Костин этому даже не удивился. Нормальную оборону наладить никто не успел, а потому десант высаживался, стремясь захватить сразу возможно большую территорию. Не плацдармы, которые легко удержать, не стратегически важные центры, а все и сразу, до того, как местные сообразят опасность положения и, взяв ружья и навахи, уйдут в леса, которых на планете хватало. Партизаны, стреляющие из-за угла и поднимающие на ножи зазевавшиеся патрули, штурмующих не прельщали.
Выбранная захватчиками тактика была спорной, поскольку распыляла силы и добиться их концентрации на конкретных направлениях не позволяла, однако сработала. Видать, десанта нагнали изрядно, да и орбитальными бомбардировками не гнушались, так что планету они поставили под контроль буквально за несколько часов. Отдельные очаги сопротивления подавили, после чего принялись расползаться, как раковые опухоли, захватывая не только города и деревни, но и мелкие, в два-три дома, поселения. В этих они, правда, закрепляться не пытались, только запугивали и разоружали местных, но главное было сделано, сопротивляться на Малой Севилье разом стало некому.
 
Вот так оно и бывает. Довольно многочисленное население, вроде бы не трусы, куча стволов, и – ни одного лидера, который смог бы их организовать, а потом повести в бой. Предки, те, которые открывали новые континенты и шли через гнилые болота за золотом инков, в гробу бы со стыда перевернулись. А лидера как не было, так и нет, с ними испанцам в последние столетия вообще не везло.
Зато есть у них откуда-то твердая уверенность, что кто-нибудь обязательно придет и спасет. Вон, Антонио чуть на своем сиденье не подпрыгивает от восторга, для него появление имперского офицера ассоциируется с эскадрами линкоров и десантными капсулами, в которых, тесно сжатые сиденьями, плечом к плечу сидят закованные в броню русские солдаты. Уж они-то порядок наведут и захватчиков выгонят! Что же, может, так и будет. А может, и нет. Случались прецеденты и того, и другого. Империя вмешается, только если сочтет, что ей это выгодно. Но, в любом случае, флот придет сюда не завтра и не послезавтра, как наверняка рисует сейчас в радужных мечтах этот абориген.
И, кстати, кто на них напал, Антонио так и не понял. Мужчины… Ну, это понятно, хотя в армиях большинства стран женщин тоже хватает, вряд ли он видел что-нибудь серьезнее патруля, а в него, скорее всего, поставят людей однополых, так проще. Говорят на незнакомом языке, но всегда при них есть переводчик, шпарящий по-испански не хуже местных. Все в камуфляже – это тоже понятно. Высокотехнологичное снаряжение стоит дорого, а потому в большинстве массовых армий обычные солдаты по-прежнему щеголяют в обмундировании, начавшем использоваться столетия назад. Судя же по составу флота, висящего на орбите, кто бы его ни послал, к развитой их страну не отнесешь. Бородатые все как один, даже самые молодые, у которых на подбородке три волосинки в шесть рядов. Опять же ни о чем не говорит, пристрастия к такого рода украшениям в армиях стран третьего мира бывают. А вот в серьезных армиях – нет, потому что даже в тактическом шлеме борода серьезно мешает. Там же датчики, а им надо иметь контакт с кожей.
Кстати о птичках, Костин, продолжая слушать Антонио (ничего интересного, но мало ли), поскреб колючий подбородок. Надо побриться, что ли, а то и сам скоро бородой зарастешь. Девушкам нравиться перестанешь. Хотя единственная находящаяся в шаговой доступности девушка сейчас полулежит на заднем сиденье, больше напоминающем средних размеров диван, и, судя по выражению лица, то ли дуется на что-то, то ли блаженствует, украдкой массируя ноги. И таким, как она, лейтенант Костин точно не подходит. Не прынц, куда деваться…
Додумать эту мысль он не успел. Пикап, в очередной раз взревев двигателем, въехал на улицу местной деревни, выросшей, как Костин уже знал, из временной базы лесорубов. Ну, временное – самое постоянное, и правило это характерно не только для России. Были несколько мобильных домиков-балков на десяток человек. Потом один привез жену, второй столковался с дочерью местного охотника, повариха взяла в оборот какого-то недотепистого, но работящего парня… Прошло два года – и вот вам деревня, семь домов. Кто-то, естественно, уехал, но большинство прикипели к этой земле, и сейчас деревня разменяла шестое десятилетие. Обычное дело, случается на многих планетах.
Сейчас деревня – одна улица, слегка запыленная, и неровный ряд крепких разномастных домов, удивительно напоминавших Костину те, что строили на его родной планете, – выглядела пришибленной. Именно так. Вот ты идешь, никого не трогаешь, и вдруг тебя из-за угла раз! – и пыльным мешком по голове. И ты стоишь, обсыпанный с ног до головы непонятно чем, и для здоровья вроде не опасно, и пошевелиться лишний раз страшно. Люди на улице вроде и есть, но они не идут – шмыгают из калитки в калитку. Нет вездесущих старух, перетирающих кости всем подряд, не бегают дети. Все замерло, словно бы в ожидании чего-то страшного.