Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Здесь горел ровный белый свет, практически не оставляющий места для тени, но в то же время не напрягающий глаз. Светились, как и много лет назад, экраны, покрытые все той же вездесущей пылью. Мигали какие-то лампы, сразу и не поймешь, что означающие. В целом архитектура помещения выглядела немного архаично, но вполне функционально. И в единственном занятом кресле, затянутый в мундир с адмиральскими погонами на плечах, сидел скелет.
Медленно приблизившись к нему, Серов прочитал выцветшую надпись над левым нагрудным карманом. Повернулся к остальным:
– Это он…
И встал по стойке «смирно», вскинув руку к козырьку. Док и Кобра четко, словно на плацу, повторили его движение. Дана с легким запозданием последовала их примеру, шепотом спросив:
– Кто это?
– Это? – Серов повернулся к ней, устало опустив плечи. – Это адмирал военно-космического флота Альянса Генри Лафкрафт. Последняя легенда обитаемого космоса, и самая яркая. Единственный флотоводец, под началом которого счел бы за честь служить любой космонавт, вне зависимости от национальной принадлежности и гражданства.
– И вы?
– И мы…
Словно в ответ на это свет в рубке вдруг плавно ослаб, и перед русскими начала медленно проявляться голограмма. То же помещение, то же кресло… Только сидящий в нем человек был живой. Высокий, это было видно, несмотря на то, что он сидел, с коротким ежиком темных, начинающих седеть волос и тонкими, аристократичными чертами лица. Совсем как в учебнике истории, разве что на сером повседневном комбинезоне не было россыпи орденов почти всех стран, как на парадном портрете.
Он смотрел, и вошедшим показалось вдруг, что нет разделяющей их бездны времен. Что адмирал видит именно их… Словно в ответ на это, губы Лафкрафта тронула легкая, удивительно доброжелательная улыбка. А потом он заговорил.
– Здравствуйте. Кем бы вы ни были, если вы слушаете это сообщение, значит, меня уже нет в живых…
В кают-компании «Фаэтона» все четверо буквально рухнули кто куда. Девушки на диван, Серов – в свое любимое кресло, а Док и вовсе сел на пол, привалившись к стене и вытянув ноги. Наступило тягостное молчание. Все они сегодня вымотались, не только физически, но и морально, и хотелось только хотя бы ненадолго отрешиться от забот. Увы, этому было не суждено случиться, ибо самый уязвимый член экипажа оказался одновременно и самым любопытным.
– Кто такой этот Лафкрафт? – Дана нашла в себе силы и из положения «растекся» переместилась в позу «полусидя». – Вы же там выглядели, словно по вам каток прошел.
– Говорю же, последняя легенда, – мрачно ответил Серов, но настырную девчонку его ответ не удовлетворил.
– Да что в нем такого легендарного?
– Это ты спрашиваешь?
Хотя вопрос задала Кобра, на Дану смотрели удивленно все трое. Девушка чуть стушевалась:
– Ну да… А откуда мне знать?
– Вообще-то это был ваш адмирал, – заметил Док. – Его что, уже даже из школьной программы вычеркнули?
– Честное слово, никогда о нем не слышала.
– Ценит Альянс своих героев… – со странной интонацией протянула Кобра.
– Ну так хоть вы бы объяснили. Вместо того, чтоб язвить…
– Объяснить? Это можно, – Серов принял вертикальное положение, выудил из шкафа кисет с табаком и трубку и принялся старательно ее набивать. Вообще-то, курение на борту являлось нарушением дисциплины, однако сам факт, что у настоящего космического волка есть трубка, и он ею периодически пользуется, давно вошло в разряд многочисленных, освященных временем флотских традиций. Бороться с ними не пытались, просто командование закрывало глаза, а курильщики не злоупотребляли. Лично Серов пользовался трубкой раз в два-три месяца, после большого нервного напряжения вроде тяжелого боя. Ему важен был даже не табак, а сам процесс ее набивания и раскуривания, действующий на него успокаивающе. Своеобразная релаксация. – Скажи мне, что ты знаешь о столкновении с Иными?
Ну, об Иных Дана, разумеется, знала. В пределах школьного курса. Два абзаца. Слишком уж значительное событие было, чтобы его обошла даже известная своими странностями образовательная программа Альянса.
Если кратко, то за время освоения галактики (учитывая соотношение числа заселенных людьми планет и собственно масштабы Млечного Пути, эта официальная формулировка вызывала у многих грустный смех) человечеству не раз попадались артефакты исчезнувших цивилизаций. Ну, вроде той башни на Блефуску. Реальной ценности они не представляли, доказывая лишь, что земляне не одиноки во Вселенной. В любом случае их создатели или сгинули в незапамятные времена, или давным-давно покинули эти места. И лишь один-единственный раз людям пришлось встретиться с «братьями по разуму».
Эти самые «братики» вынырнули неизвестно откуда более шестидесяти лет назад, имея приличных размеров флот и хамские намерения. То есть постарались человечество завоевать, но в первом же сражении оказались биты и позорно свалили неизвестно куда, не оставив никаких материальных свидетельств своего пребывания, за исключением с трудом поддающихся идентификации обломков. Именно это Дана и рассказала, и, откровенно говоря, все написанное в учебниках было правдой. Только очень сухой правдой. Именно это Серов и сказал, мучаясь с никак не желающей раскуриваться трубкой. На вопрос же о подробностях тех событий, он лишь вздохнул и честно признался:
– Все было куда хуже и страшнее. Откровенно говоря, если бы не Лафкрафт, проблем мы все тогда поимели бы массу.
А ведь тогда действительно расклады были неприятные. Иные вывели свой флот в трехмерное пространство в районе небольшой периферийной планеты, вроде Малого Квебека, только чуть гуще заселенной. На орбите – две орбитальные крепости второго класса, флот – три старых фрегата и полицейские суда. Все вместе смогло бы задержать врага буквально на несколько минут, но так уж получилось, что рядом шел с небольшой эскадрой Лафкрафт, тогда еще коммандер. Звание небольшое, эскадра соответствующая. Никто бы и мыслью не попрекнул, бросься Лафкрафт наутек – по всем законам тактики его корабли размазали бы едва ли не быстрее, чем планетарную оборону. Тем не менее он не только остался, но и сделал невозможное. Построив гибкую систему обороны с опорой на орбитальные крепости, Лафкрафт продержался в течение тридцати шести часов против сорокакратно превосходящих сил противника. Ровно столько, сколько потребовалось объединенным силам быстрого реагирования для броска к месту сражения. Ну и, естественно, наглецов, решивших пощупать человеческие миры на прочность, ждала немедленная и жестокая экзекуция. Как оказалось, бывают ситуации, когда силы Альянса и Империи прекрасно могут работать совместно, и, обладая теперь уже двойным перевесом в численности и тройным в огневой мощи, они асфальтовым катком прошлись по тем врагам, которые не успели разбежаться.
От эскадры Лафкрафта, которую с момента начала боя уже списали в неизбежные потери, уцелело два корабля. И командующий ими не только стал героем в глазах всего человечества, но и начал стремительный взлет.
– …Я общался с теми, кто знал его лично. Все говорили, невероятный был человек. Офицер и ученый, дипломат и исследователь… Он был редким сочетанием жесткого, прагматичного и циничного профессионала и романтика космоса, романтика дальних странствий… Его книги, и не только по тактике, но и по естественным наукам, и даже художественные, переводились на все языки мира и переиздаются до сих пор. Брался за всё – и всё у него получалось. Популярность имел невероятную. Честно говоря, если кто и сумел бы объединить человечество, так это он. За ним бы пошли, не раздумывая. Но Лафкрафту было наплевать на карьеру и власть. А потом он исчез, и все гадали, что же случилось. Вот это и случилось. Черт!
– И вы не скрываете, что он и впрямь был лучший? Притом, что служил во флоте ваших врагов?
– Не врагов, а вероятных противников. Большая разница. Мы Альянс никогда не считали врагами. Скорее, теми, с кем надо вести себя крайне осторожно и быть готовым постоять за себя.