Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Который день его не оставляли мысли об неправильности происходящего. Слишком много нестыковок, причем с самой первой минуты, от детской ошибки имперских спецслужб до совершенно невнятного и бессмысленного нападения на фрегат и легкости, с которой удалось выйти на местного информатора. Конечно, возможно, он из-за своего непрофессионализма в данном вопросе просто не видел чего-то, сразу же расставляющего все нюансы по своим местам в соответствии со стройными законами логики. Может, и так, вот только чем больше Серов размышлял, тем сильнее у него было впечатление, что оказался он в центре какой-то грандиозной интриги. И настроения это ему отнюдь не улучшало. В такие жернова попадешь – не заметишь даже, как перемелют.
Пребывая в такой вот задумчивости, он даже не заметил, как остался один, и вернул его к реальности только пронзительный женский вопль. В следующий момент космонавт уже стоял на ногах, держа в руках компактный, но мощный охотничий лучемет. Плевать, что такое оружие здесь вроде как вне закона. Жизнь дороже, и не от всякой опасности поможет карабин. Да и егерь, увидев, что прилетевшие гости таскают с собой неконвенционные стволы, лишь поморщился, но ничего не сказал. То ли считал, что перестраховка не помешает, то ли просто получил с самого верха указание не мешать имперцам. В принципе, без разницы, главное, проблем лучеметы не создавали.
Вопль повторился, а секунду спустя объявился и его источник. Дана, кто же еще. Вылетела из леса так, словно ей пинка дали, а еще через несколько секунд следом выкатился ком меха и клыков, напоминающий росомаху-переростка.
Скальный медведь, услужливо выдала память. Вес до трехсот килограммов, высота в холке может превышать метр. При беге на открытой местности развивает скорость до тридцати километров в час. Неагрессивен, типичный падальщик, для людей, как считается, не опасен. Во всяком случае, ни одного нападения зафиксировано вроде бы не было. Интересно, чем это девушка ухитрилась так его разозлить?
Пока все это вертелось в голове, руки сами делали свое дело. Лучемет вернулся в кобуру, а вот электронная плеть словно бы даже без посторонней помощи скользнула в ладонь. Ну все, понеслась душа в рай!
Дана вихрем промчалась мимо Серова, и сразу же свистнула плеть. Истошный визг! Медведя отнесло на пару метров, перевернуло на спину. Правда, он тут же вскочил, но лишь для того, чтобы получить следующую плюху, для здоровья не опасную, но очень болезненную. И еще! Еще! С воем, переходящим в тоненький, совсем не подходящий такому зверю визг, медведь взвился в воздух в эффектном прыжке – и снова отлетел, вращаясь, словно городошная бита.
На этот раз медведь поднялся медленно, его лапы заметно дрожали. Электронная плеть не слишком травматична, однако болевой шок обеспечивает качественно. Ярость в глазах медленно затухала – видимо, понял, что столкнулся с противником не по зубам. Несколько секунд постояв, качаясь, словно пьяный, зверь рыкнул для острастки и, пошатываясь, побрел к лесу. Вот так, разум человека не делает его сильнее, но вполне способен победить бездумную мощь. Серов перевел дух, аккуратно повесил оружие на пояс (руки все же подрагивали, и зацепить его получилось только с четвертого раза), и лишь после этого услышал всхлипывание.
Ну а потом слезы, сопли… промокшая от них рубаха и наконец понимание, что насквозь городская барышня, встретив в лесу медвежонка, решила с ним поиграть… Ну какой, спрашивается, зверь спустит с рук непонятно кому подобное отношение к своим детенышам? Расслабилась, похоже, девушка, выбравшись из сингапурских трущоб, и полезло из нее во все стороны детство. Самое же приятное в детях – это процесс их производства, все остальное – сплошной геморрой. И сиди теперь, утешай, когда хочется хорошенько надавать ей по тощей заднице. А вечером еще и двусмысленное хихиканье ехидного и насквозь пошлого Дока, который сцену рыданий, вернувшись с охоты, как раз и застал. В общем, день не задался.
Комната, в которой организовали встречу, была небольшой и очень чистой. Кроме Серова и его собеседника, никто в ней не присутствовал, хотя космонавт не сомневался – их разговор записывается. Дураки были бы ирландцы, если бы не поставили сюда соответствующую аппаратуру.
 
Вид у наводчика сингапурского клана был неподдельно скучающим. И чем больше Серов на него смотрел, тем сильнее убеждался – важностью момента этот высокий, патлатый мужик лет на пять старше его самого не проникся ну совершенно. Он то ли не понимал серьезности раскладов, то ли и вовсе происходящее воспринимал как игру. Это было достаточно паршиво, и офицер не слишком понимал, как ему сломать этого растамана и одновременно не нарушить местные законы. Привычный метод разговора армейских ботинок следователя с почками допрашиваемого здесь явно не подходил. Стало быть, требовалось срочно изобретать что-то иное.
Серов еще раз осмотрел собеседника и вздохнул. Ну что же, на ком-то природа отдыхает, на ком-то конкретно отсыпается, а на этого она еще и нужду справила. Э-эх, будем надеяться, поймет.
– Добрый день, мистер Уолш. Я правильно выговариваю вашу фамилию?
– Правильно, – дружелюбно оскалился ирландец. – Патрик Уолш, если конкретно.
– Меня зовут Серов. Иван Игоревич Серов, капитан третьего ранга военно-космического флота Российской Империи.
– Не могу сказать, что мне очень приятно вас видеть, – Уолш ерничал и не скрывал этого. – Да и не особенно интересно. У меня на сегодня была назначена встреча с дамой, и сомневаюсь, что вы мне ее замените.
– Даже не попытаюсь, – сухо ответил русский. Ух… в другое время он бы поговорил с нахалом совсем иначе, тот бы через пару минут уже пел, что твой соловей. – Но давайте так. Вы меня выслушаете, а потом можете идти. Если захотите.
– Давайте попробуем, – ухмыльнулся ирландец.
– Пробовать не стоит. Стоит слушать. Итак, начнем сначала.
– Вначале было слово.
– Не стоит, Патрик, не стоит, – Серовым овладело вдруг странное безразличие. – Не надо отбирать мое время. Оно ведь и ваше тоже. А нет ничего на свете дороже времени.
– Вы пофилософствовать решили?
– А почему нет? Представьте себе, мы разговариваем. Философствуем, так сказать. Поверьте, я философию изучал, высшее военно-космическое имени Императора-Основателя училище – это вам не зачуханный колледж, имевший сомнительное удовольствие быть украшенным вашей физиономией, усыпанной юношескими прыщами. Кстати, в молодости вы были еще неприятнее, чем сейчас, но это неважно. Главное что? Час, два, три, десять… Сутки, двое – я ведь не дам вам спать. Меня учили обходиться без сна до восьми суток. А еще есть препараты медицинские, которые сон подавляют. Бодрящие такие. Я их буду принимать, а вам не дам. Впрочем, до них не дойдет, вы полезете на стену часов через пятнадцать-двадцать, через сутки максимум. Кстати, еды и воды при разговоре не предусмотрено. Я-то продержусь безо всякого вреда для организма как минимум пару недель. А вы?
– Это произвол!
– Это всего лишь дружеский разговор. Кстати, вы ведь принимаете наркотики? Легкие, разумеется, я понимаю, и современная медицина позволяет восстановить организм легко, быстро, без последствий… Но ее здесь тоже нет, разве что аптечка с самым необходимым. В последний раз вы посещали реабилитационный центр около месяца назад и своей пагубной привычки не оставили. Когда там у вас начнется ломка, а?
– Вы… Вы…
– Всего лишь человек, который желает вам помочь. Совершенно бескорыстно, кстати, цените это обстоятельство. Никто нам не помешает, дело-то богоугодное. Ну, так как?
– Убедили, – буркнул Уолш.
Вряд ли, конечно, испугался. Но сообразил, что шутить с ним не будут, достаточно быстро. И, видимо, решил не рисковать. Это радует.
– Ну, вот видите, как здорово. Пожалуй, вы не столь безнадежны, как мне показалось вначале.
– Может, теперь вы перестанете… шутить?
– Я абсолютно серьезен. Итак, перейдем к делу. Патрик Уолш. Дату и место рождения опустим, как несущественные подробности. Работаете программистом в службе социального обеспечения. Госслужащий, значит. Зарплата невеликая, ну да найдите среди нас хоть одного человека, довольного своей зарплатой. Впрочем, это уже ваши проблемы. Мелкие грешки за вами водились, но не такие, чтобы полиция тратила на вас время. Главное, что в последние четыре года ваше финансовое положение заметно поправилось. Не так ли, Патрик?