Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

А потом открылась неприметная дверь и в помещение вошел высокий худощавый человек в простой форме офицера военно-космических сил Империи. Окинув спокойным, очень усталым взглядом собравшихся, он поднялся к столу, за которым обычно собирался президиум. Плюхнулся в мягкое кресло, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, секунду помолчал, а потом брезгливо, с презрением бросил:
— Стадо. Я думал, что увижу кого-то действительно достойного, а здесь такое же стадо, как и везде.
Синхронный перевод был выше всяких похвал, даже те, кто о русском языке имел самое поверхностное представление (в смысле, слышал, что есть такая страна — Россия), смогли понять не только слова, но и вложенный в них оскорбительный смысл. А Виктор (а это был именно он) между тем, казалось, потерял к собравшимся всяческий интерес. В принципе, сейчас он мог себе это позволить — Империя победила в большой войне и противопоставить ей сейчас что-либо не мог никто. Единственные уцелевшие (пусть и частично) флоты — русский, немецкий, китайский и, смешно сказать, монгольский и югославский — были имперскому флоту не противниками. К тому же немцы были союзниками Империи с самого начала, а в России, которую в случившейся недавно бойне поддержали, кроме немцев, только Монголия и Югославия, готовы были имперцев на руках носить. Хотя, как заметили многие собравшиеся, в этом зале было и несколько русских.
Ну а Китай, конечно, поступил умнее всех — дождался момента, когда исход сражения стал ясен, и под шумок загреб под себя кусок Индии, кусок Пакистана, еще несколько кусков от ближайших соседей, благо их и без того не самые мощные флоты были только что частично уничтожены, частично пленены имперским флотом. Вообще, совершенно неожиданный для всех был результат — вошли имперские корабли в систему и, практически не заморачиваясь на тактике и тем более стратегии, тупо всех поубивали. Однако все собравшиеся здесь понимали, что никакое преимущество не будет вечным и, дай только срок, они отомстят наглым выскочкам за все, и в первую очередь за неуважение к сильным мира сего. Они еще не осознали, что ни они сами, ни их капиталы, ни связи, ни духовные последователи (у кого они есть, конечно) не значат теперь абсолютно ничего.
Они все знали Лорда-Адмирала и до того, и многие даже допускали (а как же иначе — реальные рычаги влияния на Империю у них отсутствовали, а значит, человек, который ее контролировал, был однозначно личностью незаурядной), что он равен им. Для тех, кто сам локтями пропихался наверх, эта мысль кощунственной не казалась, да и остальным, в общем-то, тоже. Но относиться к Лорду-Адмиралу они все равно привыкли, как старшие к младшему, и были подсознательно убеждены, что рано или поздно все вернется на круги своя. Как они ошибались!
Между тем Виктор извлек из нагрудного карману пачку папирос, на взгляд собравшихся, самого плебейского вида, и зажигалку. Хорошую зажигалку, старого образца, бензиновую. Закурил, с чувством выдохнул огромный клуб дыма и вновь принялся рассматривать сквозь сизое марево собравшихся со все тем же брезгливым интересом, напоминая со стороны студента-биолога, наблюдающего в микроскоп одноклеточных. Амеб всяких да инфузорий-туфелек. Вот этого некоторые из собравшихся стерпеть уже не могли, тем более что кроме них и Виктора в зале никого не было.
— Можем мы узнать, для чего нас всех сюда позвали? — брюзгливо спросил один, по виду стопроцентный американец.
Несколько человек поддержали его кивками — внушительными, вальяжными. Впрочем, это были, в большинстве случаев, те, кого доставили достаточно аккуратно. Они, видимо, еще не осознали серьезности положения и смену социального статуса. Более умные (в основном евреи с их развитым чувством самосохранения) и более помятые при доставке предпочли осторожно промолчать.
Виктор докурил папиросу, аккуратно раздавил бычок в пепельнице и ответил:
— Да вот, решил посмотреть на «мировую закулису». А то столько про вас слышал, а видеть все как-то не доводилось. Некоторые, правда, по телевизорам мелькали, но кто я, а кто вы… Ну и решил посмотреть на вершителей судеб напоследок, пока возможность есть. Оказывается, ничего особенного, люди как люди, ничего демонического… Кстати, могу вас поздравить: вашу казнь будут торжественно транслировать все телеканалы.
 
— Какую казнь? — не понял кто-то.
— Вашу, естественно, — любезно ответил Виктор. — Надо же с вас что-то поиметь, вот и будет пропагандистская акция, любому народу нравится, когда вешают самых упитанных. Это не я сказал, это один старый писатель… Хотя, может, и он подслушал где, неважно. Так что через… — тут Виктор поднес к глазам руку с часами, прищурился, — двадцать семь минут начнется трансляция и вас торжественно вздернут. Ну и до кучи несколько десятков политиков, они люди публичные, куда же без них. Могу, кстати, обрадовать — ваши семьи никто уничтожать не собирается, я же не зверь какой. Сошлют просто всех скопом на урановые рудники, пожизненно… Года два протянут, никак не меньше.
Виктор откровенно издевался — действительно, когда еще появится такая возможность? Жалости к этим людям он не испытывал никакой — скорее, злость и раздражение. Да, они никогда не проливали чью-то кровь сами, они были респектабельны и важны, но по их прямым или косвенным приказам это делали другие. И Виктору просто хотелось втоптать их в грязь и отомстить, на глазах всего мира показать, что неприкасаемых у нас нет. Однако ему уже стало просто скучно — очевидно, он элементарно устал. И потом, триумф представлялся ему как-то иначе, как результат победы над могучим врагом с заслуженным призом в конце пути. Каждый раз пока что так и получалось, а тут…
Ну чего, спрашивается, он так боялся этого сражения, хотя и понимал умом, что сильнее? Ну, конечно, численностью он уступал очень сильно, но все-таки это оказалось не более чем стереотипом — подавляющее численное превосходство вполне ожидаемо оказалось бессильно перед мощью сверхвысоких технологий, подкрепленных отличной выучкой. Даже никакой героизм не потребовался — войны не получилось, получилось побоище. И куча тактических наработок, над которыми он ночами не спал, тоже оказалась не нужна и полетела в корзину — противник успел сделать только один ответный ход, на второй ему просто не хватило времени. А потом в руки упал плод… Гниловатый какой-то.
Вместо триумфа получил работу, тяжелую и грязную, выматывающую работу. Для начала пришлось показать всем, кто здесь главный. Конечно, остатки американского флота (и всех прочих флотов, кстати) сопротивления уже не оказывали — уцелевшие офицеры противника, будучи профессионалами в своем деле, хорошо понимали, что их, если захотят, просто расстреляют, поэтому безропотно подходили по одному и принимали на борт абордажные группы. Те, впрочем, вели себя на редкость корректно — блокировали системы навигации, управления огнем и маршевыми двигателями, после чего указывали координаты точки, в которой сдавшемуся кораблю надлежит висеть и не дергаться. Виктор обещал сдавшимся жизнь — ему верили, потому как, во-первых, он своих обещаний пока что не нарушал (никто, во всяком случае, не помнил об этом), а во-вторых, потому что деваться было некуда, все еще были в шоке от столь впечатляющего разгрома, а в таком состоянии человек вообще дергаться лишний раз не склонен, особенно когда альтернативой плену является мгновенное уничтожение.
Потом подошел приотставший малость Айнштейн и объединенный имперский флот приступил к зачистке, которая заключалась в подавлении средств орбитальной обороны и узлов сопротивления на планете. В отличие от экипажей кораблей, там руководство осуществлялось штабными генералами и адмиралами, которые указания политиков ставили выше здравого смысла. Что-то рациональное в этом, безусловно, было, но не сейчас — орудия имперских кораблей вскрыли орбитальные крепости, как жестянки. Некоторые американские корабли, особенно авианосцы, не участвовавшие в самоубийственном (хотя и дающем какие-то призрачные шансы на победу) броске навстречу имперской эскадре, рванули прочь из системы. Им постреляли вслед, но тех, кто успел уйти, ловить не стали, отложив эту второстепенную задачу на потом — все равно никуда не денутся, автономность их невелика, а базы потом можно будет и уничтожить.