Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Знаю. И что?
— Не тормози, Александр Павлович, второй раз уже за сегодня. Вон, кофе выпей или поспи иди. Корабля мы не видим. Передачу запеленговать не можем. И каждый раз при этом в нашем пространстве есть чужие корабли — два раза шведские, один раз японский, один раз — французский и сейчас вот израильский. Я не говорю про те, что были на парковочных орбитах, я про те, что шли по трассе и к нам потом не заходили. Выводы? Лично я думаю, что они своей бортовой аппаратурой обеспечивали Дракону прикрытие. Мы ведь их не проверяли, что у них на борту было — не знаем. Косвенно это подтверждается тем, что сейчас был специализированный крейсер-шпион. Конечно, это плохо — значит, в определенной области они опережают нас, мы таких систем пока не имеем, ну да и хрен с ними — я отдал приказ расстреливать любой корабль, который войдет в зону боевых действий.
— И что нам это дает?
— Подумай сам. За последнюю неделю Дракон выходил на связь трижды. Он торопится, чем-то затягивание конфликта ему мешает. Значит, рано или поздно, ему придется выходить на связь снова, и, если моя гипотеза верна, тут-то мы его и прищучим. Огонь, думаю, надо будет сразу открывать на поражение: хороший Дракон — мертвый Дракон.
— Согласен, — Айнштейн задумчиво кивнул. — А не спровоцирует расстрел чужих кораблей большую войну?
— А и хрен с ним. Ты что, будешь испытывать моральные терзания, поджаривая пятки какой-то шведской сволочи? Я — нет.
— Тоже верно, — Айнштейн вздохнул. — Совсем голова не варит, или старею, или устал.
— Не бери в голову, лучше действительно выспись, — посоветовал Виктор. — Я думаю, Поляков не настолько глуп, чтобы лезть в атаку, так что в ближайшее время нам ничего не грозит. А насчет еврейского корабля — так он вообще был без опознавательных знаков, всегда можем отбрехаться, что приняли за пирата. Кстати, «языки» у нас еще, возможно, будут. В чем, в чем, а в чувстве самосохранения нашим пейсастым коллегам ну никак не откажешь. Времени у них было всего ничего, но старт двух спасательных шлюпок с их корабля аппаратура зафиксировала, драпанул кто-то, не дожидаясь, пока мы стрелять начнем, как только корабли Полякова расползаться начали. Сомневаюсь, что в том взрыве они уцелели, а если даже уцелели, то их могли уже подобрать, но проверить на всякий случай надо. Там сейчас наши драккары крутятся, может, и найдут кого.
— Хорошо. Но ты ведь не по поводу этого нас собрал? Кажется, мысль по поводу смертоубийства пришла к тебе позже.
— Именно так, — кивнул Виктор и окинул взглядом свой штаб. Народ смотрел на него внимательно, выжидающе, сейчас здесь собрались все, кто имел право принимать решение. Старый лис Айнштейн (хотя вряд ли кто-то рискнул бы назвать его сейчас старым — после процедуры омоложения он и на тридцать-то, по виду, не тянул), вальяжно-спокойный Медведь, которому только постоянные тренировки и пилотирование драккара не дают окончательно растолстеть, Анрэ, как обычно серьезный, Кэвин, быстро пишущий и тут же что-то на листе бумаги (ну не любит человек ни ноутбуки, ни диктофоны, мысли у него лучше через пальцы формируются), и Кала, все такая же изящная, ей даже рождение второго ребенка фигуру не испортило. Ну орлы, ничего не скажешь, с такими можно быть спокойным за свою спину, а это дорогого стоит.
— Итак, господа-товарищи, я вам хочу задать вопрос: а вам не кажется, что мы обречены на поражение?
Все секунду молчали, потом Кала осторожно спросила:
— Вить, тебе не кажется, что ты сгущаешь краски? Мы реально сейчас можем оторвать головы…
— Можем, конечно, — нетерпеливо прервал ее Виктор. — И что дальше? Мы сколь угодно долго можем отрывать головы всем подряд, мы тактически всех сделаем — и что? Экономически мы все равно слабже, ресурсы Земли в области образования тоже больше. Сейчас мы случайно оказались впереди, но долго это не продлится. Наше поколение будет чувствовать себя спокойно, возможно, следующее, но это уже не факт, а каково будет нашим внукам?
— Что предлагаешь? — ну, это уже Медведь, как всегда немногословен и решителен.
— Мы будем проигрывать до тех пор, пока не перехватим стратегическую инициативу. Вы посмотрите, сейчас мы только тем и занимаемся, что реагируем на внешние угрозы. Именно реагируем, а противник выбирает место, время и как ударить. Мы его можем метелить и дальше, но угроза всегда будет висеть, пока не будет ликвидирован ее источник. Отступит Россия — наедет Америка, отделаем Америку — Китай какой-нибудь объявится, и так — до бесконечности. Вспомните, с ацтеками мы как разобрались? Лихо наехали на них и помножили на ноль, а они до сих пор не знают, кто их уработал. Стратегическая инициатива кругом была наша. Здесь тоже надо вопрос решать, а то съедят нас не за понюх табаку.
— Думаешь? — Кэвин скептически выгнул бровь. — И как? Переловить ихних президентов и морды набить? Наша агентура оставляет желать лучшего, да и вообще…
— Вообще идет на… На дальнюю станцию, в общем. Пора кончать с этими «не могем», «не принято». Если нет скальпеля, операцию можно сделать и топором, а топор у нас преотличнейший.
— Это ты про флот?
— Про него, родимого. На кой хрен нам двадцать линкоров, если мы их не применяем? На кой авианосцы, крейсера? Мое мнение — надо идти к Земле.
— Подойдем, повиснем на орбите и бомбанем чем-нибудь. А все нам будут аплодировать. Да нас уделают еще на подходе — мы сразу потеряем преимущество в скорости и дальнобойности, да и орбитальные платформы несут орудия, которым наши защитные поля на один нюх. Я уже молчу про наземные батареи. И потом, тут уж против нас выступят ВСЕ!!! А со всеми мы вряд ли справимся. Авантюра это, ставим на кон все с сомнительным результатом. А русский флот? Он ведь у нас на дороге встал. Думаешь, пропустит? А даже если и пропустит — что дальше? Он ведь, как только мы уйдем, попрется в атаку, станцию все равно сомнет, и что?
— А ничего. Старый добрый дядя Витя все уже продумал, не дуй в штаны. Смотрите сюда: зачем нам кого-то бомбить? У нас артиллерия сверхдальнобойная, мы ведь и стрельнуть можем. Откуда-нибудь с периферии Солнечной системы. Пара взрывов в верхних слоях атмосферы особого вреда никому не причинят, но задуматься заставят. Может, они и объединятся против нас, но не сразу, и первая реакция будет сугубо оборонительной. А если подкинуть информацию, что это — ответ на агрессию России и что каждый раз ответ будет примерно таким, но жестче, они наедут, в первую очередь, не на нас, а на Россию, собственно. Никто драку устраивать, конечно, не будет, не дураки, но флот России придется отозвать, так что есть шанс хотя бы выиграть время. А там уже многое может случиться, глядишь, и мирно договоримся — сильных всегда уважают.
— Как-то по-детски ты рассуждаешь, — пробурчал Айнштейн. — Скорее всего, нас после этого террористами объявят. Хотя, конечно, может и сработать, на испуг в этом мире кого только не брали. Но даже если и сработает — как ты мимо русского флота пройдешь?
— Элементарно, — фыркнул Виктор. — Я его обойду.
Все уставились на него непонимающими взглядами. Виктор хитро улыбнулся.
— Люди, вы все-таки зашорены по самое не балуйся. Ну вы сами подумайте: что мы сейчас делаем? Как мы летаем?
— Э-э-э… У тебя с головкой все в порядке? Может, тебе поспать надо? — выразил общую мысль Айнштейн.
— Возможно, но речь сейчас не об этом. Вот сейчас во сколько пространств мы отсюда выйти можем?
— В два.
— В шесть, Александр Павлович, в шесть. Или забыл уже?
— И что, что в шесть? Тебе напомнить, сколько энергии на прыжки туда требуется? Да и толку-то?
— Толк как раз есть. Вспомни, полеты проводились не раз и не два, но все это было очень давно. Но структура пространственной решетки ясна и понятна. Смотри сюда, — Виктор отобрал у Кэвина лист бумаги и принялся рисовать.
— Вся структура, если помните, напоминает набор кристаллов соли. Это в идеале и очень утрировано, конечно, но тем не менее в первом приближении годится. Мы можем двигаться по трем осям. Реально мы движемся по оси номер раз, это энергетически выгоднее всего. Ось номер три практически недоступна, туда всего две экспедиции и смогло прорваться. Но остается еще ось номер два. Для наших противников пройти по ней очень тяжело, но у нас-то другие двигатели! И тогда мы делаем элементарный маневр.
