Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Послушай, разве нельзя было обойтись без этого?
— Без чего этого?
— Разве нельзя было оставить его в живых?
— Кого, сэра Генри?
— Да, его.
— А кто сказал, что он умер?
Король удивленно вскинул брови.
— Но ты же сам сказал…
— Я его не убивал, — фыркнул Виктор. — Я сказал, что в отряде были лучшие бойцы, и я потерял время, пока их убивал. Кто вам сказал, что сэр Генри — из лучших?
— Мдаа… — Король на несколько секунд смешался. — И где же он теперь?
— Не знаю. Наверно, во весь опор мчится к границе. Да вы не волнуйтесь, я сам ему это посоветовал. А через два-три месяца, когда вы остынете малость, он вернется. Так будет лучше, а то попадет пацан под горячую руку, срубите вы ему, ваше величество, глупую башку с широких плеч и сами потом не рады будете.
Король несколько секунд подумал и согласно кивнул, а потом негромко буркнул:
— Но ты его хоть допросил?
— Конечно. Абсолютно зря, правда, — главой заговора он считает себя.
— Да, этот юнец никогда не отличался умом.
— Именно так. Кто-то использовал его, как игрушку, а чтобы легче было им крутить, наговорил ему три воза арестантов. Пацан надулся, как индюк, — и дулся до тех пор, пока я не отхлестал его по щекам. К сожалению, тот, кто связывал его с настоящими заговорщиками, был в том же отряде и к моменту нашей беседы уже умер.
Все несколько секунд помолчали, потом выпили тягучего красного вина и закусили. Кала уже обратила внимание на то, что, хотя вино лилось рекой, а закуски здесь стояли самые изысканные, но мужчины налегали в основном на простые и полезные блюда — мясо, сало, рыбу — и почти не пьянели.
Первым нарушил молчание король:
— А что там наш пленный? Все еще молчит?
Сэр Таксфорд отреагировал только после того, как Виктор ткнул его локтем в бок. Секунд пять, оторвавшись от тяжких дум, он мучительно соображал, о чем же был вопрос, а потом кивнул утвердительно:
— Молчит, сволочь. Может, действительно ничего не знает и использовали его втемную, а может, боится своих нанимателей больше, чем нас со всеми палачами. Если верно второе, то это само по себе о многом говорит.
— Ну это мы сейчас проверим! — Король хлопнул в ладоши и зычно скомандовал: — Привести сюда этого… который на дорогах шалил!
Приказание было выполнено незамедлительно. Главаря разбойничьей шайки буквально приволокли в залу и бросили на пол — стоять он уже не мог.
— Ты, мерзавец, выбирай: или говоришь, кто тебя нанял, или твоих родственников вырежут до пятого колена, а с тебя сдерут шкуру.
Пленный несколько секунд лежал неподвижно, а потом медленно поднял голову. Взгляд его был наполнен болью и ненавистью так, что казалось, будто он готов испепелить все вокруг. Зубы его явственно скрипнули, но он не издал ни звука. Таксфорд пожал плечами:
— Вот видите, ваше величество? Над ним трудились лучшие мастера своего дела — и ноль эмоций. Может, лучше сразу повесить его?
— Нет, погодите, — Виктор встал из-за стола. — Я попробую сам с ним потолковать.
— Магия? — с интересом спросил король.
— Наука, — ответил Виктор не оборачиваясь и достал из кармана небольшой медальон на тонкой цепочке. — Но сейчас это непринципиально…
Было заметно, что профессору тяжело. Несмотря на то что специально в честь его приезда силу тяжести в Академии уменьшили с двойной до полуторной, ему все равно было неуютно. Даже молодым курсантам, прошедшим самые строгие медицинские комиссии, в первые дни на станции приходилось несладко, а если человеку далеко за сорок и он страдает избыточным весом и одышкой… Словом, тяжко было профессору психологии на орбитальной станции Академии космической межпространственной разведки России. Однако он держался, и держался неплохо — в конце концов, он был человеком долга и готовился выполнить свой долг (читай, отработать двухгодичное жалованье, положенное ему в качестве премии за одну-единственную недельную командировку сюда).
— Итак, господа курсанты, я прекрасно понимаю, что вас готовят воевать и выживать в любых условиях. Поэтому вы уважаете оружие, а на всякие побочные курсы типа философии и прочей педагогики стараетесь терять как можно меньше времени. Однако помните, ребята: при грамотном использовании гипноз, например, — не менее грозное оружие, чем нож или пистолет. Так что готовьтесь к трудному курсу, ребята. Поблажек вам не будет, я не прощу себе, если кто-то из вас погибнет потому, что в руках его не окажется именно того, что нужно здесь и сейчас.
Виктор обернулся и демонстративно вытер со лба пот.
— Порядок, господа, он действительно больше ничего не знает. Можно его кончать.
Король кивнул. Один из палачей вытащил нож и шагнул было к бесчувственному пленнику, но тут короля осенила мысль получше.
— Ну-ка стоп. Отставить, я сказал! Не стоит разводить здесь кровавые лужи. Лучше завтра с утра, при большом стечении народа просто повесим его. Тогда вообще все, считай, двух зайцев убьем — и накажем примерно, и другим неповадно будет, и все поймут, что мы не шутим…
— Трех, — не поднимая головы, буркнул Виктор.
— Что «трех»? — непонимающе обернулся король.
— Три зайца получается, — пояснил Виктор.
Глава 6
Все сгорело дотла в равнодушном и страшном «не жаль»,
И уже не понять, чувства умерли или устали.
Ты уже не берсерк — это просто летящая сталь,
С абсолютным спокойствием остро заточенной стали.
И не все ли равно, чья в защите взметнется рука,
Отраженьем сверкнув в ледяной окровавленной грани…
Смертоносный полет — как стрела невесомо легка,
С той же легкостью все на пути разбивая и раня!
И тебе так к лицу эта цепь из разбитых сердец,
И любое из них можно было бы взять и без боя.
Только все от любимой руки находили конец.
Только знай, что мы все до последнего шли за тобою.
Кэвин стоял на страже у спальни принцессы. Позиция была что надо — длинный коридор заканчивался тупиком, а налево шел короткий аппендикс, такой узкий, что даже стоять там вдвоем было проблематично, а уж драться… Дорогу к спальне принцессы мог легко удержать и один человек при условии, что он будет соответствующим образом вооружен, обмундирован и обучен. Поэтому на Кэвине красовались новенькие доспехи из того же металла, что и у Виктора, легкие, но невероятно прочные, способные выдержать удар арбалетного болта с пяти шагов. На поясе оруженосца покоился короткий меч, удобный для резни в узком проходе. Чуть позади стоял, прислоненный до поры к стене, великолепной работы двуручник. Такой меч редко встретишь у знатного рыцаря, не говоря уже о простых латниках. На левой руке Кэвина висел щит, способный, при нужде, защитить своего хозяина и от меча, и от арбалета. Кстати, сразу пять заряженных арбалетов лежали рядом с ним.
Хуже всего дело обстояло с подготовкой. Тогда, за завтраком, когда все же решили драться и все по очереди охранять принцессу (все, кроме короля, разумеется, — ему по чину не положено, не поймут), Виктор без обиняков заявил, что нападение будет в дежурство Кэвина, как самого слабого и хуже всех владеющего оружием. Кэвин тогда вспылил было, да и принцесса заявила, что отец учил ее владеть мечом и в охране она не нуждается.
Виктор не стал спорить. Он просто встал и предложил Кэвину убить его. Оруженосец решил было, что это шутка, однако все смотрели на него серьезно и с сочувствием, учебного оружия тоже рядом не было. Тогда он взял в руки меч и молча принял защитную стойку.
Удара он не заметил. Не заметил даже, как Виктор извлек из закинутых за спину ножен меч — только услышал свист клинка и почувствовал слабое дуновение ветра на щеке. И еще он ощутил вдруг странную легкость в руке — меч Виктора с филигранной точностью и невероятной легкостью перерубил его клинок у самого эфеса.