Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Ага. Ты клинком вертишь… Нет бы один раз извилинами в башке повертеть… Саймон колдует, на кого скажут…
– Саймон не колдует. Саймон обращается ко Всевышнему, и тот дарует ему толику своей силы.
– Да плевать, откуда происходит эта его сила, на результате это не сказывается. Боевики – вы и есть боевики, приложение к мечам.
– Ты потише, а не то…
– Что «не то»? В морду дашь?
– Да хотя бы.
– Ну дай, дай. А потом, когда я с сотрясением мозга лежать буду, ты к приборам сядешь? Что молчишь? Сказать нечего? Вот и молчи дальше. А то ишь… Один с мечом, другой с магией, Пауль вовсе слив незрелых объелся, то пополам сложенный лежит, то гадит дальше, чем видит. Кстати, а что Саймон его не вылечит?
– Сам знаешь, – киборгу показалось, что голос звучал не столько разочарованно, сколь мрачно, – не умеет он. Лечить – это вообще мало кто умеет.
– Да знаю уж. И что мы имеем? Двое в поиске ни на что не годны, разве что мелочь разбойную гонять… Зачем, кстати? Они и так, как штандарт Святой инквизиции увидят, разбегаются. Так вот, двое для красоты здесь сидят, один в больнице с брюхом лежит, а мне, считай, круглые сутки с этими железками, которым сто лет в обед, возиться. И еще претензии выдвигаете. Может, мне, как Паулю, тоже чего-нибудь сожрать?
– Я тебе сожру.
– Угу. Сожри-сожри. В лес сходи да собери – там, говорят, грибы пошли.
– Куда пошли?
– Если я скажу, куда, ты покраснеешь.
– Люди, имейте совесть, а? Дайте поспать…
– А ты вообще молчи, – хором гаркнули оба спорщика зашевелившемуся было на диване товарищу, и он послушно замер. Тем не менее дальнейший разговор продолжился на полтона тише.
– Я все понимаю, – на сей раз, голос воина звучал примирительно, – но и ты нас пойми. Никто же не виноват, что твой напарник оказался такой свиньей. Вернемся в цитадель – напиши на него бумагу, а мы все подпишемся. Порку на конюшне он всяко заслужил. Но и ты пойми – надо работать. Если за твоим «показалось» что-то большее, чем игра воспаленного с перепою изображения, то демон и впрямь может оказаться на нашем участке. И если мы его упустим, его преосвященству будет наплевать, что кто-то там обожрался слив.
– Да все я понимаю, – отозвался тот, который возился с локатором. – Мы что, в первый раз вместе работаем?
– Вот и постарайся.
– Постараюсь. Но, чур, с тебя потом выпивка.
– И бордель, – хохотнул воин.
– Уговорил. Хотя это, конечно, тяжкий грех.
На сей раз смеялись оба. Похоже, консенсус был найден. Раздались механические щелчки – видимо, оператор возился с настройками своего прибора, а киборг, секунду подумав, двинулся назад – в принципе, объем информации, полученный из подслушанного разговора, его устраивал. Но, к сожалению, уйти по-кошачьи, не прощаясь, ему не дали. Очевидно, тот оператор, который жаловался на устаревшее оборудование, был не из породы безруких и что-то мог. Во всяком случае, после очередного щелчка он вдруг хрюкнул, глупо и испуганно, и Артур замер, вслушиваясь в происходящее за дверью.
– О-он здесь…
Что ответил его товарищ, Артур слушать не стал. Раз уж пошли такие расклады, терять время не стоил. Конечно, он не нащупал за дверью никаких признаков наличия переговорных устройств, даже таких примитивных, как телефон, но мало ли что он не нащупал. На этой деревом стукнутой планете вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Одним стремительным движением Артур достиг запертой двери и, повинуясь неожиданному для самого себя веселью, лениво, ворчливо и громко сказал басом:
– Да здесь я, здесь.
После чего, привычно вкладывая в удар не только силу, но и немалый вес своего тела, врезал закованной в броню ногой в преграду.
Эффект вышел вполне ожидаемым. С завыванием продравшись сквозь ставший вдруг неподатливым воздух, сорванная с петель дверь невиданным тараном пролетела через всю комнату и с оглушительным хлопком впечаталась в противоположную стену. Брызнули, разлетаясь во все стороны, обломки досок. Одна из них угодила точнехонько в стол с аппаратурой, сметя ажурную конструкцию и дав краем по зубам так и не успевшему встать белому как мел оператору. А вот воин оказался шустрым, успел в кувырке уйти с линии удара за долю секунды до того, как Артур провел операцию по открыванию двери, и уже поднимался, хватаясь рукой за показавшуюся киборгу чем-то неуловимо знакомой рукоять меча. Его товарищ, очевидно, тот самый маг, рыбкой слетел с дивана и уже поднимался, вскидывая руки в уже знакомом Артуру жесте. Ми-и-лай, да кто же тебе даст безобразничать-то? Именно эту мысль киборг постарался донести до него максимально доступным языком, попросту метнувшись к магу и врезав ему кулаком в зубы. Успел еще полюбоваться на улетающего вдаль противника и повернулся к справившемуся, наконец, со своим оружием воину. Очень быстро справившемуся. Для человека. И невероятно медленно с точки зрения боевой машины.
 
Ну что же, достойный противник… В смысле, для человека достойный, не для киборга. Высокий, крепкий, мускулы не то чтобы рельефные, а именно мощные. Но в то же время пластичные движения говорят о том, что все эти бугры годятся не только штангу в спортзале двигать. На вид лет тридцать, в самом расцвете сил, но все равно Артуру такой герой не соперник. А вот оружие в его руке уже серьезнее, хотя, разумеется, опять же смотря для кого.
Теоретически грозного вида клинок, которым противник Артура угрожал сейчас киборгу, оружием не являлся. Собственно, клинком он тоже не являлся, хотя в умелых руках с его помощью можно было натворить немало бед. Вообще, практически все, что можно было найти в трюмах линкора, имело двойное назначение, и мало про что можно было сказать «это не оружие». А так, с формальной точки зрения, в руках воина была вибропила, универсальный инструмент, позволяющий быстро и без усилий спилить, к примеру, дерево или разрезать не слишком толстый лист металла. Толстый, конечно, тоже можно, но долго, а так размеры того, что перерубал этот похожий формой на шашку, а рукоятью на катану, инструмент, были ограничены только длиной самой вибропилы. Узнать бы еще, откуда у этих мозгляков такая игрушка и где они взяли заряженные аккумуляторы.
Между тем, воин принял короткую паузу, во время которой Артур его рассматривал, за проявление неуверенности. Хищно оскалившись, он крутанул в воздухе своим оружием и прошипел сквозь зубы:
– Боишься? Правильно боишься. Я и не таких делал.
– Ну, таких, как я, ты еще не делал, – резонно возразил киборг и неспешно двинулся вперед. Дальше события развивались с бешеной скоростью.
Клинок, издавая неслышимый человеческим ухом, но хорошо различимый Артуром гул, обрушился на него сверху и чуть наискось. Для человека удар казался неотразимым – и потому, что нанесен был грамотно и быстро, и благодаря самому оружию, используемому воином. Если бы Артур даже попытался блокировать его своим мечом, то вибропила разрубила бы его пополам. Но меч свой Артур оставил притороченным к лошадиному седлу – нужды в нем, когда идешь в разведку, он попросту не видел. Однако Артуру и не надо было доставать оружием – он и сам по себе был оружием хоть куда, и кое-кому сейчас предстояло в этом убедиться.
С точки зрения киборга, его противник двигался сейчас, как рыба в киселе, столь же медленно и нелепо. Небрежным движением Артур подставил под удар прикрытую доспехами руку, успел еще полюбоваться на ошарашенную физиономию противника, не ждавшего, что найдется на свете преграда, способная остановить его клинок, а потом коротко ткнул его кулаком в грудь. Улыбнулся, глядя на медленно сползающее по стене, напоминающее гигантскую бесформенную кляксу тело, подобрал выпавшую из руки поверженного вибропилу. К его удивлению, она была потертой от частого использования, но полностью исправной и с заряженным на девяносто процентов аккумулятором. Выключив ее и отложив в сторону, Артур еще раз окинул взглядом помещение, проверяя его на предмет нежелательных сюрпризов, и неторопливо, чуть вразвалочку, в последнее время ему нравилось так ходить, двинулся к только-только начавшему приходить в себя оператору. Чуть приподнял забрало шлема, так, чтобы видно было нижнюю часть лица, улыбнулся во всю пасть, извлек складной нож, со звонким щелчком открыл и, проведя мерцающим в свете лампы, отполированным до зеркальной гладкости лезвием перед его глазами, до неузнаваемости измененным хриплым голосом спросил: