Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Почувствовав, что ее уводит не в ту степь, девушка тряхнула головой, отгоняя видение – Артура с хвостом, рогами и одетого так, что все это видно. Гм… С одеждой получалось как-то мелковато, зато рога выросли до неприличных размеров и ветвились. А ведь он пока не женат… Карина с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть, и это несмотря на всю серьезность момента. Киборг, очевидно, почувствовал ее настрой, повернулся, качнул головой чуть осуждающе, однако это вызвало у девушки лишь новый приступ смеха. Пришлось отвернуться, что, похоже, киборга устроило, и приложить немало сил, дабы взять себя в руки. Все же обстановка к веселью не располагала, и надо было создать у герцога соответствующее восприятие, чтобы задумался лишний раз о своем незавидном положении. Ну а когда сплошной смех – какая уж там атмосфера.
Между тем Артур поворошил угли, оценивающим взглядом поглядел, как начинают раскаляться железяки, и направился к герцогу. Тот продолжал сидеть, изображая надменного аристократа в плену у варваров, с прямой спиной и отсутствующим взглядом. Киборга это, правда, не трогало совершенно. Подошел, внимательно осмотрел с головы до ног и обратно, кивнул и, зайдя сзади, взял за шиворот и рывком вздернул его на ноги. Для герцога, непривычного к такому обращению, это было, похоже, неприятно, вызывая резкий дискомфорт. Во всяком случае, когда киборг, то ли намеренно, то ли случайно, во что не очень верилось, перестарался, и ноги герцога повисли в воздухе, он ими протестующе засучил и издал странный горловой звук. Возможно, это было связано с тем, что ворот захлестнул горло и не давал ни говорить, ни толком дышать.
Впрочем, протесты военнопленного не очень интересовали киборга. Скорее всего, вообще не интересовали – Карина успела изучить Артура достаточно, чтобы понять: его взгляд на жизнь сильно отличается от человеческого, и мнение других по любому поводу он попросту не слышит. Вообще, его слух страдал избирательностью, и, способный при нужде услышать пищание мыши-полевки у замковой стены, он не услышит, к примеру, просьбу сделать то, что делать не хочет, даже если проорать ему в ухо.
Сейчас Артур, продолжая держать герцога на весу, неспешно подошел к стоящему рядом жесткому креслу и ловко посадил в него герцога. Раз! Карина никогда не поверила бы, что столь запутанный узел, который только что красовался на руках пленного, развязывается одним движением. Адамс еще даже продышаться после невежливой транспортировки не успел, а запястья его уже были прихвачены к подлокотникам металлическими наручниками, подбитыми кожей, защищающей руки пленного от несанкционированных повреждений. Пришедший в себя герцог явно сообразил, что дальше будет хуже, заорал и дернул было ногами, но Артур кончиками пальцев ткнул его в живот. Вроде и несильно, но Адамс задохнулся собственным криком, выпучил глаза и сложился пополам. Еще пара секунд – и ноги пленного были зафиксированы, а ремень поперек груди прижал его к спинке кресла.
Все эти манипуляции киборг производил молча, неспешно, но двигаясь при этом с механической, математически выверенной точностью. Единственно, Карина заметила, что когда он заканчивал фиксировать герцога, то слегка вроде бы сжал пальцы у того на плече. Судя по тому, как изогнулся Адамс, боль при этом была адова, и Карина на миг подумала, что если опытный, видавший виды человек и храбрый, если верить слухам, боец извивается сейчас, как червяк, то во что киборг способен превратить ее. В желе?
Убедившись, что вырваться Адамсу не удастся, киборг содрал с него сапоги. Карина непроизвольно дернулась, решив, что герцог сейчас будет ознакомлен с раскаленной сталью, но Артур поступил намного проще и в то же время неожиданнее. Сунув руку в сумку, лежащую у стены, он извлек из нее самый обычный кухонный молоток, как две капли воды похожий на тот, которым отбивали мясо на замковой кухне, а может, и тот самый. В следующий момент этот молоток обрушился на ноготь большого пальца левой ноги герцога. Тот взвыл, похоже, не столько от боли, сколько от неожиданности, а киборг тут же повторил эту операцию с его второй ногой, а потом методично обработал и остальные пальцы.
 
Герцог орал недолго – все же он и впрямь умел справляться с болью. А когда его глаза приобрели осмысленное выражение, он посмотрел на задумчиво рассматривающего дело рук своих киборга и высказал ему все, что думает о самом Артуре, его родителях и детях до седьмого колена. Образно так рассказал, живенько. Речь герцога была полна цветастых эпитетов и являлась великолепным образцом нецензурного языка, по ней словарь составлять можно было. Карина почувствовала, как предательски заалели ее уши. Однако в целом потуги Адамса пропали втуне – киборг не собирался обращать на них внимания, демонстрируя всем своим видом, что мнение проигравшего и обреченного врага его не волнует ни на грамм. Только голову наклонил по-птичьи и внимательно вслушивался, явно для того, чтобы запомнить особо красочные эпитеты. Когда же герцог выдохся, Артур вздохнул и прокомментировал:
– Нет, герцог, до нашего боцмана ты не дотягиваешь. Это ничего, что я на «ты»? А то ведь могу и молча.
Вместо ответа герцог выдал новую тираду, еще длиннее и цветастее. Артур печально вздохнул и повторил процедуру…
Когда Адамс перестал наконец орать, киборг, рассматривая молоток, со вздохом произнес:
– Ну вот, ты же сам видишь, к чему приводят необдуманные слова и заявления. Еще раз попытаешься высказаться при даме, не следя за языком, я тебе его вырву и сожрать заставлю. Надеюсь, ты меня понял? Если понял, то кивни головой, что ли, а то сидишь тут, как не родной.
Герцог медленно кивнул, быстрее, очевидно, просто не мог, а потом хрипло простонал:
– Зачем? Что тебе от меня надо?
– Хороший вопрос. Мне от тебя – абсолютно ничего. А зачем… Ну, во-первых, чтобы, если вдруг случай подвернется, не попытался сбежать, с раздробленными пальцами это затруднительно. А во-вторых, не все ли равно, с чего начинать? Умирать ты будешь долго, принято решение запытать тебя до смерти.
– За что?..
– За что, спрашиваешь? – голос киборга вроде бы остался прежним, и кто-нибудь посторонний вряд ли сумел бы заметить разницу, однако Карина легко уловила в нем и иронию, переходящую в сарказм, и злость. – Интересный вопрос, а главное, своевременный. Только вот по твоей вине у принцессы родители погибли, земли разорены, замок попорчен. В общем, сам ты в своих бедах виноват. Ничего личного, извини уж.
С этими словами Артур словно потерял на миг интерес к герцогу, заинтересованно рассматривая что-то увиденное на полке. Повернулся к Карине:
– Ваше высочество, снимаю шляпу перед вашими предками. Догадаться приспособить мясорубку к проведению допросов – это надо иметь богатую и нездоровую фантазию…
При виде извлекаемого киборгом предмета Адамс посерел, потом начал медленно бледнеть от ужаса, а затем издал горлом звук не хуже, чем когда его поднимали за шкирку. Убедившись, что цветовое шоу не оказывает на киборга, вполне освоившегося в роли палача, никакого влияния, герцог взвыл:
– Это не я-а-а!!!
– Не ты? – киборг резко повернулся к нему. – Может, это не твои солдаты брали штурмом замок? Может, это не твой сын пытался убить ее? Ты – предатель, твои предки приносили ее предкам клятву верности, а сейчас…
– Не я-а-а! – снова заорал герцог, в ужасе глядя на медленно и неотвратимо двигающегося в его сторону гомункулуса. От Карины не укрылось, как выпучились его глаза, когда Артур сказал о клятве. От киборга, впрочем, тоже.
– Конечно, не ты. Твои предки, – спокойно и отстраненно ответил он, подкручивая что-то в мясорубке. – Но это от ответственности не спасает. Думал, все забыли уже? Зря. Я помню, я при этом присутствовал.
Глаза Адамса выпучились так, что, казалось, готовы были вылезти из орбит. Он, казалось, растекся по креслу и быстро-быстро забормотал:
– Меня заставили. Когда-то ее прадед убил в поединке моего деда. Мы не могли простить и не могли отомстить, а потом ко мне пришли и обещали помочь. Сказали, что им нужны только девчонка и замок на неделю. Кровь последнего в роду способна разбудить древнее могущество, послушное воле того, кто его поднимет. Оно скрыто в подвале этого замка…