Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Хорошо еще, команда этого корыта (хотя данное определение и выглядело «Касатке» невероятно щедрым комплиментом) оказалась все же не робкого десятка, да и моряки, как ни крути, были опытные. Сумели пройти по самому краешку шторма, благодаря чему все потери ограничились сорванным парусом, и уйти сюда. Теперь оставалось только ждать, благо удобная бухта, позволяющая отсидеться без риска для жизни и здоровья, нашлась быстро.
Ветер сюда не попадал. Ну, почти не попадал. Узкий, извилистый пролив между кучей островов словно отсекал бухту от моря, превращая ревущий шторм в легкий бриз. Ну а если что-то все же случится, утонуть в любом случае окажется затруднительно. Бухта мелкая, «Касатка», даже коснувшись килем грунта, все равно оставит половину надстроек над водой. Жить можно, в общем.
Правда, удобство этой бухты оценили не только незадачливые путешественники – город, раскинувшийся на ее берегах, был уже довольно стар. Торн навскидку оценил его возраст лет в пятьсот-шестьсот, не меньше. И это был красивый город – сложенный из белого известняка, вольготно раскинувшийся на склоне невысокой горы, он, казалось, ниспадал в море. С расстояния, на котором находилась «Касатка», невооруженным глазом были не видны ни грязно-серые подтеки на стенах, ни трещины, оставленные временем, ни узенькие, не блещущие чистотой улочки. Со стороны город казался молочно-белым и, наверное, в свете заката окрашивался в нежно-розовый цвет. Увы, но наблюдать эту картину не представлялось возможным – небо было затянуто тучами, и солнечные лучи почти не пробивались сквозь плотный темно-серый покров. И все равно, даже сейчас город был красив.
Самым положительным, на взгляд оборотня, был тот факт, что, несмотря на слабый вроде бы ветер, в бухте ощущалось довольно сильное волнение. И если «Касатку», обладающую немалой массой, раскачивало неприятно, но все же терпимо, доставляя лишь незначительное беспокойство, то для утлых лодок, теснившихся в гавани, такое волнение представляло немалую опасность. И хвала богам, а то ведь сразу полезли бы на палубу всевозможные торговцы, пытающиеся сбыть заезжим путешественникам всякую экзотическую дрянь, от красивых раковин и местных фруктов до дизентерии и чумы. Проверено опытом, равно как и то, что от этой саранчи можно избавиться только одним путем – вышвырнуть их всех за борт.
Впрочем, и без них пришлось кое-кого искупать. Если конкретно, то помощника капитана, решившего приударить за Элкой. Та лишь хихикнула, в своей обычной манере позволяя ухажеру распускать хвост, но когда вообразивший себя неотразимым герой-любовник попытался галантно положить девушке руку на талию, рядом словно бы из ничего материализовался ее старший брат. Ну, легенда у Торна с Элкой была такая, очень удобная, кстати.
Незадачливый морячок отправился за борт так быстро, что вскрикнуть успел только оказавшись под водой. Получившийся «бульк» звучал неубедительно, и на том все, может статься, и закончилось бы, ибо «брат» был в своем праве, но остальная команда почему-то обиделась. Кое-кто даже за подручные предметы вроде багров и весел хвататься начал. Пришлось их отправить следом за фыркающим, как дельфин, товарищем, а остальным просто навалять. Так, слегка, чтобы жизнь малиной не казалась. А потом пообещать капитану килевание на пару оборотов и в доказательство осуществимости своей угрозы на его глазах голой рукой разбить вдребезги какую-то хреновину, непонятную не слишком разбирающемуся в морском деле Торну, зато внушительную на вид и сделанную из крепкого дерева. В результате Торна начали бояться, и все его приказы исполнять по команде «Бегом!», что, в принципе, оборотня вполне устраивало.
Сейчас Торн, настроение которого было достаточно далеким от идеального, бесцельно бродил туда-сюда по мокрой палубе корабля. Ему не нравилось вынужденное бездействие – он, вообще, был из тех людей, которые если уж принимают решения, пускай даже решения эти отнюдь не всегда продуманы, идут вперед решительно и упорно. И пускай такие решения далеко не всегда верные, однако, с другой стороны, очень часто, особенно в критической ситуации, лучше быстро сделать хоть что-то, чем неделю обдумывать свой ход и начинать шевелиться, когда поздно уже что-либо менять. Именно эта привычка – вкупе с некоторым талантом и умением в случае нужды абсолютно безразлично относиться как к своей, так и, за редким исключением, к чужим жизням – стала для Торна причиной многих побед и поражений. Увы, сейчас привычка к действию порядком отравляла его жизнь. Однако крик сигнальщика, разнесшийся по кораблю, живо развеял навалившиеся, было, тяжкие думы.
 
Впрочем, ничего страшного не произошло. В данном случае, вахтенный всего лишь сообщал, что кто-то намерен пришвартоваться к борту корабля. Вернее, пытался это сделать – не так-то просто подняться даже на невысокий борт с качающейся на волнах лодки, да еще и без приглашения. Так что людям числом трое, подплывшим к «Касатке» на не самой крупной шлюпке, вздумай они встретиться с кем-то здесь без его желания, пришлось бы туго – любые их потуги смотрелись бы, по меньшей мере, смешно. Очевидно, они и сами это уже начали понимать – во всяком случае, энтузиазм их быстро слабел.
– Что надо?
Голос, раздавшийся у них над головами, заставил всех, кто находился в шлюпке, задрать головы. Прямо над ними стоял человек в черной одежде и с иронической усмешкой, заметной даже на таком расстоянии, разглядывал вновь прибывших.
– А немного повежливей нельзя? – спросил один из них, судя по ломающемуся баску, совсем молодой парень.
– Это – вежливо. И упаси вас боги услышать, как я ругаюсь.
Торн был совершенно искренен. С учетом того, что невежливым обращением он считал ситуацию, когда надо сразу отрывать собеседнику тупую башку, причем безо всякого предупреждения, его слова и впрямь могли быть приняты за образец высокого стиля. Вот только его собеседники об этом не знали.
Выслушав не слишком изобретательные эпитеты в свой адрес, оборотень пожал плечами, махнул рукой вахтенному, бди, мол, и зашагал прочь. Ситуация слегка его развлекла, а насчет оскорблений, которые он услышал… Лет пять назад он, возможно, и обратил бы на них внимание, а сейчас пылкая речь незваного гостя вызвала у него лишь легкую усмешку. Делать ему нечего, как только на сопляков внимание обращать.
Однако прежде, чем он успел скрыться в теплом чреве корабля, негромкое плюханье и звяканье за спиной оповестили, что гости упорны в своем желании пообщаться. Обернувшись, он даже удивился слегка – все трое уже находились на палубе. И, как назло, ни капитана, ни его подручных – видать, наблюдают изнутри, через иллюминаторы. Сидят в тепле и собираются развлечься зрелищем легкого мордобоя. Нашли цирк…
– Ну и какой хрен с горы беспокоит скромного морехода? – спросил Торн у визитеров. Сейчас он выглядел весьма и весьма представительно – черный с серебром камзол, высокие сапоги, длинный тяжелый палаш на поясе. Этакий классический морской волк с легкой поправкой на местный колорит. – Вы кто такие?
Его слова троицу явно не впечатлили. Хотя они не преминули решительно продемонстрировать окружающим, что обвешаны колюще-режущими предметами. Торн презрительно усмехнулся – если бы он захотел, все трое уже лежали бы, не подавая признаков жизни. Да и грозный вид у них изображать получалось довольно комично – если один, невысокий крепкий мужик, заросший бородой, казалось, по самые брови, и с перевязанным цветным платком головой, напоминал пирата из старых фильмов, то про двух других можно было сказать только одно: сопляки. Лет по шестнадцать-восемнадцать на вид, не больше. Опять же «пират», возраст которого все из-за той же бороды определить было довольно затруднительно, оружие держал достаточно ловко – совершенно определенно, приходилось ему пускать свои железяки в ход не только на тренировках. Молодежь же держала клинки так, как люди, которые чему-то учились и что-то умеют. Именно чему-то и именно что-то их обучали, и обучали неплохо, но в бою они не были ни разу – уж это-то немало повидавший в своей жизни оборотень мог определить достаточно четко. Одежду все трое носили примерно одинаковую, но, опять же, если на мужике короткие сапоги, кожаные штаны и простая, хотя и добротная полотняная рубаха смотрелись вполне уместно и были, что называется, обмяты по фигуре, то на молодежи одежда сидела так, будто ее впервые одели. Правда, все трое были мокрые, хоть выжимай, что неудивительно, учитывая высоту волн, однако общего впечатления о них это не меняло.