Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Этого – в расход, и зачищаем тут все, – холодно бросил Сергей и на миг ужаснулся. Рефлексирующий студент исчез, вместо него родилось кто-то новый, готовый лить свою кровь, а чужую и вовсе за что-то важное не считающий. Умом это было страшно, эмоциями… Эмоции молчали. Работа как работа. Хромов загнал ненужные мысли в дальний угол сознания и зло сощурился: – Васильич, бери половину людей, проверишь город. Особенно тех, кто с фрицами сотрудничал. Их – по закону военного времени. А я к мастерским.
Громов усмехнулся, с каким-то старорежимным шиком бросил ладонь к козырьку и, небрежным кивком отправив своих людей вперед, побежал за ними. Вот так, можно не сомневаться – задание выполнит. И, что характерно, слово «зачистка», бывшее пока не в ходу, удивления не вызвало. Что же, тем лучше. Сергей поправил кобуру с маузером (СВТ он на этот раз оставлял в машине) и решительно зашагал к бронетранспортеру. До мастерских было метров триста, и пешком, срезая углы, добраться наверняка получится быстрее, чем на гусеницах да по узким улочкам. Вот только бронемашина – это и защита, пусть и слабенькая, и два пулемета, которые являются хорошим аргументом в любом споре. А что улицы узкие да кривые, а обзорность из кабины паршивая – так то не страшно. Носорог вон тоже плохо видит, но при его весе зрение – не его проблемы.
Как только бронетранспортер съехал с главной улицы на обычную, просто утоптанную землю, ехать стало и тише, и мягче. Три минуты, два поваленных забора – и вот они, мастерские, во всей красе. Те самые, которые, согласно полученной от пленного информации, уже вовсю использовались для ремонта поврежденной техники. Это дело, равно как и использование трофейного оборудования, у немцев было поставлено неплохо. Высокий забор со всему миру известной надписью, сделанной шаловливыми детскими ручонками, ворота, простые, даже металлом не обитые, а сейчас вовсе распахнутые настежь, и неторопливо ковыряющиеся в недрах полуразобранного танка фрицы, которые, похоже, на стрельбу даже внимания не обратили. Ну да и понятно, в общем-то. Расстояние приличное, дома и деревья, которых здесь великое множество, здорово рассеивают звук, а оружие немецкое… И чего, спрашивается, нервничать?
При виде нагло вваливающейся во двор машины ремонтники оторвались от своего занятия, с любопытством глядя на внеплановое развлечение. Двое не спеша, вразвалочку, как и положено знающим себе цену высококвалифицированным специалистам, двинулись навстречу гостям. Один даже говорить что-то начал, что именно, Сергей не понял да и понимать не хотел. Повторялась ситуация с офицером на площади… Ну, почти повторялась.
Спокойно вылезти из бронетранспортера, держа руки за спиной и стараясь, чтобы это выглядело как можно более естественно, подойти к техникам, которые то ли сообразили, что что-то идет не так, то ли просто решили не выпендриваться перед офицером, спокойным, чуть замедленным движением поднять правую руку с маузером – и высадить мозги сначала одному немцу, потом второму. И, наведя оружие – ох и тяжелое, неудобное, но брутальное, разом демонстрирующее серьезность намерений – на остальных немцев, замерших в ступоре, рявкнуть:
– Хальт! Хенде хох!
Нет, все-таки немецкие техники – ни разу не герои. Обычные рабочие, просто одетые в мундиры. И никаких рефлексов на хватание стреляющих палок и организацию обороны у них не имелось. Так что при виде направленного в их сторону оружия, а тем паче, когда их окружили автоматчики, руки они подняли, как миленькие. Ну, вот и ладушки. Теперь пришла пора испытать на практике идею, возникшую только-только, экспромтом.
– Плахов, – Сергей щелкнул пальцами. – Иди сюда, есть работа по профилю.
Их штатный переводчик подошел быстро, но без суеты. Худой, нескладный парень, в недалеком прошлом студент… Что-то он у себя там набедокурил и предпочел бросить учебу и пойти в армию. Аккурат перед войной это случилось, последний призыв. Впрочем, что уж у парнишки за скелет в шкафу, Сергея не интересовало абсолютно. Главное, Плахов свободно владел немецким, английским и французским языками, а значит, своей роли соответствовал. Впрочем, он и стрелял неплохо, и на марше не стонал.
– Переводить? – деловито поинтересовался Плахов, зачем-то разминая кисти рук. Была у него такая привычка. Сергей кивнул:
– Именно, – и, повернувшись к сбившимся в кучу пленным, рыкнул: – Ну что, мурлокотамы [59], доигрались?
– Я этого слова не знаю, – спокойно изрек Платов. Какое именно слово, он не пояснил, но это и без того было ясно.
– Переводи как уроды. И им понятно, и правде соответствует, – зло ухмыльнулся Хромов и улыбнулся по-волчьи, уголками губ. Ну, ошибся, ляпнул слово из будущего – плевать. В динамично развивающемся русском языке, заимствующем слова у многих народов СССР, незнакомыми терминами было никого не удивить.
Пять минут разговора. Несколько выбитых зубов и испачканная кровью перчатка, двое расстрелянных тут же, у стены… В будущем из-за такого пресса всего мира подняла бы вой, здесь и сейчас – нормальное явление. И совсем даже не людоедское. Просто, будучи человеком современным и циничным, Хромов понимал: ресурсом грешно разбрасываться, а вот присваивать себе достижения противника можно и нужно. В том числе интеллектуальные и человеческие.
В самом деле. У них – танки. Много танков, откровенно говоря. Гигантские мехкорпуса Красной армии или уже перемолоты, или сгорят во встречных сражениях в самое ближайшее время. Не потому, что у немцев техника лучше, а просто у них хорошо налаженное взаимодействие между разными родами войск, да и вообще связь неплохо организована. Вот и опережают русских и с воздушными ударами, и с оперированием резервами. Насколько помнил Сергей, исход первой фазы войны предрешен. Скоро танки поштучно считать будут. И в свете этого их группа, довольно многочисленная, организованная и худо-бедно сработавшаяся, – изрядная сила. Тем более здесь, во вражеских тылах, где у немцев не так много войск…
Однако медаль имеет и обратную сторону. Танки – это хай-тек любого времени. И, как и положено передовому оборудованию, они нуждаются в уходе – регламентном обслуживании, ремонте, элементарном контроле. Словом, в том, что группа Мартынова обеспечить не могла. Фрикцион-то еще отремонтируют, а вот двигатель по косточкам уже не переберут. И это еще в отношении отечественной техники, сравнительно простой, ремонтопригодной, а главное, хорошо знакомой. Но ведь были еще и трофеи!
В общем, мысль Хромова была простой и оригинальной. Не хрен фрицам землю удобрять, пусть они лучше пользу приносят. И предложил он им вполне приемлемые в данных обстоятельствах условия: они технику ремонтируют, а их взамен кормят и не дают в обиду. Альтернатива – к стенке и пуля в живот, как тем двоим, что попытались корчить из себя истинных арийцев и сейчас медленно загибаются. Особенно хорошо это выглядит под жарким солнышком.
Нет, конечно, техники могут бояться того, как отреагирует на столь вопиющее нарушение устава, как служба противнику, их собственное командование. Только при этом стоит помнить, что оно далеко, а диверсионная группа русских вот она, рядом. И несогласие карается по законам военного времени. Короче, они договорились.
Как раз к этому моменту во дворе появился Васильич. Покрытый местной рыжеватой пылью, взмокший, но бодрый и веселый. Пожалуй, его энергии хватило бы и на кого помоложе. Окинул взглядом идиллическую картинку – красноармейцы опустили автоматы и вполне мирно, кто с помощью своего переводчика, а кто и благодаря скудным знаниям языка, вложенным еще в школе, беседуют с пленными – и поинтересовался:
– Старшой, это что ты здесь учудил?
Хромов объяснил. Старый вояка покрутил измазанным в масле пальцем у виска, но потом задумался. Вздохнул, покачал головой:
– Не знаю, ох, не знаю, выйдет ли из твоей идеи что-то путное… Ладно, ты лучше глянь, кого я притащил.
– И кто это? – без интереса посмотрел Сергей на полноватого, но сейчас явно схуднувшего с лица мужика в мешковатом пиджаке и начищенных до блеска сапогах. От обуви резко воняло березовым дегтем. – Что за чихуахуа [60] ты приволок?