Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Еще один стоящий рядом транспорт, совсем небольшой, менее тысячи тонн, успевший разгрузиться и потому не слишком устойчивый, силой взрыва попросту перевернуло кверху килем, а один из уцелевших миноносцев, успевший отдать швартовы, наполовину выбросило на берег. Днище корабля заскрежетало о камни, распадаясь на листы изорванного металла, и бывший совсем недавно грозным бойцом корабль превратился в бесполезный хлам. Такой даже восстанавливать не будут – проще построить новый, сняв с погибшего миноносца все более-менее ценное.
Остальным кораблям, находившимся вдалеке от эпицентра взрыва, досталось меньше, однако их экипажи, при звуках боя высыпавшие на палубы, понесли серьезные потери и были полностью деморализованы. Всякие попытки организованного сопротивления моментально прекратились, и начался массовый и неорганизованный исход команд со всех еще оставшихся на плаву кораблей. Попросту говоря, люди спасались бегством – хотя японцев никто не посмел бы назвать трусами, но подобной встряски они не выдержали.
Русские, правда, были ошарашены не меньше, все же не каждый день видишь, как исчезает в черном облаке, пронизанном огненными вспышками рукотворных молний, корабль, как взлетает почти вертикально, подобно ракете, обрубленная у самого основания мачта. И как она падает вниз, совершенно бесшумно, потому что уши людей словно заткнуло огромными пуками мягкой, но плотной ваты. Корабль ощутимо качнуло – а ведь даже для того, чтобы слегка колыхнуть исполинскую махину броненосного крейсера, стоило очень постараться, и это лишний раз подчеркивало масштаб происшедшего. Однако потрясение тех, кто находился на борту «Рюрика», носило все же принципиально иной характер, нежели у японцев. Если у последних это был, по сути, испуг, то русские, напротив, испытали торжество победителей, стремительно переходящее в эйфорию. Громовое «Ура!», возглас, не устаревший за столетия, прокатился над морем, и офицеры, подхваченные общим настроением, орали громче всех.
Пожалуй, единственными, кто не поддался всеобщей эйфории победы, были находящиеся на мостике Эссен и Бахирев. Во-первых, им это было по должности не положено, а во-вторых, они в своей жизни и не такое видали. Ну и те, кто был при них, вынуждены были немного сдерживать свои эмоции в присутствии отцов-командиров. Не у всех получалось, разумеется, но все же хотя бы внешне сохранилось подобие спокойствия и, как следствие, контроль над ситуацией не был утерян ни на минуту.
Эссен, выйдя из боевой рубки, окинул взглядом горящий, закутанный быстро густеющим дымным облаком порт и повернулся к Бахиреву:
– Ну что, Михаил Коронатович, как вам зрелище?
– Как сказал бы поэт, оно услаждает мой взор, – чуть нервно откликнулся бравый каперанг. – Японцам не позавидуешь, пусть теперь песочком свои пушки заряжают.
– И я о том же, – серьезно кивнул Эссен. – Но дело надо довести до конца. Готовь людей, всех, кого можешь. Высаживаем десант, подрываем в порту все, что уцелело, и постараемся вывести отсюда корабли, все, которые сможем. И надо затопить несколько штук на фарватере, пускай на время, но доступ в гавань перекроем. Где это лучше сделать, сам разберешься – ты у нас штурман, тебе и карты в руки.
– Сделаем, – кивнул Бахирев. – Но потребуются минимум два корабля.
– Топи хоть четыре, на твое усмотрение. Здесь всякого тихоходного барахла в избытке. Еще набить бы им трюмы камнями, да времени, жаль, нет. Кстати, по смотри-ка вон туда.
Бахирев навел бинокль на место, указанное Эссеном, и сразу понял, о чем тот говорит. У дальнего причала застыли оба уцелевших в бою японских миноносца, намертво блокированные корпусом медленно оседающего транспорта. Очевидно, он был поврежден при взрыве, может быть, и не смертельно, и, останься на борту команда, она смогла бы успешно побороться за его плавучесть, однако, сорванный с места стоянки и брошенный экипажем, он был обречен и сейчас неспешно дрейфовал, перекрывая боевым кораблям путь отхода. Впрочем, судя по тому, что с миноносцев никто не стрелял, команда покинула корабли.
 
Бахирев понял старого товарища без лишних слов, вполголоса отдал приказ, и буквально через минуту на мостик прибыл недавно отстраненный от командования «Херсоном» лейтенант Иванов. Судя по мрачному выражению его лица, даже только что случившаяся на его глазах победа не избавила его от дурного настроения. И все же он не настолько хорошо владел собой, чтобы скрыть удивление, когда адмирал обратился к нему, опальному офицеру, вполне доброжелательно:
– Ну-с, молодой человек, вашим талантам лихо влипать в неприятности я подобрал, надеюсь, лучшее применение, чем было раньше. Взгляните.
Иванов внимательно посмотрел туда, куда указывала рука адмирала, и, естественно, ничего толком не рассмотрел. Буркнув «Свой пора иметь», командир «Рюрика» протянул ему бинокль и отвернулся – он как раз одновременно руководил маневрами огромного и потому неповоротливого корабля и отдавал приказы офицерам, которым предстояло идти с десантными группами. Бахиреву было не до того, чтобы отвлекаться на мелочи, и потому Эссен разговаривал с лейтенантом лично.
– Видите миноносцы?
– Да, – после короткой паузы отозвался Иванов. – Кажется, тип «Муракумо». Около трехсот тонн водоизмещения. Тридцать узлов хода. Две трехдюймовки, четыре пятидесятисемимиллиметровых орудия, два восемнадцатидюймовых торпедных аппарата.
– Очень хорошо, что вы знаете материальную часть кораблей противника, – серьезно кивнул Эссен. – Как насчет того, чтобы принять командование над таким корабликом?
Лейтенант недоуменно повернулся к Эссену. Амирал чуть грустно усмехнулся:
– Сорвиголове не место на мостике грузового корабля, пускай и вооруженного. А вот на миноносцах такие, как вы, нужны всегда. Берите десять человек, лейтенант, и тот из кораблей, который вы сумеете вытащить из порта, будет вашим. Как видите, они не в самом лучшем положении сейчас, и вывести миноносец из ловушки будет сложно, если вообще возможно, но я в вас верю. Считайте это экзаменом на звание командира корабля. Ну, чего стоите? Вперед!
Не прошло и пяти минут, как ялик с лейтенантом и его матросами уже несся к цели. Они чуть отстали от вышедших ранее шлюпок с десантом, но, судя по тому, как сгибались от напора весла, всеми силами, и небезуспешно, стремились их догнать и перегнать. Эссен кивнул удовлетворенно и устало привалился к броне рубки – все, что от него зависело, адмирал сделал, и теперь ему оставалось только ждать результатов.
Десантники высадились на берег практически беспрепятственно – им никто не пытался помешать, но пришлось немного полавировать среди обломков и выбрать место, хоть немного подходящее для того, чтобы подняться на полуразрушенные причалы. Сразу после этого казаки и матросы начали действовать по уже отработанной схеме, четко и без суеты установив контроль над портом и заложив взрывчатку под то немногое, что в нем уцелело. Японцы не сопротивлялись, несколько выстрелов, издали и неприцельно, не в счет. Единственным местом, где было встречено что-то подобное организованному сопротивлению, оказались те самые миноносцы, с одного из которых японцы открыли пулеметный огонь и прижали десантников к земле. В качестве штатного вооружения пулемет на миноносцах этого типа не предусматривался, но тут, очевидно, успел подсуетиться его командир. Это оказалось для японцев весьма кстати, но эффект оказался кратковременным – подоспели казаки, тоже притащившие пулемет, и ситуация тут же изменилась. Огнем из пулемета и полутора десятков винтовок сопротивление подавили моментально. На миноносце обнаружили лишь два трупа – очевидно, остальные члены команды оказались не настолько стойкими духом и предпочли сбежать, даже не затопив корабли.
В этой перестрелке русские отделались тремя ранеными. У двоих так, царапины, а третьему, не вовремя решившему сменить позицию молодому, слишком молодому и неопытному казаку пуля угодила в ногу. Не смертельно, конечно, даже хромать потом не будет, однако сейчас он сидел с посеревшим от боли лицом, зажимая простреленную навылет конечность, и его командир, суровый усатый дядька двух метров росту, констатировал, что задета кость. Словом, не боец, и двое товарищей, перетянув ему рану, понесли раненого к шлюпкам. Остальные же бросились к кораблям, почти мгновенно овладев брошенными миноносцами.