Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Дальше все происходило очень быстро. Минуту или две корабль еще сопротивлялся, а потом вдруг резко лег на правый борт. Все, что было на палубе, с грохотом, слышным издалека, посыпалось в воду. Закопченные обломки, остатки раскиданных взрывами грузов, какие-то бочки… Вода буквально вспенилась. Зашипел, касаясь ее, раскаленный металл палубы, корабль окутался клубами пара от сорванных с фундаментов котлов. Еще несколько секунд, и то, что совсем недавно было красивым и современным пароходом, перевернулось кверху килем, но и на этом изувеченный «Синано-Мару» не успокоился. Медленно-медленно его корма стала задираться вверх, пока не встала практически вертикально, после чего разбитый, но не побежденный корабль вдруг почти мгновенно, словно жиром смазанный, скользнул вниз. Миг – и только огромный воздушный пузырь вырвался из-под воды, создав могучий, но короткий водоворот. С погибшего корабля не спаслось ни одного человека.
Третий японский корабль, можно сказать, сам наскочил на русскую эскадру, остановившуюся, чтобы хоть частично залатать повреждения. И вот прямо на них и вышел японский пароход, идущий как на параде, с зажженными ходовыми огнями. Очевидно, его капитан настолько был уверен в безопасности этих вод, что даже не сразу поверил, что перед ним русские. Тем не менее, обнаружив, что его держат под прицелом аж пять кораблей, и целятся при этом в упор, судьбу он решил не испытывать. Флаг спустил, призовую группу на борт принял и отправился в бухту Ллойда, эскортируемый «Волгой». Со своей уполовиненной артиллерией этот вспомогательный крейсер в качестве боевой единицы выглядел сомнительно, а вот базу, случись нужда, прикроет. Ну и подремонтируется по возможности, благо запасные орудия имелись. «Енисей» же, несмотря на повреждения, огневой мощи не потерял, и жутковато выглядевшие разрушения надстроек ни мореходным качествам, ни боевым возможностям корабля не угрожали. К тому же, в отличие от «Волги» с ее пустыми трюмами, «Енисей» все еще нес значительное количество необходимого эскадре угля, и это послужило основным аргументом в пользу того, что он остался с эскадрой.
Однако настоящее веселье началось на следующий день. С утра эскадра развернулась, и корабли теперь шли в пятнадцати милях друг от друга. И вновь повезло «Морскому коню», перехватившему крупный транспорт. Вот только везение оказалось сомнительным.
После выстрела под нос японец тут же застопорил машины и лег в дрейф. С русского корабля к нему тут же направили призовую группу из четверых казаков и четверых британских матросов под командованием мичмана Иваницкого. Группа поднялась на борт, и это был последний раз, когда русские видели своих людей живыми.
Транспорт дал ход неожиданно, и на «Морском коне» даже не сразу сообразили, что произошло. Действовать начали, только когда рассмотрели в бинокль свалку на палубе и озверевшую, вооруженную толпу, от которой отчаянно и безнадежно отбивались казаки. Еще через минуту их исколотые штыками трупы полетели за борт. На транспорте перевозили два батальона пехоты, и японские офицеры, решив оказать сопротивление, под дулами винтовок заставили не желающего рисковать шкурой капитана подчиниться. К сожалению, на вспомогательном крейсере об этом узнали позже, когда подобрали из воды нескольких японцев.
Уйти транспорту, естественно, не удалось. Может, он и был неплохим ходоком, но с полумили из шестидюймового орудия промахнуться сложно. Три снаряда один за другим разворотили беглецам корму, скомкав перо руля и оторвав винт. После этого рейдер принялся неспешно всаживать в борт транспорта снаряд за снарядом – капитан Стюарт был взбешен и даже не пытался этого скрыть. Весь лоск истинного британского джентльмена слетел с него в один момент – он потерял своих людей и не собирался оставлять это безнаказанным. С японского судна отвечали огнем из винтовок, но какого-либо эффекта он не имел.
Получив два десятка шестидюймовых снарядов, транспорт загорелся и начал медленно тонуть. С него пытались спустить уцелевшие шлюпки, но они были немедленно разбиты орудиями рейдера. Вскоре на воде посреди большого радужного пятна остались лишь мелкие обломки и головы пытающихся спастись вплавь японцев. Нескольких выловили сетью и допросили, после чего Стюарт приказал вышвырнуть их обратно, за борт. Протестов у остальных, ни у офицеров, ни у матросов, это не вызвало ни малейших. И русские, и англосаксы после гибели товарищей проявили в этом вопросе редкостное единодушие.
 
Когда Эссен узнал о случившемся, он несколько минут думал. Просто сидел и думал, а потом махнул рукой и сказал:
– Если кто-то хочет войны, он ее получает.
Именно с этих слов и начался в принципе новый, самый кровавый период войны. Просто никто тогда об этом еще не знал.
Ближе к вечеру сигнальщики «Херсона» обнаружили сразу три корабля, неспешно идущие в сторону Порт-Артура. Сыграли боевую тревогу, и, радировав о противнике на остальные корабли эскадры, вспомогательный крейсер и, по совместительству, корабль снабжения двинулся на перехват. Как оказалось, это решение, принятое в нарушение прямого приказа Эссена не ввязываться в бой, было несколько опрометчивым.
О своей ошибке лейтенант Иванов догадался достаточно поздно. Небо было подернуто тучами, видимость оставляла желать лучшего, и силуэты покрашенных по случаю военного времени в шаровый цвет японских посудин буквально размывались на фоне низкого неба и серых волн. Впрочем, японцы разрисованный новым камуфляжем «Херсон» вообще не смогли идентифицировать, да и заметили на четверть часа позже, чем он их. Так или иначе, для обеих сторон встреча оказалась сюрпризом. Для японцев – потому, что они не ожидали встретить здесь русский рейдер. Да, они были наслышаны об активизации русских кораблей и атаках на прибрежные города, однако русских искали намного севернее, в районе Владивостока. По слухам, охотой за ними занимался лично адмирал Того на своем флагмане, поддержанном броненосцем «Сикисима», которому едва-едва успели установить новое двенадцатидюймовое орудие взамен разорвавшегося от детонации собственного снаряда (правда, сами японцы были убеждены, что случившееся – результат удачного попадания русских) во время сражения в Желтом море. А в этих водах с самого начала войны русских никто не видел, и война казалась чем-то далеким и нереальным. Опасность начиналась ближе к Порт-Артуру, куда и направлялись японские корабли. Словом, рассмотрев на мачте «Херсона» Андреевский флаг, они даже не сразу поверили своим глазам и сыграли тревогу с опозданием минут пять, что для японского флота вообще являлось почти невероятным.
Для русских, которые противника искали целенаправленно, неожиданностью явилась не столько их численность, сколько тот факт, что одним из японских кораблей оказался самый настоящий крейсер. Причем не вспомогательный и не окончательно устаревшее и слабовооруженное барахло вроде все еще стоящей в доке после подрыва на русской мине «Чиоды», а вполне полноценный, хоть тоже не новый. Крейсер «Акицусима», далеко не самый удачный корабль японского флота, откровением кораблестроительной науки не являлся. В отличие от большинства крейсеров Страны восходящего солнца этот корабль был не куплен за границей, а построен на японской верфи. Другое дело, что материалы для строительства использовались сплошь импортные, чертежи тоже, и потому строительство корабля представляло, по сути, не более чем сборку узлов, произведенных за рубежом. Тем не менее для только зарождающейся в тот момент кораблестроительной промышленности Японии это само по себе являлось прорывом. Учитывая же, что этим путем иной раз шли и намного более развитые страны вроде той же России, совсем уж порочными такие действия назвать было нельзя.
И все же на чужих технологиях далеко не уедешь, хотя бы просто из-за того, что последние, наиболее совершенные разработки тебе никто не продаст. Скорее уж, наоборот, сплавят залежалый товар, неудачные проекты и тупиковые решения. Не зря же русские броненосцы, разработанные французами, так бездарно тонули при Цусиме… Примерно так же произошло и с «Акицусимой». Корабль получился не самый удачный, с плохой мореходностью, ненадежными машинами, а главное, валкий, из-за чего как артиллерийская платформа он уступал даже своим менее крупным собратьям. Если к этому прибавить посредственное качество японской сборки и нерациональное расположение орудий, то нет ничего удивительного в том, что крейсер не слишком прославился в войне. А вот конвоировать транспорты с особо ценным грузом он вполне годился, и, так уж ему повезло, оказался в нужное время и в нужном месте. Во всяком случае, именно так решили японцы, разворачивая свой корабль в сторону наглого рейдера.