Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Словно в доказательство его размышлений, на берегу, там, где располагалась одна из береговых батарей, сверкнула вспышка, и взлетело густое облако дыма. Еще через несколько секунд до кораблей донесся грохот взрыва. Чуть позже Того узнал, что проклятые русские заминировали батарею, и в результате, как только отправленные оценить ее состояние моряки попытались открыть дверь порохового погреба, он взлетел на воздух, унеся с собой жизни двух десятков японцев. Не увальни из местного гарнизона, прошляпившие все, что можно (впрочем, у них и не было шансов противостоять русским, так что известие о сеппуку, которое сделал себе комендант базы, было встречена Того неодобрительно), а отлично подготовленные моряки, прошедшие огонь и воду. Пришлось еще и разминированием заниматься. Хорошо еще, что всюду оно было проведено по одной схеме – натяжной взрыватель и веревка, привязанная за ручку двери. Справились быстро, хотя, конечно, батареи все равно оказались небоеспособны – без прицелов особо не постреляешь. Последнее адмирал воспринял стоически, не так уж и нужны они теперь, эти батареи. Русские вряд ли придут сюда еще раз, им просто нечего делать в Йокогаме, поскольку благодаря их действиям эта база стала полностью бесполезной. Сейчас в ней было невозможно базироваться даже миноносцам, один из которых русские увели со всеми потрохами. Позор!
На фоне происшедшего с портом, разрушения в пострадавшем от близких взрывов и разразившегося затем пожара городе волновали Того значительно меньше. К тому же сама конструкция большинства японских домов была такова, что можно было с уверенностью сказать: быстро сгорели – быстро отстроятся. Хуже было другое – уголь. По пути сюда японские броненосцы спалили в своих ненасытных топках большую часть кардифа, и теперь им требовалось как можно скорее пополнить его запасы. Вот только в Йокогаме пополнить запасы теперь не представлялось возможным. Склады горели до сих пор, потушить их пока, несмотря на все усилия, не могли. Даже просто приблизиться не получалось – впечатление было такое, что подходишь к гигантскому кузнечному горну. Черный едкий дым и клубящееся марево раскаленного воздуха поднималось вверх на сотни метров. А снизу к месту пожара тек могучий поток свежего воздуха, да с такой силой, что несколько неосторожных пожарных были втянуты его напором в эту топку. И теперь перед японским адмиралом возникал логичный вопрос, что делать дальше и где взять так необходимый для дальнейшего плавания кардиф.
Заход в Хокадате произвел на японского адмирала еще более мрачное впечатление. Разрушения там оказались не меньшие, и проведенные без того профессионального шика, который он наблюдал в Йокогаме. Несколько затопленных у причалов кораблей тянули к небу кончики мачт, словно требуя отомстить, от портовых сооружений мало что осталось. Кое-где все еще, несмотря на то что прошло уже несколько дней, наблюдались пожары, и их никто не пытался тушить. А город… Города просто не было. Отдельные дома, расположенные в складках местности, уцелели, но их оказалось не больше десятка.
Того осматривал руины с непроницаемым лицом, и даже много лет знавшие его офицеры не могли знать, что внутри его все клокотало. Русские, похоже, не намерены были церемониться, и не пытались разделять японцев на военнослужащих и некомбатантов. Видимо, считали, что те не стоят, чтобы ради них озадачивались столь высокими материями. Гнев тугим комком подкатил к горлу адмирала, но он усилием воли заставил себя сдержаться и продолжать осматривать руины. Как раз сейчас открывался изумительный вид на разрушенный взрывами док, в котором, накренясь, покоился старый крейсер. Внутренними взрывами ему разворотило половину борта – очевидно, русские заложили в трюм подрывные заряды. Непонятно, как не сдетонировали погреба, но все равно поднять и ввести «Наниву» в строй в разумные сроки не представлялось возможным. Это зрелище еще более взбесило Того. Похоже, пора было заканчивать играть с русскими по правилам, установленным мягкотелыми европейцами, война есть война, и пленные в ней – такая же разменная монета, как и все остальные… В конце концов, русские начали первыми.
 
Это универсальное оправдание заставило Того немного успокоиться. Вот только сложно сказать, какова была бы его реакция, если бы он узнал, что русские пришли к схожим выводам намного раньше его, начали претворять их в жизнь, а главное, уже выбрали новую точку для приложения своих усилий.
  
Борт крейсера «Рюрик». Бухта Ллойда, остров Бонин
 
Это место было настолько спокойным, что казалось, война просто не может сюда докатиться. В принципе так оно и было – остров лежал вдалеке и от торговых путей, и от места боев, поэтому ни японский, ни тем более русский флот не проявлял к нему никакого интереса. Тем не менее война сюда все же пришла в лице восьми кораблей, шесть из которых еще недавно ходили под японскими флагами. Семь располагались сейчас в бухте, а восьмой, бывший японский, а ныне русский миноносец «Стерегущий» нес дозор на некотором отдалении от острова. Эти места и считались тихими-мирными, но расслабляться все же не стоило. А то ведь почивание на лаврах вначале дорого обошлось русским, а недавно и японцам, так что меры предосторожности все же принимались.
Сейчас на всех кораблях в бухте проводилась интенсивная работа. На «Морском коне» и еще одном транспорте, способном держать ход в четырнадцать узлов и переименованном в «Волгу», спешно устанавливали дальномеры и трофейные японские шестидюймовки – по две на нос и на корму и еще по одной на каждый борт. Бортовой залп из пяти шестидюймовых орудий – это уже серьезно, вполне сравнимо даже с залпом полноценного крейсера, хотя, конечно, свежеиспеченным военным кораблям с таким не стоило связываться, даже всем троим. Отсутствие брони делало их слишком уязвимыми, а относительно низкая скорость моментально отдавала инициативу в руки противника. Тем не менее на выходе получалась целая эскадра, которая, пускай и состояла в основном из эрзац-кораблей, способна была устроить японским транспортам настоящую бойню.
Одновременно приводилась в исполнение еще одна задумка Эбергарда, судя по необычности, узнанная у потомков. На борта и надстройки кораблей наносились полосы черной и белой краски. Ломаный абстрактный рисунок должен был, по задумке, «ослеплять» противника – на больших дистанциях разобрать, что за корабль, становилось заметно сложнее, его контуры как бы расплывались между небом и водой. Соответственно, в такую мишень и попасть намного труднее, во всяком случае, записи Эбергарда утверждали это абсолютно недвусмысленно, и сейчас, при помощи трофейной японской краски, корабли, несмотря на недовольные лица иных ревнителей устава, начинали превращаться черт знает во что. Над бухтой стоял густой запах ацетона. Оставалось надеяться, что делалось все не зря, но так ли это – мог показать только бой.
Миноносец планировали перекрашивать сразу после того, как окончательно разберутся хотя бы с одним транспортом и тот сможет поменять «Стерегущего» в дозоре. Хорошо еще, что миноносец в разы меньше остальных кораблей. Стало быть, и перекрашивать его будет легче… Правда, кораблику требовался легкий ремонт – механики на нем раньше явно были косорукие, что прискорбно отразилось на состоянии его гальюна. В доке его почему-то не отремонтировали, и теперь унитазы клокотали, как непризнанный гений, вызывая матюги команды и смех у их товарищей, попавших на «нормальные» корабли. Кроме того, собирались менять кормовое пятидесятисемимиллиметровое орудие на трофейную трехдюймовку, и, как это сделать, механики и артиллеристы представляли себе пока что весьма приблизительно. В общем, жизнь била ключом, причем по голове, а сам ключ оказался большим и гаечным.
Пока Бахирев руководил всем этим безобразием, адмирал фон Эссен вел серьезный и вдумчивый разговор с капитаном Стюартом. Как резонно предполагал командующий получившейся в результате лихих рейдов сводной эскадрой, человек, занимающийся столь опасным делом, как перевозка стратегических грузов во время войны через зону боевых действий, должен обладать жадностью, авантюристичным складом характера и весьма специфическим опытом. Ну а раз так, значит, и знакомства у него имеются весьма обширные, причем, вероятно, по всему свету. Как раз знакомства английского моряка сейчас и нужны были Эссену.