Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

В кают-компании «Рюрика», в которую, по этому случаю, пригласили и офицеров вновь пришвартовавшегося к борту крейсера «Херсона», известие о том, что они провалились в прошлое, было встречено с еще большим энтузиазмом. Тем более не так далеко назад и провалились, родные живы, и если, даст Бог, они переживут намечающуюся бойню, то вернуться смогут. Естественно, были и нехорошие моменты, у кого-то там, в будущем, остались еще не родившиеся здесь дети, у самых молодых – невесты, друзья… Но как раз молодые об этом думали не так много, предвкушение скорой битвы отметало остальные мысли. И лишь Эссен и Бахирев да, может быть, еще несколько офицеров постарше сейчас понимали: лезть в бой надо срочно, иначе эмоции перегорят, и эйфория сменится унынием.
Сейчас эти двое, вновь, как и в прошлую войну, привыкая к роли пусть и небольших, но вершителей судеб, голова к голове склонились над картой. Эссен молчал, менее сдержанный Бахирев шепотом матерился под нос. Опытнейший штурман, когда-то обошедший эти моря вдоль и поперек, он понимал ситуацию, пожалуй, даже лучше Эссена, и она его совсем не радовала. Наконец, тяжело вздохнув, он выпрямился и подвел итог:
– И что, спрашивается, этому проклятому японцу стоило оказаться на нашем пути днем ранее. Тогда бы мы смогли куда больше.
– Вы считаете, Михаил Коронатович? – невозмутимо поинтересовался, опускаясь в свое любимое кресло и неспешно раскуривая толстую гаванскую сигару, Эссен.
– Ну, разумеется. Сегодня первое августа. Попади мы сюда неделей ранее, могли бы успеть хоть на помощь артурцам, хоть к Владивостокскому отряду. Начни мы движение вчера – успели бы хотя бы в Корейский пролив. Сейчас мы опоздали всюду.
Эссен задумался, кивая в такт мыслям, а потом встал, опять склонился над картой…
– Да, опоздали. Но не совсем. Кое-что еще можно сделать.
– Не успеваем, никак, – поморщился Бахирев.
– К самому бою, разумеется, не успеваем. Но так ли нам надо оказаться в этом бою?
– В смысле? – Михаил Коронатович резко повернулся. – Это вы о чем?
– О том самом. Вот представьте себе, что было бы, окажись мы, к примеру, там, где пытались прорваться из Артура? Кстати, вы себя с нами тогдашними уже не ассоциируете, заметили? Да и я, честно говоря, тоже, но это уже не важно. Главное в том, что максимум, что бы мы сделали, – это приняли на себя часть снарядов, предназначенных другим, только и всего. Может быть, с нашей помощью удалось бы кого-то потопить, но общего расклада сил это никак бы не изменило. Не те у флота командиры тогда были… есть, а нас бы как равных вряд ли приняли. Далее. Успеваем мы на помощь отряду Иессена. И что дальше? Обнаружив в составе нашей эскадры броненосец – а именно за него, скорее всего, приняли бы наш «Рюрик», – Камимура бы просто отошел. Преследовать его не получилось бы, тот, старый «Рюрик», который сегодня потопят, слишком тихоходен, бросать его одного нельзя, а гнаться за японцами в одиночку… Вчетвером они могут и победить. Скорее всего же мы получим обмен ударами и взаимные серьезные повреждения, которые нам, в отличие от японцев, быстро не устранить. По сути, наш корабль можно было бы считать вычеркнутым из активных действий. И зачем тогда, спрашивается, мы здесь?
– Но, даже сохранив первый «Рюрик» и избежав повреждений «России» и «Громобоя», можно было бы продолжить крейсерские операции.
– Крейсерами войны не выиграть, кажется, мы в этом уже убедились, – досадливо поморщился Эссен. – Можно нанести противнику серьезные потери, но и только. Победу делают тяжелые корабли, способные контролировать океан. Нет, если бы у нас было время, я согласился бы с вами, Михаил Коронатович, негоже оставлять своих без помощи. Но сейчас все это – пустые умствования. И потому нам стоит использовать преимущества, которые дает нам именно тот факт, что мы опоздали к этому бою.
– Преимущества?
– Да, господин капитан первого ранга, преимущества, и немалые. А если вы их не видите, то до орлов на погонах вы еще не доросли. Не в обиду сказано, но ситуацию надо видеть целиком, не ограничивая поле зрения несколькими кораблями.
 
– И что же вы предлагаете? – Было заметно, что Бахирев серьезно уязвлен.
– Атаковать, Михаил Коронатович, атаковать. Вы подумайте сами. – Эссен заложил руки за спину, прошелся по салону и менторским голосом продолжил: – Японцы, конечно, в том сражении победят, но вот вопрос, сохранят ли они свою боеспособность? Достоверной информации по поводу того, какие повреждения они тогда получили, мы не имеем – они ее после войны предпочли не распространять, но это говорит всего лишь о том, что досталось им всерьез. А вот курс их нам, наоборот, известен. А теперь представьте себе: японская эскадра, крейсера всерьез избиты, боекомплект практически расстрелян, скорость упала. Возможно… нет, даже наверняка выведена из строя часть орудий. В экипажах потери, а те, кто остался в живых, измотаны. Вы понимаете, к чему я клоню?
– В такой ситуации «Рюрик» способен справиться с ними всеми, – задумчиво кивнул Бахирев.
– Именно, Михаил Коронатович, именно. И даже если нам при этом достанется, все равно японцы лишатся разом половины своих броненосных крейсеров. Фактически, быстроходное крыло их эскадры перестанет существовать, и при Цусиме Рожественский будет иметь куда больше шансов, чем в нашей истории.
– Ему бы еще нормальные снаряды, – пробормотал Бахирев.
– Пока что японцы об этой проблеме не знают, – хищно усмехнулся Эссен. – И сейчас они его боятся, так пускай боятся еще сильнее.
– А что делать с пленными?
– Высадим куда-нибудь. В конце концов, захватим транспорт, запихнем их туда и отправим во Владивосток.
– Я о наших пленных, которые сейчас находятся на японских кораблях и которые попадут под удар наших снарядов.
– Это война, Михаил Коронатович, – вздохнул Эссен. – Все, что мы сможем для них сделать, – это подобрать потом из воды. Я возьму на себя этот грех. Прокладывайте курс.
  
Борт крейсера «Идзумо». 2 (15) августа. Утро
 
Адмирал Хиконодзё Камимура поднялся на мостик своего флагмана, чувствуя легкое раздражение, которое он, впрочем, успешно скрывал. На бесстрастном лице самурая не дрогнул ни один мускул, хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось спать – все же вчерашний день вымотал его до предела. Прошли те времена, когда он молоденьким лейтенантом лихо взлетал по трапу, и, хотя на смену юношеским порывам пришла мудрость, адмирал частенько сожалел о том, что свойственная молодости легкость движений безвозвратно ушла в прошлое, и, честно говоря, иногда хотел бы вернуть прошлое. Тем не менее долг есть долг, и личные желания стоит отложить на потом, до того момента, когда будет достигнута победа и придет время насладиться ее плодами. В последнем адмирал Камимура, правда, совсем не был уверен. Во-первых, если все русские будут сражаться так, как команда потопленного вчера крейсера, то шанс погибнуть в этой войне для любого, от матроса до адмирала, возрастает многократно, а во-вторых, что они будут иметь после войны? Не дело военного думать о высоких материях. Его задача воевать и побеждать, а для того, чтобы думать об экономике, есть совсем другие люди. Однако Камимура, один из лучших военных теоретиков Страны восходящего солнца, хорошо понимал, что Япония ведет эту кампанию в долг. Вне зависимости от того, победят они или проиграют, долги придется отдавать. Соответственно, даже при наилучшем исходе львиная доля плодов их победы утечет в карманы заокеанских банкиров, что же произойдет в случае поражения… Об этом лучше даже не думать, по сути, дело может кончиться тем, что их страна может попросту перестать существовать. И единственной, пожалуй, возможностью сохраниться как нация и получить шанс на дальнейшее развитие оставалась победа. Именно поэтому японские адмиралы проявляли осторожность и в то же время, приняв решение, не останавливались – это было и сообразно моменту, и соответствовало психологии их народа.
Причина, по которой его разбудили, должна была быть очень веской, однако стоило адмиралу подняться на мостик, как все встало на свои места. Примерно в семидесяти кабельтовых от них неспешно двигался большой, явно военный корабль. Камимура поднес к глазам бинокль – нет, это не был корабль японского флота, но, пожалуй, больше он ничего сейчас не мог сказать. Восходящее солнце било прямо в глаза, ослепляя, и силуэт чужого корабля казался смазанным, расплывчатым. Русские? Нет, вроде не похож. Может, британцы или американцы – у одних кораблей столько, что не упомнишь, а у вторых много верфей, на которых они, случись нужда, строят быстро и постоянно экспериментируют, так что уследить за всем просто нет возможности. А может, и еще кто… Проклятое солнце!