Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Новости, которые сообщил Корбину старый маг, были страшными и напрямую касались его ученика. Точнее, касались они теперь уже только Корбина, ибо ученик его был мертв.
Вот как бывает. Живет себе мальчишка, учится, в самоволки бегает – нормальный, в общем-то, процесс. Первая любовь… Открыл портал в город, пошел со своей девушкой по городу гулять и нарвался на подонков из высшего света. Молокососы искали приключений – и нашли их. Девушка была из простых, так почему бы не поразвлечься? Парень, правда, хотел ее защитить, но ошибся. Надо было сразу глушить их магией, насмерть, а не пытаться отбросить пьяных мерзавцев силовым щитом. От ответственности его бы Корбин защитил, а вот щита оказалось явно недостаточно – слишком много было противников. Когда молодой маг понял свою ошибку, было уже поздно – его буквально изрубили мечами, девушку уволокли в подворотню… Словом, поглумились. Ну а когда труп опознали и доставили к Корнелиусу, тот вызвал Корбина немедленно. Тот явился сразу, и не один…
– Корбин… – начал было Корнелиус, и осекся. Граф поднял на него глаза – уже совершенно сухие, спокойные. Чуть улыбнулся уголками рта, и Корнелиусу стало страшно. Пожалуй, впервые с того момента, как он встретил Корбина, ему стало по-настоящему страшно находиться рядом со своим учеником, потому что он знал, что последует за таким спокойствием. Если бы Корбин психовал, лез на стенку, на него был бы еще шанс как-то повлиять, но граф был спокоен, а это значило, что решение принято и приговоры подписаны.
– Говоришь, герцог Шале? Это хорошо. Его особняк, кажется, на Большой Ручейной? Надеюсь, никто еще не сбежал – ловить их по всей стране большого желания нет.
– Корбин, никто не позволит тебе устраивать вендетту в центре города…
– Ну что же, – граф осторожно снял голову ученика с колен, опустил ее на пол, положил, прощаясь, руку ему на лоб. Потом спокойно встал, нарочито медленными движениями отряхнул штаны. – Тогда предупредите тех, кто захочет мне помешать, что, если они хоть мяу сказать посмеют, я снесу этот город. Никто, слышите, НИКТО не смеет трогать МОИХ учеников.
Он говорил очень спокойно, негромко, но в наступившей тишине каждое его слово звучало невероятно четко. Держался он, надо сказать, отлично – полностью владел собой, не позволяя эмоциям захлестнуть мысли. Пожалуй, сейчас только хорошо знавшие его люди могли понять, что Корбин на пике эмоций – выдавали графа лишь некоторая замедленность речи и большие паузы между словами. Повернувшись к замершим ученикам, Корбин скомандовал:
– Всех сюда. Всю школу.
Полчаса спустя жители столицы наблюдали интересное и необычное зрелище. По улице шел знаменитый на всю страну вельможа, боевой маг, бабник и скандалист граф де'Карри. Шел, приветливо улыбаясь встречным, не очень даже и торопясь, и полы простого черного плаща чуть колыхались за его спиной от легкого ветерка. А позади него шло человек шестьдесят – совсем молодые парни и девушки, одетые по-дорожному, старающиеся невозмутимостью копировать графа и не скрывающие, что на каждом из них оружия достаточно, чтобы вооружить пару-тройку городских патрулей. Это было необычно, поэтому люди с интересом смотрели вслед идущим, а самые умные бежали домой. Им, умным, была известна простая истина: не понимаешь – бойся. На сей раз они были правы…
Где-то на середине дороги их встретил префект столицы. Немолодой уже, грузный человек, верно служивший уже второму королю, потерявший глаз на войне и сейчас крепко держащий в руках всю полицию города, он страшно боялся. Это было видно, так же, как было видно, что свой долг он намерен исполнить. За его спиной переминались с ноги на ногу пара десятков стражников, страстно мечтающих оказаться подальше от этого места вообще и от столицы в частности.
Корбин уважал префекта, уважал за честность и смелость. Насколько было известно графу, префект еще ни разу не брал взяток – а это было почти невероятно. Поэтому Корбин остановился, и, повинуясь взмаху его руки, остановились его ученики.
– Остановитесь, граф, – голос префекта был тверд, а на побледневшем лице не дрогнул ни один мускул. – Я не могу позволить вам совершить то, что вы задумали.
 
– А что я задумал? – устало спросил Корбин. – Я еще сам не решил, что я буду делать, а вы уже, похоже, знаете. Отдаю должное вашему профессионализму…
– Не валяйте дурака, – на скулах префекта заиграли желваки. – Вы все прекрасно понимаете.
– Что я опять должен понимать?
– Вы идете к дому герцога Шале, сводить счеты за своего ученика. Я не позволю вам устраивать бойню в городе.
– Так ведь они, сволочи, из столицы и раньше почти не выезжали, а теперь вообще хрен выберутся. Увы, барон, у меня нет выбора.
– Граф, не делайте глупостей. Я вынужден буду арестовать вас, если вы не подчинитесь.
– Бу! – Корбин резко выдохнул и ткнул пальцем в сторону стражников. Обычный жест, не более, но на месте осталось только пятеро, остальные разбежались, бросая оружие – репутация графа была страшной. – Барон, с кем вы собираетесь меня арестовывать?
Префект оглянулся и побледнел от гнева.
– Скоты…
– Совершенно с вами согласен. А вообще, завидую я вам – скорость, с которой вы узнали, куда и зачем я иду, достойна восхищения. Примите добрый совет – не лезьте в это дело. Мне будет жаль, если придется вас… отодвинуть.
Префект молчал. В нем боролись страх перед де'Карри, чувство долга и осознание того, что он все равно ничего не может сделать. Но еще одну попытку он, к чести своей сделал.
– Граф, если начнутся беспорядки, я обязан поднять гарнизон…
– Поднимайте, – равнодушно пожал плечами Корбин. – Мне в этой ситуации разве что людей будет жалко – я и один способен не оставить от столицы камня на камне, и каждая собака это знает.
– Но послушайте, разве нельзя ничего сделать, как-то решить дело миром?
– Можно. Пускай мне выдадут тех, кто напал на моих ребят – и мы разойдемся миром. Обещаю.
– Там было восемь молодых дворян, и среди них два сына герцога… Он не отдаст своего наследника.
– Его проблемы. Как вариант, могу предложить выдать мне их головы. Так хотя бы умрут без мучений.
– Граф…
– Что граф? Еще скажите, что жизнь этих щенков стоит больше, чем жизнь МОЕГО ученика. Он – сын крестьянина. И что с того? Закон на стороне герцога? Напомнить, что дипломированные маги приравниваются к дворянам? Это вам так, для формальных бумажек. В общем, я пойду медленно, и у вас будут пять минут на то, чтобы донести до герцога расклады. Сбежать они все равно не смогут – дороги к дому уже перекрыты моими солдатами, хотя, конечно, этого вы пока не знаете… Да-да, у меня есть люди, умеющие работать в городе не хуже ваших шпиков. В общем, если герцог не согласится, то пусть все, кто будет в особняке, принимают яд или там вешаются – им же лучше.
– Я передам. Но неужели никак…
– Нет.
Префект ушел на негнущихся ногах, а Корбин, как и обещал, чуть снизил скорость. Совсем чуть-чуть, но и этого хватило для того, чтобы, когда он подошел к особняку герцога Шале, тот напоминал какую-то помесь растревоженного улья и спешно готовящейся к обороне крепости. Префект благоразумно находился снаружи.
– Граф, он отказался. Подумайте еще раз…
– Я уже достаточно думал. Моих учеников больше НИ ОДНА ЖАБА тронуть не посмеет. Я думал, это и так все знают, но раз нашлись непонятливые – буду выводить их на корню. Чтобы не позорили дворянское звание и породу нам не портили.
– Там женщины и дети.
– Мне плевать. Парнишке было всего четырнадцать, почему я должен делать этим ублюдкам скидку на возраст? Девчонке, которую он защищал и которую изнасиловали эти подонки, было столько же. Почему я должен различать их всех по половому признаку?
– Там два мага, кажется, второй ранг, – негромко сказал префект и уже громче, так, чтобы все слышали, добавил: – Я снимаю с себя ответственность за последствия.
Корбин благодарно кивнул. Про магов он был в курсе, дымка щита вокруг замка была вполне видимой для него, но все равно приятно. Подождав, пока ученики рассредоточатся вокруг особняка, граф подошел поближе и озвучил свои требования – надо было придать вендетте хотя бы видимость законности. В ответ в грудь Корбину полетела стрела. Что же, ответ более чем однозначный. Граф ловко поймал стрелу, повернулся и зашагал обратно – больше разговаривать было не о чем.