Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Когда Джурайя изложила свою версию событий, Корбин смеялся так, что все начали бояться за его рассудок. Отсмеявшись наконец, он сказал, что у Джурайи мания величия. Нет, ну в самом деле — решить, что из-за простой крестьянки владетельный граф затеет войну… Мания величия в чистом виде.
Нет, может, кто другой и затеял бы — у некоторых и не такие загибы наблюдаются, но он, Корбин, не настолько глуп. А за свою честь он давно не боится — все вокруг давно уже привыкли, что насмешку граф вобьет шутнику обратно в рот вместе с зубами, и потому этой проблемы для Корбина не существовало. Правда, Джурайю, похоже, слегка обидело, что она — не центр Вселенной, но тут уж никуда не деться, зато успокоилась. А чтобы окончательно развеять ее страхи, Корбин сказал, что за племенных лошадей он тем более зла не держал изначально, потому как уважает удачливых и хладнокровных профессионалов. Профессиональных конокрадов, ухитрившихся рассчитать момент операции с точностью до минуты и увести его добычу в тот момент, когда ему еще не до лошадей, а тенорскому графу уже не до них. Девушка после его слов и вовсе дергаться перестала. Хотя и гадала теперь, похоже, как воспринимать слова графа — как комплимент или как издевку.
Потом настал черед Корбина. Он изложил свою версию событий, ту же самую, что недавно озвучил Учителю, только добавил мелких деталей, особенно по поводу того, за кого принял Джурайю в трактире. Посмеялись… А вот концовка вышла неожиданная.
— А вот кому спасибо сказать за баронство и серебряные рудники, до сих пор не знаю. Нет, я, конечно, назначен королевским указом держать расследование убийства под личным контролем, но оно мне надо? Хотя, если по-хорошему, разобраться стоит. Неплохой ведь мужик был, не самый худший сосед…
Тут-то и стал понятным страх Элии — оказывается, это она барона завалила. А барон-то извращенец был… Никто и не знал. Ну, завалила и завалила, бывает. Не то чтобы хорошо это, когда девчонка без роду-племени дворянина убивает, за это положена смертная казнь, но и ее понять тоже можно. Смешно, но Корбин ее, как ученицу Корнелиуса и соратницу по магическому ремеслу, так и так прикрывал бы. А тут вообще получилось черт знает что.
В общем, Элия с визгом из кабинета выскочила. Корбин, не разобравшись толком, на одних рефлексах, за ней — и тут ему по ногам что-то хрясть! Как оказалось, это его Адрис с ног сбил — неумело, зато сильно, от всей, так сказать, широты души. Дежурил за дверью, гаденыш. И навалился сверху, по шее сзади чем-то тяжелым приложил… Потом оказалось, что рукой — тяжелая рука у парнишки, ничего не скажешь, кого другого и убить так можно. Корбин рефлекторно отмахнулся воздушным кулаком, но когда результата не получил, извернулся и приложил Адриса уже рукой. С одного удара вырубил — четко по гортани. Ударил бы сильнее — вообще убил бы, а так только заставил воздух ртом хватать. Встал, взял Адриса за воротник куртки, ловко поднял и за тот же воротник повесил на торчащий из стены крюк. Раньше на крюке висел светильник, но его недавно ученики сдуру разбили, с ними это случается. Нового светильника пока что не повесили, вот и пригодился бесхозный крючок как нельзя лучше. Ткань затрещала, но выдержала немаленький вес хозяина. Оставив Адриса висеть и приходить в себя, Корбин бегом помчался к комнате Элии.
Девушка, похоже, совсем потеряла голову от страха — захлопнула дверь на щеколду и металась по комнате, не зная, за что схватиться. Когда дверь распахнулась (ну да, щеколда, выдержит она хорошо поставленный пинок, как же), Элия только пискнула и забилась в угол, глядя на Корбина огромными, круглыми от ужаса глазами.
Защитная реакция девушки сработала независимо от ее воли. Слова потекли плавно, уверенно и… бессильно. Щит боевого мага от ментального воздействия прикрывал достаточно уверенно, только мысли стали чуть более вялыми. И, видя это, Элия замолчала, постаралась забиться еще глубже, хотя это, казалось, было уже невозможно.
Корбин подошел, осторожно присел рядом на корточки, посмотрел ей в глаза…
— Ну-ну-ну, девочка, не надо бояться. Все хорошо, все очень хорошо, ничего страшного не произошло. Тихо-тихо-тихо…
Это была не магия, точнее, не та магия, которую все привыкли считать ментальной. Это была магия ласкового, спокойного и в то же время уверенного голоса. Слова лились широкой рекой, обволакивая и успокаивая. Так, наверное, может говорить с дочерью отец… Корбин осторожно протянул руку, погладил Элию по голове, так же осторожно притянул к себе — и она разрыдалась, обхватила его огромную, надежную шею и разрыдалась, обильно намочив слезами рубашку графа. Все так же осторожно Корбин из очень неудобного положения подхватил ее на руки, встал, развернулся — и увидел перед собой Учителя и Джурайю, выпучивших на него глаза так, что, казалось, они сейчас повиснут на стебельках, как у раков.
Вот так вот, держа легонькую, совсем невесомую для него Элию на руках, Корбин и вернулся в кабинет Учителя. Идти, правда, пришлось через все здание, но, к счастью, никто по дороге не попался, благо Учитель всех разогнал на занятия — когда надо, рычать он умел ОЧЕНЬ убедительно. Ну а в кабинете Корбин аккуратно ополоснул заплаканную мордашку девушки под умывальником, вытер оказавшимся здесь же полотенцем, усадил на стул и сунул в руки стакан с водой. В воду было подмешано сильное успокаивающее (Учитель постарался), но девушка об этом даже не подозревала, выпила до дна одним глотком, похоже, даже не почувствовав вкуса. Только зубы о тонкое стекло застучали так, что Корбин на полном серьезе испугался, как бы Элия не откусила кусок.
Лекарство начало действовать быстро, можно сказать, почти сразу. Щеки порозовели, глаза приобрели осмысленное выражение. Корбин вздохнул — все понятно, столько времени держать ЭТО в себе, каждую секунду боясь разоблачения… Нервы не выдержали, ничего страшного. Придет в себя, будем надеяться, быстро — у молодых гибкая психика.
— Ты меня прости, девочка, я не хотел тебя пугать. И за барона этого прости — среди нас, дворян, тоже попадаются ублюдки. Ты не волнуйся, то, что ты сказала, за стены этого кабинета не выйдет. А если что, я сам оторву дурную голову тому, кто покусится на учеников моего Учителя. Понятно? — Девушка слабо кивнула. — Ну и ладушки. Давайте еще по чаю.
Тут из коридора донесся придушенный хрип. Корбин хлопнул себя по лбу, чуть напрягся — и в кабинет вплыл Адрис, нелепо болтая в воздухе ногами.
— Это как ты его? На него же магия…
— Не действует, Учитель, я знаю. И что с того? Я левитирую не его, а его одежду, а он — так, буксируется. Иммунитет к магии хорош, но поднятый с ее помощью кирпич, падающий под действием силы тяжести, убьет такого вот невосприимчивого умника не хуже, чем брошенный рукой. Иммунитет — не абсолютная защита, а всего лишь преимущество. Весьма спорное, кстати. А ты, Элия, встречай своего героя. Жизни не пожалел — тебя защищать бросился. А ведь я от неожиданности да с испугу и убить мог… Что таращитесь? Да, я тоже иногда боюсь, а те, кто ничего не боятся, — те давно уже покойники. Просто у вас страх придает резвость ногам, а меня заставляет хвататься за меч и решать проблему как можно быстрее.
Потом они пили чай с остатками пирожков, разговаривали и не заметили, как наступил вечер. И, уже уходя спать, Корбин остановился в дверях, лукаво улыбнулся Элии и сказал:
— За тот шлепок по заднице ты меня тоже прости — не со зла.
И вышел из кабинета.
На следующий день у Корбина были запланированы два визита. Первый — к королю, для того чтобы официально утвердить свое право сюзерена по отношению к баронству Шлипентайн и право собственности на оттяпанный у Тенора кусок территории. Это была, конечно, формальность, по факту ни баронство, ни остальные земли у Корбина было просто не отнять — силенок не хватит, но лучше уж все оформить, как надо, — избавит от многих проблем в будущем. К тому же обещал помочь Веллеру с дворянством… Мужчина пообещал — мужчина сделал, иначе какой он мужчина?