"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Я резко дёрнул руку вправо, и щит устремился вправо, сметая титосийских матросов.
Многие из них явно пострадали от давки и удара щитом… а затем, вместе с теми, кому посчастливилось избежать травм, вылетели за борт.
Щит дрожал, но был всё ещё активен. Я тут же дёрнул его в левую сторону. Врезавшись в толпу матросов, он сдвинул их немного, а затем взорвался, высвобождая остаточные структурные вибрации.
Примечательно, что полупрозрачный щит не исчез сразу. Это походило на огромное стекло, разбившееся на осколки. Эти осколки посыпались на титосийцев.
Кого-то придавило.
Правда, через миг освободило — осколки исчезли.
— Браво, Тайон! Так их! — радостно кричала Урсула.
— Поразительно, капитан Лаграндж, — офицер Буше во все глаза смотрел на это невиданное для него зрелище.
Из высшего офицерского состава Стремительного выжил только Тьерри Буше. А ведь он был в гуще сражений наравне со мной и моими офицерами все эти дни. Этот усатый мне показался вполне достойным мужиком.
Но я не сомневаюсь, что совсем скоро алиссийцы узнают, что загадочный солнцеголовый алти с острова Бун — капитан Лаграндж, ещё более уникальный и интересный, чем о нём говорят.
Ведь мои артефакты сейчас помогают нам захватить малый линкор. Пистоли-кулеврины и корабельные щиты во время абордажной рубки давали мне и моим союзникам колоссальное превосходство над титосийцами. Не говоря уже о том, что на Франки-Штейне есть шоковые кулеврины. Которые, разумеется, стреляют гораздо мощнее своих товарок. Щиты и орудия моего корабля позволили выбить кучу бойцов с линкора. Притом потрепали мы линкор довольно слабо.
С левого борта вновь громыхнуло. Скосив взгляд, я увидел, что мой Франки-Штейн идёт на сближение. Ясно, энергия на исходе. Марси решила встать борт к борту с линкором — поучаствовать в абордаже, либо дать нам возможность отступить.
Эх, вот она слабость моего наспех собранного судна — малый корпус ограничивает запасы энергии. Будь корпус больше, можно было бы и стрелять гораздо дольше. А ещё можно сделать тогда и сам корпус гораздо крепче. И после этого усилить пушки. Но если корпус станет совсем большим, тогда затраты энергии станут несоизмеримы. Либо же эта громадная плавучая смертоносная крепость будет медленная как черепаха.
Ах, Лудестия, девочка моя… Вот она — вершина кораблестроения! Прекрасное сочетание размеров, скорости, мощи и крепости! А ведь со своим новым телом и урчащим Джу я смогу даже Лудестию сделать лучше!
Делать идеал идеальнее — мой девиз по жизни.
— Кэп! Линкор взят! Оставшиеся бойцы сдаются! — доложил Берг. Пока мы бились наверху, он прошёлся с бойцами по нижним палубам. Мой кок-боцман тяжело дышал и был измазан сажей и кровью, но при этом довольно улыбался хищной улыбкой. Он стоял, закинув на плечо огромную артефактную палицу — трофей, взятый с капитана Жерома, способный менять гравитацию вокруг себя.
— Нравится? — спросил я, кивнув на его оружие.
— Альвида? — хмыкнул он, тоже покосившись на палицу. — Лучшая девочка, что я встречал.
Я усмехнулся. Он уже дал имя своей новой дубинке?
Не успел я распорядится, что делать с пленниками, как ко мне решительным шагом подошла Урсула в компании Буше.
— Тайон! Стремительный идёт ко дну! — быстро начала девушка. — Благодаря тебе мы взяли это огромное каноэ. Ты можешь забрать его трофеем и отдать нам своё?
Я округлил глаза. К этому моменту рядом уже стояла и Марси, успевшая поучаствовать в абордаже лишь под финал.
Я видел, что моя «духовная дочка» жаждет что-то сказать, но сдержалась. Как говорится, не лезет вперёд батьки в пекло.
— Капитан Лаграндж, я присоединяюсь к просьбе, — склонил голову офицер Буше.
Вот тут я не удержался и рассмеялся.
— Что такое, Тайон? — опешила Урсула, а затем фыркнула. — Что я смешного сказала?
— Я не сомневаюсь в твоей искренности, только в осведомлённости, — с улыбкой сказал я девушке, а затем повернулся к Буше. — А вот вы, офицер, наглеете. Хотите предоставить короне для изучения созданный мной корабль?
— Прошу прощения, — он мигом пошёл на попятную и склонил голову. Его слова звучали искренне.
— Прощаю, — великодушно ответил я. — И да, приведи вы моего Франки-Штейна вашим карабелам-артефакторам, они всё равно ничего не поймут и не смогут повторить. Но ради Родины попытаться стоило, согласен.
Я ещё раз усмехнулся и громко произнёс:
— Офицер Буше, согласно морскому праву я, как союзный капитан, после смерти вашего капитана временно назначаю вас капитаном флотского корвета Стремительный. Также я передаю вам в личный дар этот малый линкор. Разумеется, после того как разделим другие трофеи.
Буше выпрямился и с недоверием уставился на меня. Святая Дева под Килем, если люди будут всякий раз после моих слов так распахивать глаза, то скоро появится новая человеческая раса лупоглазов!
— Это… большая честь для меня, — еле слышно, проговорил он. — Но… в личный дар?
— Забирай, — махнул я рукой. — Мне эта громадная колоша всё равно не нужна. Да и потом, я себя знаю. Если оставлю у себя, то мы застрянем на ближайшем острове, пока я буду её модернизировать. А это надолго. А у нас и так дел хватает. Всё. Вопрос закрыт.
— Благодарю, капитан Лаграндж! — Буше склонился в поясном поклоне.
Через секунду он выпрямился и побежал раздавать приказы. Я же приложил подзорную трубу к глазу. Одобрительно хмыкнул.
Савельевы захватили корвет. Большое дело, учитывая, что их фрегат сражался против трёх кораблей, среди которых был ещё один полновесный фрегат и один лёгкий. Плюс два корабля противника шли в ту сторону, чтобы поддержать своих.
Но княжич Дмитрий смог меня удивить. Уж не знаю, плюнул ли он на жизни спасённых пленников, раз пошёл на такой риск, или же успехи Франки-Штейна заставили его поверить в победу, но факт остаётся фактом. Когда Иван-Город вытянул на себя три корабля, Баба-Яга, которая должна была уйти в открытое море, а потом и в Сумрак, присоединилась к битве.
В итоге за всё морское сражение из девяти кораблей противника два потоплено, два захвачено. Таким образом, сейчас у нас шесть кораблей (правда, алиссийский корвет гордо и неотвратимо идёт ко дну). У противника — пять. Четыре под флагом Виктории и один титосийский полакр. Получается, что викторианцы во время битвы потеряли лишь один корвет (который захватили бравые Савельевы). А вот титосийцы — корвет, лёгкий фрегат и, что самое для них грустное — малый линкор, сильнейший из кораблей их сдвоенной эскадры.
И сейчас, после того как мы сдёрнули титосийский флаг с линкора, враг отступил. Потеря такого корабля сломила их, а пушки линкора страшили. Да и, полагаю, на мой Франки-Штейн сполна враги насмотрелись. Откуда им знать, что энергии в нём сейчас меньше, чем рома во фляжке боцмана наутро после возвращения в порт?
— А-А-А-А!!! — визг терпси-жабы прервал мои размышления.
Я поднялся на шканцы и активировал Транслятор:
— Слушаю.
— Что у вас там за бардак⁈ — тот, кто связался с линкором через артефакт, визжал ничуть не тише терпси-жабы. — Что за дурацкие слухи, что вы проиграли каким-то посудинам? Эти викторианцы там совсем берега попутали?
— Кто говорит? — спросил я спокойно.
— Ты что охренел? Не узнал меня? Вице-Патре Шестого Моря, а?!! Твоё имя, связной⁈ Я велю капитана научить тебя вежливости!!!
— Моё имя? — недобро хмыкнул я. — С тобой, сухопутная свинья, говорит капитан Леон Джонсон.
— Что? — опешил мой собеседник. — Леон Джонсон? Что ты несе…
Ну вот, эта визгливая крыса меня так взбесила, что я непроизвольно представился своим прошлым именем.
— Но ты можешь звать меня капитан Лаграндж, — перебил я исправляясь. — Твой корабль — теперь мой. Твоей шахты больше нет. Сиди и трясись, ожидая, когда ваш Патре узнает, чем вы тут занимались. А если он вдруг закроет глаза на эту грязь, то я не закрою. До связи, грязный пират в чистом камзоле.
Я закончил сеанс связи и под молчаливые взгляды своих товарищей, отключил этот «контакт» от Транслятора на малом линкоре.