"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Ещё бы я бежал от каких-то сухопутных крыс!
В два часа дня мы с отцом на самоходной карете подъехали к крыльцу поместья дель Ромбергов.
И парк, и дом не уступали размерами поместью Лагранджа. Правда, обилием обнажённых мраморных скульптур, фонтанов и золочёных завитушек превосходили с лихвой.
В общем, всё было в духе дель Ромберг-старшей.
И в очередной раз я озадачился вопросом, как же так вышло, что дель Ромберг-младшая выросла такой невинной скромняшкой?
Нас проводили за дом, там в парке среди деревьев были натянуты летние нарядные шатры, где стояли закуски и напитки, а гости могли беседовать, не опасаясь, что их хватит солнечный удар.
— Много народу, — проворчал я, осматриваясь.
— Это ещё не все собрались, — ответил Лаграндж, намётанным глазом оценивая публику.
Затем целый час мы шарахались от одного шатра к другому и успели пообщаться с целой прорвой народа. Александр Лаграндж был благодушен и учтив с каждым. С кем-то просто беседовал на общие темы, представляя своего приёмного сына, то есть меня, а с кем-то обсуждал финансовые дела.
Фу. Не люблю я эту муть.
Были здесь и люди, которых я знал: преподаватели из Академии и некоторые курсанты с родителями. Например, Алексей Савельев, удивительное совпадение, его родители как раз сейчас приплыли из Ильинского княжества, чтобы его проведать. Были здесь и родственники Шона — де Лепшеки, рядом с которыми первое время и крутился мой очкастый друг.
Пообщались с Кевином… хотя его сейчас нужно называть «профессор Рассел». Он не упустил возможности присесть на уши Лагранджу, расхваливая мои таланты артефактора.
— Будьте уверены, господин Лаграндж, вашего сына ждёт блистательное будущее! Конечно, мне как учёному, кажется, что лучше ему выбрать науку, — он посмотрел на меня взволновано, но через секунду чуть спокойнее продолжил: — Но я и моряк в прошлом. И могу сказать, что с таким капитаном корабль вашего сына точно покорит не одно море!
— Ваши слова делают меня счастливым, профессор, — улыбнулся Лаграндж.
— Ну что вы, я всего лишь говорю чистую правду. Кстати, — он лукаво улыбнулся, — если вдруг Теодор в будущем захочет запатентовать свои изобретения, я могу помочь. А учитывая ваши собственные возможности, господин Лаграндж, патент может быть очень выгоден для Теодора. И при этом полезен для всего мира.
Мой приёмный отец нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.
Я тяжело вздохнул и сказал:
— Профессор не имеет в виду ничего дурного. Просто он уверен, что творить полезные людям вещи и зарабатывать на этом деньги лучше, чем просто творить.
— Всегда найдётся тот, кто заработает на альтруизме другого, — наставительно поднял указательный палец Кевин. А затем покачал головой. — Капитан Джонсон яркий пример этому. Как вам известно, некоторые его изобретения сейчас активно используются. И приносят деньги тем, кто их производит. Капитан Джонсон был щедрым человеком и отдавал патенты… пусть не бесплатно, но и не очень для себя выгодно. Средств ему хватало. Он смотрел в будущее, но… лишь под одним углом. А что в итоге? На его творениях зарабатывают другие, а его матушка прозябает в нищете.
— В гордой нищете, — заметил Лаграндж. — У мадам Джонсон много сочувствующих, но она не принимает помощь.
— Да я не об этом, господин Лаграндж. Справедливо и то, что после смерти капитана его мать унаследовала все его имущество. Но, увы, не смогла им в полной мере воспользоваться, сохранить. Потеряла свой прекрасный дом, подаренный сыном. А ведь мы хотели ей помочь, пытались, да вот гордость… не дала ей принять помощь. Гордость и нежелание обременять. А помочь из тени сложно. Вот и… — он обречённо махнул рукой. — А был бы доход с патентов, она бы и по сей день получала бы деньги от капитана.
Кевин понуро опустил голову.
Я положил ему руку на плечо.
— Я уверен, вы с командой сделали все, что могли, для матери вашего капитана. Вам не в чем себя винить. А что до дохода… Ну так кое-что у мадам Джонсон было для сдачи в аренду, насколько мне известно. Но вот вопрос — если даже недвижимость пришлось продать, не думаете ли вы, что патенты она бы продала ещё раньше?
— Эм… — поднял взгляд Кевин. — Да… но… Вы не подумайте, я не виню ни своего капитана, ни мадам Джонсон. Мне просто жаль, что всё так вышло! Вот потому и предлагаю вашему сыну, господин Лаграндж, обезопасить тылы правильным подходом к продаже патентов. Я понимаю, что ваша семья обеспечена, но…
— Лишних денег не бывает, — благодушно согласился мой приёмный отец, когда Кевин замолчал на полуслове. — Профессор, я понимаю ваши доводы и поддерживаю. И искренне благодарю вас за то, что так печётесь о благе моего сына.
— Ну что вы, — улыбнулся мой старый товарищ. — Теодор мой курсант. К тому же…Есть в нём что-то, притягивающее людей.
— О-о-о, — протянул Лаграндж. — И тут я вас тоже прекрасно понимаю. Профессор Рассел, признаюсь, вы разбудили во мне жгучий интерес. Что такого Тео там изобрёл, что вы так сильно озаботились вопросом правильного оформления передачи патента?
Кевин замер, а затем заозирался по сторонам. Чуть сместился влево, приблизившись к Лагранджу.
— Уменьшил Певчего. Заметно уменьшил, — возбуждённо прошептал он.
Я закатил глаза:
— Эта модель ещё совершенно не готова. Памяти у неё мало по сравнению с настоящим Певчим.
— Но всё же! — воскликнул Кевин, однако Лаграндж, уловив мой тон, коснулся его плеча.
— Профессор, благодарю, что утолили моё любопытство, но вы правы. Здесь не место для таких разговоров. К тому же, раз уж сын говорит, что прибор не закончен, значит не закончен.
Кевин отступил на шаг и удивлённо уставился на нас. Затем улыбнулся.
— Вы оба, господа, очень похожи на капитана Джонсона. Особенно ты, Теодор. Капитан тоже до последнего пытался улучшить свои артефакты.
— И ему это удавалось, насколько мне известно, — с улыбкой проговорил Лаграндж.
Распрощавшись с профессором, мы с приёмным отцом направились к ближайшему столику, где достали из голубого панциря ледяной черепахе по стакану холодного лимонада.
— Значит решил улучшить Певчего? Хочешь носить с собой на пикники? — спросил Лаграндж с улыбкой. — Всё равно ведь тяжело будет.
Певчий — артефакт, созданный в период моего отсутствия. Он представляет собой громадную «коробку», в которую через дверь вставляется «коробка» поменьше. Та маленькая коробка именуется «Носитель голоса» — в неё можно сохранять звуки. Ну а большая коробка воспроизводит эти звуки. Очень дорогое удовольствие. В поместье Лагранджа есть два Певчих. И штук десять «Носителей голоса» с песнями известных музыкантов.
Более доступен для широкой публики другой «голосовой артефакт», называемый просто и без затей «Транслятором». Он передаёт голос на расстояние в реальном времени. Через один тип трансляторов вещают новости, а иногда и дают концерты. Через другой тип люди связываются друг с другом, находясь в пределах одного моря. Вещь удобная и недорогая, в отличие от Певчего.
Но! Энергетический сменный блок к Транслятору стоит больших денег. Так что круглые сутки Транслятором не попользуешься.
Взглянув на отца, я усмехнулся.
— Ты узко мыслишь. Когда я говорю «уменьшить», я имею в виду не сделать в два-три раза меньше, а добиться действительно компактных размеров. Однако носить с собой в кармане выступление какой-нибудь певички — развлечение для избранных. Но и такое можно сделать, в теории. Я же хочу создать нечто иное, а именно запись-воспроизведение голоса. Незаметно фиксировать переговоры, а? Ну или просто записывать список дел. И чтобы памяти у этого артефакта было много. Чтобы можно было записать много разных блоков. А не один.
Чем больше я говорил, тем сильнее на меня таращился мой приёмный отец. Я замолчал, а он так и стоял, раскрыв рот с приставленной к ней бамбуковой трубочкой для лимонада.
— Ты ведь в курсе, что на нас могут смотреть другие гости? — с улыбкой спросил я.