"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Может быть, я рождён для артефакторики.
— Может быть, — серьёзно согласился он. — Но, должен заметить, вы выбрали слишком маленький панцирь. Вам не хватит одного, — кивком головы он указал на чертёж.
Я огляделся — другие курсанты в самом деле либо брали более крупные панцири, либо по несколько штук.
— Надеюсь, что хватит, — ответил я. — Нам ведь не обязательно делать такой громоздкий сердечник? — я тоже указал взглядом на чертёж. — Вы так воодушевлённо рассказывали о микроартефакторике, что я не удержался и захотел попробовать немного уменьшить размеры. С сохранением прочности щита, разумеется.
— Что ж, попробуйте, — кивнул профессор благожелательно. — Я буду рад, если у вас получится. Но… — он покосился на выбранный мной панцирь и покачал головой. — Лично у меня не получается замкнуть контур на такой маленькой пластине без потери прочности щита. Поэтому сразу напомню вам, что двери мастерской открыты в специальные часы дополнительных занятий.
Из другого конца кабинета послышался надменный хмык.
Я даже не обернулся. Знал, что там находится Малколм Лерой, как и другие одногруппники смотревший в нашу сторону.
— Все курсанты не отвлекаемся! — похлопал в ладони Кевин, прежде чем я успел что-то ответить. — Продолжаем работу!
* * *
Кевин оказался прав, выбранного мной панциря мне не хватило.
Но по иной причине.
Дело в том, что я в самом деле воодушевился от речи своего старого друга. Мне правда хотелось сделать сердечник корабельного щита таким размером, чтобы он не занимал весь стол, а помещался в карман. Носить в кармане артефакт, способный защитить от громадного морского охотника, или же от энергетического выстрела мощных корабельных орудий… Круто же⁈ Как сказали бы Марселла и Шон.
Но увы.
Я успел провести десять попыток…
Десять!!!
И не вышло. Вымочив пыль с панциря в нужном растворе и придав ей форму нужной детали, быстро высушив, я приступал к нанесению контура.
Вот где ждал провал.
Многоуровневая артефакторика подразумевает использование дополнительных материалов для более сложной вязи контура — чтобы уместить её на крохотном пространстве, но… Сумчатый мегаладон мне в койку! Как ни крути, места не хватает! Из десяти провальных попыток на трёх первых я вообще не дорисовал контур. А дальше… Три последующих детали получались чуть толще и чуть мощнее. Седьмая и восьмая попытка недоделаны, как и первые три. Девятая вышла лучше, шестой. А десятая…
— Опять не то? — не выдержал профессор, уже два часа стоявший возле меня и с любопытством наблюдавший за процессом. Причём последний полтора часа он меня вообще не отвлекал.
Тяжело вздохнув, я протянул ему деталь. В ноздри ударил запах жжёной лаванды. Как и всякий артефактор, Кевин использовал листовую пластину лаваны-виброскопа.
— Это удивительно… — прошептал он, покосившись на груду из моих прошлых попыток.
Я же в это время впился зубами в губу и сжал кулаки, борясь с бушующими эмоциями.
— Поразительно… Ещё одна полноценная готовая торцевая панель сердечника с запитанным контуром. Миниатюрная!!! Мы можем собрать миниатюрный сердечник, миниатюрный, щит, и…
— И он будет слабым!!! — взорвался я, впившись в него взглядом. — Окстись, Кевин! Я говорил про сохранение всей прочности! А если я соберу щит из этого, — я раздражённо указал на груду пустышек. — Он разве что пару выстрелов из импульсного пистоля выдержит. Ну может, чуть больше. Но это всё! Это не то, что я хочу создать, пойми ты уже, Кевин!
Бедный профессор, вытянувшись по струнке, пару раз изумлённо хлопнул глазами, а затем проблеял:
— Прошу прощения, капит…
Ух ты ж… Всё накеры мне на голову, как же его переклинило, что он во мне меня прошлого увидел. Сейчас ещё и оконфузится на людях. Не хотелось бы мне репутацию старому товарищу портить.
А ведь ещё другие курсанты замерли и пялятся на нас.
Пожалуй, ради Кевина стоит сгладить углы.
— Прошу прощения, профессор Рассел, за мой дерзкий тон, — выпалил я, согнувшись в поклоне.
 
Тут же разогнувшись и изобразив смущённую полуулыбку, добавил:
— Увлёкся процессом.
— Эм… да… На первый раз прощаю, курсант, — собрался с мыслями он.
— Благодарю, профессор. Вы позволите мне продолжить свои эксперименты в мастерской? — кивнул я на груду пустышек.
— Да. Конечно. С радостью! — быстро ответил он.
— Ещё раз, благодарю. А теперь, с вашего позволения, я закончу ваше сегодняшнее задание.
Кевин вновь недоумённо уставился на меня, затем перевёл взгляд на настенные часы.
— До конца занятия осталось меньше пятнадцати минут.
— О, не переживайте, мне хватит, — улыбнулся я.
Между нами повисло молчание, которое почти сразу нарушил женский голос.
— Профессор Рассел! Я закончила. Разрешите сдать работу?
Разумеется, это была наша блистательная звёздочка Марселла дель Ромберг.
  
Глава 10
 
Мы с Шоном только вышли из мастерской в коридор, когда нас окликнула Марселла.
— Курсант Лаграндж, ваши слова в столовой меня сильно обидели. Но несмотря на это, я считаю своим долгом выразить восторг вашими умениями. Как и вашими, к слову, курсант де Липшек.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Вы тоже отлично постарались, курсант дель Ромберг.
— Но до вас мне далеко, — сдержано ответила она. — Признаюсь, я надеялась, что именно у меня получится создать самую маленькую панель. Пусть и не миниатюрную, но меньше стандартной. Однако вы меня обошли. Ну а вы, курсант де Липшек, смогли создать самую изящную на мой взгляд деталь. Не терпится увидеть полноценный энергощит в вашем исполнении. Отчего-то мне кажется, он будет очень эстетичным.
— Но эстетика не важна в артефакторике, — промямлил красный от похвалы девушки Шон.
— Эстетика важна во всем! — заявила дель Ромберг.
— И как раз в артефакторике она играет далеко не последнюю роль, — твёрдо сказал я. А, когда парень поднял взгляд, продолжил: — По сути, артефакторы стремящиеся к изяществу своих творений, обладают собственным стилем. Они даже контуры порой замыкают по-своему и часто более эффективно. Так что похвала курсанта дель Ромберг более чем уместна, Шон.
Парень засиял ещё сильнее. Резко повернувшись к девушке, он поклонился ей:
— Благодарю за ваши слова, курсант дель Ромберг, — отчеканил он.
— Ой… ну не стоит… — чуть смутилась она.
— НЕ СТОИТ ВЫПЯЧИВАТЬ СВОИ МАЛЕНЬКИЕ УСПЕХИ!!! — гневно проревели слева от нас.
Марселла недобро нахмурилась, а Шон, выпрямившись, с недоумением повернул голову.
Я тоже решил взглянуть на крикуна.
Малколм Лерой, цокая каблуками ботинок, решительно шагал по коридору в нашу сторону. Его громкий голос и гневный вид привлёк других наших одногруппников, и еще нескольких курсантов, оказавшихся поблизости. Испокон веков курсанты Морской Академии любили посмотреть на чужие разборки.
— Есть что сказать, курсант Лерой? — спросил я спокойно.
Он остановился всего в двух шагах от меня и в шаге от Шона, на которого демонстративно не смотрел.
— Есть! — выкрикнул Лерой. — Вы двое мне в конец осточертели! — он поочерёдно указал пальцем на Марселлу и на меня. — Ты, глупая девка, только и умеешь, что кичиться своим папенькой!
— Эй! — перебил его недобрый окрик Шона, но Марселла, положив ладонь на его плечо, остановила парня.
— Отчасти вы правы, курсант Лерой, — ответила она холодно. — Возможно, может показаться, что я слишком часто упоминаю своего отца. Как раз сегодня мне об этом уже сказали, и я об этом подумала.
— Подумала? И? Что надумала? — хмыкнул Лерой.
— Сейчас это неважно. Куда важнее то, что вы в мастерской создали деталь, по размеру большую, чем моя.
— На полсантиметра, — скривился Лерой.
— Неважно, — громко повторила девушка. — Вы уступили мне! И любые нападки на мои способности бьют по вам самим!
— Тебе всего лишь повезло, выскочка. Как и твоему белобрысому дружку! — дёрнул он подбородком в мою сторону. — Обезьяну приютил Лаграндж, и…