"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Пронесло.
Тыльной стороной ладони Алекс стер со лба выступивший пот.
– Вы правы, надо нам убираться отсюда, – взял на себя руководство ротмистр, – показывайте дорогу, господин Магу.
У кромки леса их встретил Ивасов с винтовкой.
– Чего не стрелял?
– Так я же видел, разговариваете мирно, а разъезд этот случайный, вот и решил шум не поднимать.
– Правильно решил, – одобрил его действия Алекс, – тащи бумаги, что я тебе оставил.
Рассмотрев представленные штаб-капитаном документы, ротмистр впал в некоторую задумчивость.
– Оснований для ареста полковника Лемкова я вижу более чем достаточно. А вы уверены в той сумме, что вам назвал Люньюшань?
– Как же я могу быть уверен, когда сам знаю о ней только со слов самого Люньюшаня?! Среди пленных есть некий господин Вэйюань, он мог бы…
– Всех пленных цинцев уже отпустили.
– Как?! – ахнул Алекс.
– Эти болваны из мида начали извиняться за перебитых вами стражников еще до того, как цинцы прислали ноту с протестом. Потом назад отыгрывать уже поздно. Пленных пришлось отпустить в качестве извинения. Ладно, потянем за эту ниточку, размотаем весь клубочек. Копий, я так понимаю, у вас нет.
– Откуда? – развел руками штаб-капитан.
– В таком случае, возьмите их обратно.
Ротмистр вернул все бумаги штаб-капитану.
– Через неделю они вам пригодятся. Мы с Манским только первые ласточки. Дня через три сюда приедет комиссия с самим графом, будут чинить суд и расправу. Вас там непременно выслушают, а уж что решат – не знаю. Где вас искать?
– Давайте встретимся через неделю на том же месте, – предложил Магу.
– Опасаетесь. Понимаю, – кивнул жандарм. – Пусть будет так. Манский, поехали.
Глядя вслед уезжавшей пролетке, Алекс сейчас только догадался, графом ротмистр назвал самого шефа корпуса жандармов генерала Горобцова-Ташкова. Значит, суд будет строгим, а расправа – скорой. Как бы самому в эту мясорубку не попасть. Хотя, по большому счету, ничего кроме незаконного перехода границы и нападения на цинскую пограничную стражу ему предъявить нельзя. Все остальное – наветы полковника Лемкова его покровителей и прихлебателей. А пограничные конфликты здесь происходят постоянно, и никого из-за этого еще не казнили. Ан, нет, кто-то из станичников, помнится, рассказывал, что двоих в прошлом году расстреляли. Настроение капитана как-то сразу ухудшилось.
– Ладно, поехали. Надо еще до темноты до заимки добраться.
Всю обратную дорогу Алекс мучился вопросом, почему ничего не спросил у ротмистра о семье, об Аделине? Понятно, больше всего его интересовали новости о последней персоне. Жандарм ими по долгу службы интересоваться не должен, но вдруг до него какие-нибудь слухи дошли? С другой стороны, если Лампсберг сам эту тему не затронул, скорее всего, никаких чрезвычайных событий за время его отсутствия не произошло. Или ротмистр не захотел его расстраивать раньше времени?
На следующий день после прибытия на заимку, штаб-капитан извлек на свет свой мундир. Следовало попытаться привести его в порядок, насколько это было возможно. Вся форма его пребывала в печальном состоянии, а средств улучшить его, было чрезвычайно мало. Ни утюга, ни щетки, ни мыла, ни прачки, которая могла бы им заняться. Мысль, что проще новую форму пошить, была очень близка к истине. Вот только являться с заказом к уруссийским портным было несколько преждевременно.
Первое здравое предложение внес Меремеев.
– Можно золой постирать.
Выгребли из печки золу, сыпанули в деревянную кадку, потом воду процедили, ею же и постирали. Результат получился вполне удовлетворительным. Увы, как только форма высохла, она приобрела вид, будто ее долго жевала корова. А поскольку ближайший утюг опять же находился в Уруссийске, пришлось импровизировать на месте.
– Можно под матрас положить, – предложил гвардеец в запасе.
– У нас нет матраса, – напомнил ему штаб-капитан.
Стол был сделан из грубо обструганных досок, нары в заимке сколочены из жердей. Вариант, разгладить собственным весом, также оказался непригодным. В итоге, просто повесили форму над котлом с кипящей водой, после чего, офицер просто натянул ее на себя. Сначала ему стало жарко, потом, по мере остывания, мундир начал тянуть тепло из Алекса и он к концу процесса заметно продрог. Стрелки же на брюках Ивасов навел старым солдатским способом при помощи двух монет.
– На императорский смотр я бы в таком виде выходить не рискнул, но с учетом времени и места, я думаю, меня простят.
Сейчас на штаб-капитане Магу повисло несколько куда более тяжких обвинений, простили бы их. А за нарушение формы одежды можно и наказание понести, он согласен.
– Кабанятину жалко бросать, – страдал Ивасов.
– Брось, – утешил его Меремеев, – за неделю все равно протухнет.
За полтора месяца пребывания на чужой заимке удалось наладить кое-какой быт, втянутся в повседневную, размеренную жизнь. Теперь же приходилось все бросать и вновь идти навстречу неизвестности, уповая на высшие силы и связи при императорском дворе. Другого выхода не было, если не хочешь всю оставшуюся жизнь провести в этой глухой тайге, вдали от людей. И от нее, Аделины. Девушки, о которой уже столько времени, не было никаких известий.
Всю неделю душу Алекса разрывали противоречивые чувства. То ему хотелось, чтобы дни пролетали, как можно быстрее, то чтобы неделя эта не закончилась никогда. Лето уже готовилось смениться осенью, ночи стали холоднее, а верхушки лиственных деревьев начали желтеть. В последний день устроили себе баню, после которой, надели чистое белье. Вечером у них состоялся следующий разговор.
– А может, все-таки…
– Нет, я поеду один. Я эту кашу заварил, мне и расхлебывать. Формально вам тоже могут предъявит обвинения. Ты, не будучи ни солдатом, ни станичником, в боевых действиях участие принимал. А ты, со мной на тот берег ходил, в цинских стражников стрелял. Сам знаешь, за такое по головке не погладят.
– Это, да, – вынужден был согласиться урядник.
– Если меня в холодную не посадят, – продолжил штаб-капитан, – тогда и появитесь. Возможно, ваши показания также понадобятся.
– А если, посадят? – хмуро поинтересовался Меремеев.
– Тогда уезжайте отсюда подальше, мне вы уже ни чем не поможете. Деньги у вас теперь есть.
– Не многовато ли вы нам дали? – продолжил сомневаться станичник.
– Берите, пока дают, – отмахнулся офицер. – В тюрьме они мне не понадобятся, а на воле я найду, где взять.
Ночью Алекс спал плохо. Долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок, проснулся помятым и не выспавшимся. Остатки их таежного быта распихали по седельным сумкам, что в них не поместилось – оставили тому, кто займет эту заимку после них. К означенному сроку подъехали к верстовому столбу с табличкой 951/950.
– Дальше я один.
– С богом, господин штаб-капитан, – напутствовали его спутники.
Появления офицера ожидали четыре жандарма. Ни ротмистра Лампсберга, ни старшего агента Манского с ними не было. Не любят эти работники плаща и кинжала рядом со своими коллегами, носящими мундир на публике появляться. Жандармский вахмистр, окинул подъехавшего офицера подозрительным взглядом.
– Штаб-капитан Магу?
Понять его было можно, не часто на дорогах империи можно было встретить офицера в таком затрапезном виде, да еще и давно не бритого и толком не чесанного.
– Он самый.
– Приказано сопроводить вас в Уруссийск.
Оружие сдать не потребовали, ни огнестрельное, ни холодное. Ехали чуть позади. Добрый знак, значит, о его судьбе ничего еще не решено, еще можно будет побороться. Стоп! А жандармы-то не местные, столичные! Штаб-капитан решил проверить свою догадку.
– Из столицы давно?
– Четвертого дня прибыли, господин штаб-капитан.
– Всем эскадроном?
– Так точно, господин штаб-капитан.
Выходит, у генерала Горобцова-Ташкова не только к местным чиновникам доверия не было, но и к рядовым служащим его же корпуса, если он с собой из столицы целый эскадрон привез. И вахмистр отвечает четко, по уставу, не как будущему арестанту, еще один хороший знак. Когда дела твои не так хороши, как хотелось бы, а перспективы туманны и от твоей воли не зависят никак, ты невольно начинаешь искать такие мелочи, в надежде, что все вместе они сложатся в благоприятную для тебя картину и все у тебя будет хорошо. Или не хорошо, если знаки эти окажутся недобрыми. Глупость, конечно, но как знать?