"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Да, лишний шум вокруг вашей персоны совсем ни к чему. Слухи о вашем пленении и без того уже просочились в прессу, общественность требует соблюдения конвенций и ваших прав…
– То есть у меня есть шанс? – заинтересовался Алекс.
– И не надейтесь! Империя все отрицает, но в любом случае любые контакты с внешним миром должны быть исключены.
Некоторое время Алекс молчал, потом тряхнул головой, будто прогонял охватившие его тяжелые мысли.
– У вас всё? Я могу идти?
– Последний вопрос, я обязан его задать.
Подполковник Мартош выглядел несколько смущенным.
– Казна камского паши…
– О господи! – буквально взвыл Алекс. – И вы туда же! Нет ее уже почти год как! Давно поделена и пущена в дело!
– Но большая часть ее так и не была найдена.
– Если она существовала, если кто ее и нашел, то точно не я. Вы сами прекрасно знали финансовое положение «Свободной Себрии»…
– Но вы же могли оставить эти деньги себе…
– Да, мог, распихать по карманам почти миллион бритунийских паундов! А вот чего я точно не могу, так это забрать их с собой на тот свет! Если бы эти деньги могли открыть ворота этой тюрьмы, то я немедля предложил бы их вам. И не делаю этого только потому, что их у меня нет! Могу я, наконец, отправиться в камеру?
– Подождите, я запишу.
Пока Мартош писал, макая перо в чернильницу, Алекс терпеливо ждал. За окном закат окрасил все красным цветом, время явно близилось к ужину, и появился реальный шанс остаться без такового. Закончив писать, угорец пристально уставился на пленника, будто хотел разглядеть в нем что-то новое.
– Последний вопрос, не для протокола. Зачем все это было нужно тебе лично?
– Поначалу хотел вернуть кое-кому старые долги.
– А потом?
– Потом, – пожал плечами Алекс, – уже не было возможности остановиться, пришлось идти до конца. Это все, что вы хотели узнать?
– Да, сейчас вас отведут в камеру.
Пять шагов вдоль, три – поперек. Прочная, щедро обитая железом дверь с глазком и «кормушкой» с одной стороны, маленькое, зарешеченное окошко с другой. Слева от входа узкие дощатые нары, прикрытые набитым соломой засаленным матрасом. Поверх матраса лежало тощее солдатское одеяло. У противоположной стены, на крохотном, привинченном к стене столике стояли глиняные кувшин и кружка. В углу обнаружилась закрытая деревянной крышкой дыра в каменной плите – отхожее место. После открытия крышки вонь из дыры надолго задержалась в тесной камере, что указывало на очень плохую вентиляцию. С карцером, конечно, не сравнить, но и здесь от толстых каменных стен несло холодом, несмотря на разгар весны снаружи. Это в горах еще вовсю трещат ночные морозы, а здесь, на равнине, уже деревья начинают цвести. «Самое место, чтобы подхватить чахотку, долго болеть и умереть в страшных муках. Хотя уж что-что, а смерть от чахотки мне не грозит».
Сам факт того, что при попытке побега его не прикончили на месте, а привезли в тюрьму, говорил только о том, что казнь полковника Барти, возможно даже публичная, не должна допустить малейших слухов о его чудесном спасении. А это требовало соблюдения определенной процедуры, возможно, даже суда. Но для Алекса Магу никакой пользы от этого не было – все равно в конечном итоге удавят, хоть и парой недель позже. И изменить что-либо тоже не в его силах, оставалось только ждать. А в кувшине оказалась вода, неожиданно чистая и свежая.
Надзиратели местные носили обувь на мягкой подошве. О присутствии их можно было узнать только по звуку открывающегося глазка. Первые пару дней они пытались что-то требовать от Алекса, видимо, запрещали днем лежать на нарах, но он по-угорски не понимал, они же не знали руоссийского. Войти в камеру никто из надзирателей не решился. Потом от него отстали, узнали, что он надолго здесь не задержится, и отстали, решили не тратить сил на перевоспитание строптивого узника.
Кормили в этой тюрьме дважды в день. Не сказать, чтобы сытно и вкусно, но вполне терпимо и от голода не помрешь. Створка для подачи пищи располагалась низко, можно было увидеть только руки тех, кто приносил еду, наливал воду и забирал посуду. По звуку открывающихся кормушек Алекс вычислил, что в этом коридоре обитаемы еще четыре камеры, но все контакты с другими с их обитателями были напрочь исключены. И никаких прогулок во дворе.
 
Дни неторопливо протекали за днями, складывались в недели, недели в месяцы… О «полковнике Барти», казалось, все забыли. Алекс научился ценить маленькие радости тюремного узника, вносящие хоть какое-то разнообразие в каждодневную рутину. Вот зажужжала проснувшаяся после зимней спячки муха. Большая, зеленая, на воле она бы стала надоедливой помехой, а здесь – развлечением. А сегодня дежурил простуженный надзиратель, и узник развлекался тем, что пытался определить его местоположение по частому кашлю. Тем не менее безделье и одиночество, день за днем, душевно выматывали и утомляли. К концу второго месяца он уже начал мечтать о том, чтобы его вывели из этого гнетущего места хоть куда-нибудь. И однажды дождался.
По каменным плитам коридора застучало сразу несколько подкованных каблуков, надзиратели так не ходят. Шестое чувство подсказало, что в этот раз пришли именно за ним, и не ошиблось. Снаружи лязгнул массивный засов, противно проскрипели дверные петли.
– Руки!
Ставший почти привычным щелчок замка кандалов.
– Пшел!
Толчком Алексу придали ускорение вдоль тюремного коридора. В конвое все так же аж четверо жандармов при саблях и револьверах, как будто у него еще оставались силы для попытки бегства. Путь по коридорам и галереям тюремного замка был недолог, минуты три спустя заключенный и конвоиры оказались в небольшом полутемном зале. Тусклый дневной свет проникал внутрь сквозь узкие зарешеченные окна, дневному светилу помогала пара канделябров с дрянного качества, воняющими и коптящими свечами.
Здесь их уже ждали. За стоявшим на возвышении массивным столом, в таких же тяжелых на вид креслах, сидели три имперских офицера – толстый, еще толще и худой. Ниже за маленьким столиком пристроился какой-то клерк. И Мартош-крыса тоже был здесь, как оказалось позже, в качестве переводчика. Алекса поставили прямо перед столом, офицеры оторвали свои задницы от кресел, и самый толстый начал что-то зачитывать с листа бумаги. Имперец пытался придать своему голосу некую торжественность, но из-за плохого освещения часто сбивался.
Алекс даже не сразу догадался, что ему зачитывают приговор. Значит, суда не будет. Точнее, он уже был. Заочный. «А ты что хотел? Публичного процесса с прокурором, адвокатом и присяжными заседателями? Не в твоем случае. Узнать бы поскорее, к чему приговорили, хотя и так понятно». А толстый все бубнил и бубнил, и прерывать его бесполезно, он должен дочитать приговор до конца, а все остальные будут его слушать, даже ни слова не понимая на угорском.
Наконец, толстый офицер закончил, кивнул Мартошу, и тот начал переводить, читая с того же листа. Его Алекс решился прервать, благо официальная часть уже завершилась.
– Если можно, короче. Что там в конце?
– Расстрел.
Коротко и ясно. Как офицера, пусть и отставного, его расстреляют, а не повесят, как обыкновенного бандита. Алекс постарался преодолеть внезапно начавшееся головокружение и принять свою участь достойно, как и полагается руоссийскому офицеру.
– Когда приговор будет приведен в исполнение?
– Дня через два-три. Его еще должен утвердить окружной начальник.
С этим все ясно, осталось уточнить последний момент.
– Мне полагается исполнение последнего желания?
Мартош скорчил удивленную гримасу.
– А что вы хотите?
– Я бы хотел командовать собственным расстрелом.
Гримаса подполковника стала еще более удивленной.
– Что?! Вы, молодой человек, романов рыцарских в детстве перечитали?
– А хоть бы и так! Вам-то что?!
– Солдаты кроме угорского, другого языка не знают, они ваших команд просто не поймут!