"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Хоть бы уже скорее начали.
На позициях двадцать второго полка воцарилось напряженное ожидание. Скоро начнет темнеть, а в темноте отбивать атаку будет куда труднее. На дороге появились повозки. С их появлением скопившаяся толпа вдруг начала деформироваться, расползаться, постепенно превращаясь в разреженные порядки, а затем выпустила вперед два щупальца пехотных колонн. Османийский командир вынужден был использовать ту же тактику, что и руоссийцы при штурме Лочева. Вот только осадной артиллерии у него не было.
Грохнула трофейная гаубица. Бомба с заунывным воем пролетела над головами пехотинцев, вспухла разрывом белого дыма между колоннами, похоже, никого не задела. Возле гаубицы суетился расчет – банили ствол, заряжали, исправляли прицел. Грохнула вторая. Снова вой и взрыв, попадание! Взрыв бомбы пробил большую брешь в левой колонне, которая тут же затянулась, будто и ее и не было.
Торопливо застучала полковая артиллерия. На фоне грохота трофейных гаубиц их стрельба казалась безобидным тявканьем. Малокалиберные гранаты то тут, то там раскидывали в стороны по нескольку фигур наступающих, но их было слишком много, и они продолжали идти вперед с упорством обреченных на смерть. А видимость с каждой минутой становилась все хуже и хуже.
Полторы тысячи шагов. Обе колонны преодолели ручей и начали растекаться в цепи.
– Штыки примкнуть! Первый плутонг! Товсь! Цельсь! Пли!
Уши заложило от дружного залпа, в нос ударила кислая вонь сгоревшего пороха. Результатов залпа уже не рассмотреть, слишком темно, но промахнуться по такой цели трудно и при плохой видимости.
– Второй плутонг! Товсь! Цельсь! Пли!
Уже хорошо слышен вой приближающейся пехоты, крики и визг раненых. Ружейные залпы гремят один за другим, часто тявкают горные и полковые пушки, время от времени солидно гремят трофейные гаубицы. Свинец и начиненный порохом чугун летят в темноту и рвут попавшееся на пути живое мясо, отрывают руки и ноги, выпускают кишки из разорванных животов. Но этого мяса много, очень много, никак не удается его остановить…
С позиции стоящей неподалеку полковой пушки доносится:
– Картечью! Огонь!
Визг летящей картечи и тут же визг тех, кому она досталась. Они уже близко, очень близко, остался буквально один рывок до того, чтобы сойтись в штыки.
– Первый плутонг! Товсь! Цельсь!
Из темноты вынырнули первые фигуры османийцев с винтовками наперевес, блеснули длинные ятаганные штыки.
– Пли!
Ружейный залп смел самых смелых и самых быстрых, но на подходе были другие. Второй плутонг успел сделать еще один залп, успела выстрелить картечью четырехфунтовка, а первому плутонгу времени на перезарядку уже не хватало.
– Бей!
Последние выстрелы в упор и лязг столкнувшейся стали, руоссийская четырехгранная игла против кривого османийского ятагана.
– А-а-а-а!!! Бей!!!
За считанные секунды капитан Магу опустошил барабан своего «гранда», спешно дергая спусковой крючок и взводя курок ребром ладони левой руки. Возникший на бруствере османийский солдат замер перед ощетинившимися штыками шеренгами, затем увидел за спинами солдат офицера, торопливо перезаряжавшего свой револьвер, и вскинул к плечу винтовку.
Смерть смотрела в глаза черным зрачком винтовочного дула. И выстрелить не успеть, и падать бесполезно, как и надеяться на промах, с пяти шагов не промахиваются. А аскер, чувствуя свою неуязвимость, штыком его не достать, и у ближайших солдат винтовки разряжены, с выстрелом не торопился, чтобы наверняка…
Алекс оглох на правое ухо, а висок обожгло огнем. На какое-то время он выпал из реальности, а придя в себя, обнаружил, что лежит на дне окопа. Кроме огнем горевшего виска и тишины справа, вроде все было в порядке.
– Вставай.
Горанович протянул капитану левую руку, в правой он держал револьвер покойного Фелонова. Ухватившись за руку, офицер рывком поднялся на ноги. Атаку отбили, солдаты торопливо щелкали затворами винтовок и уже начинали отыскивать глазами начальство, в ожидании новых команд.
– Спасибо, спас.
– Сочтемся, – кивнул себриец.
 
Алекс прочистил горло.
– Прекратить огонь!
Эта атака была не последней, и патроны следовало поберечь. Несколько выстрелов успели сделать полковые и горные пушки, после чего прекратили огонь ввиду полной невидимости противника.
– Взводным унтер-офицерам доложить потери и остаток патронов!
Пока унтеры разбирались со своим личным составом, их ротный командир размышлял над тем, как подсветить поле боя. Османийцев по-прежнему в разы больше, и пусть бесшумно подобраться в темноте у них не получится, но и результативность огня обороняющихся будет куда ниже.
– Ражин!
– Я, господин капитан!
– Как думаешь, если перед позициями костры зажечь, сможем османийцев раньше обнаружить?
– Костер прогорит быстро, господин капитан. Да и видимости дает немного.
Унтер прав, костер – не выход. Значит, идею надо усовершенствовать. Не костер, а большой кострище. И поджечь не сразу, а при приближении противника. Но как доставить массу горючего материала к позициям противника? Этим вопросом капитан решил озадачить стоявшего перед ним унтера.
– Возьми повозку, сложи в нее все тряпье, какое найдешь, дерево, полей все лампадным маслом или керосином и тащи все сюда!
Ражин унтер опытный, старой закваски, вопросов, где ему искать повозку и масло, задавать не стал. «Слушаюсь, господин капитан!», поворот «кругом» и бегом поставленную ротным командиром задачу выполнять.
Потери, как и ожидалось, оказались невелики. Рота потеряла двух рядовых убитыми, двух ранеными, еще один рядовой и ефрейтор получили легкие ранения, но изъявили желание остаться в строю.
Время шло, со стороны противника наблюдалось тревожное шевеление, там явно к чему-то готовились. Время от времени полковая батарея посылала в темноту чугунную гранату, но результативность этой стрельбы оставалась неизвестной. Наконец, вернулся Ражин со своими солдатами. Алекс предполагал, что они пригонят артельную телегу, а пригнали обозный фургон, воняющий чем-то мерзким. Капитан повел носом.
– Деготь?
– И деготь тоже, господин капитан, смешали все, что может гореть.
Осталось решить две небольшие проблемы – откатить груженый фургон шагов на триста от окопа и решить, кто останется, чтобы поджечь его при приближении противника.
– Я останусь, – неожиданно заявил Горанович.
– Нет, в роте две с лишним сотни штыков, а проводник только один.
– Я останусь.
Похоже, настаивать было бессмысленно, приказывать бесполезно – для себя себриец уже все решил.
– Черт с тобой, оставайся. Поехали, навались!
Влекомый двумя десятками солдатских сил, фургон покатился в выбранном направлении. Хоть он и не скрипел, но шума создавал изрядно. Османийцы забеспокоились, хоть и не обнаружили еще ничего конкретного. На всякий случай несколько раз пальнули. Не прицельно, но одна из пуль с неприятным треском прошла через тент фургона.
– Все, хватит.
Солдаты с видимым облегчением остановились. Ражин протянул Горановичу тлеющий фитиль.
– Вот, держи. Когда поджигать, сам решишь. Уходи правее, там позиции нашей роты, солдат я предупрежу, чтобы не подстрелили.
Себриец кивнул и принялся что-то прилаживать в фургоне, чтобы тот загорелся быстрее.
– Уходим!
Солдаты один за другим исчезали в темноте. Капитан Магу чуть задержался, хотел что-то сказать, да не нашел слов. Молча махнул рукой и устремился вслед остальным.
Еще около часа обстановка оставалась неизменной, затем шум со стороны османийцев начал усиливаться, скопившаяся перед Лочевом людская масса пришла в движение.
– К бою!
Солдаты выстраивались в плутонги, заряжали винтовки. Обычно первый натиск османийцев самый сильный. Если его отбить, то второй уже не так страшен. В данном случае все было не так, неизвестно, что может сотворить такое множество попавших в смертельную ловушку и отчаявшихся людей. А темнота продолжала оставаться непроглядной, выставленный вперед фургон не спешил загораться.