"Фантастика 2023-117". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Здравия желаю, господин полковник! Капитан Магу прибыл в ваше распоряжение по завершению излечения в госпитале!
– Рад видеть вас в добром здравии, капитан! Сильно приложило?
От волнения чуть было не началось заикание, но Алекс сумел взять себя в руки.
– Не очень, господин полковник! Готов приступить к исполнению обязанностей!
И тут выяснилось, что пятая рота в двадцать втором полку сохранилась, пусть солдат в ней не набиралось и на полувзвод. В Лочеве оставались фельдфебель и каптерщик, надзиравшие за ротным хозяйством. Десять рядовых и один унтер вернулись из госпиталя после излечения от простуды. Артельщик выехал в Лочев за продовольствием и не успел вернуться до начала боя. Теперь еще и командир прибыл.
Кроме того, командир полка обронил еще и такую фразу:
– Я и на вас представление написал.
Срок выслуги до следующего чина еще не истек, значит, можно рассчитывать на еще один орден.
– Премного благодарен, господин полковник!
Заодно командир полка поведал и о событиях, произошедших за время отсутствия капитана Магу, в том числе и об обороне Лочева от штурма османийцев.
– Я хоть все меры и принял, но до последнего не верил, что Эник-паша рискнет весь свой корпус бросить на наше направление, а как своими глазами увидел… Приказал всем в чистое переодеться и полковую кассу в Ясен вывезти, чтобы османийцам не досталась. Еще долго понять не могли, почему они штурм не начинают. Потом уже пленный офицер рассказал, что в штабе Эника думали, будто в Лочеве полнокровный полк находится. Знал бы паша, что руоссийцев меньше тысячи, все могло закончиться иначе. И про порох уничтоженный рассказал. Я тогда сразу понял, чья это заслуга.
– Старшего унтер-офицера Охримцева и семнадцати рядовых, господин полковник. Я тогда только очнулся, ни рукой, ни ногой шевельнуть не мог. Прошу вашего дозволения на представление отличившихся к наградам.
– Конечно, пишите представления на всех, кого сочтете достойным, я поддержу.
Задержка со штурмом позволила Скоблину перебросить в Лочев резервы, подвезти артиллерию и боеприпасы. Начавшийся с большим опозданием штурм закончился для османийцев большими потерями. Четырежды поднимались они в атаку, и каждый раз откатывались обратно на исходные позиции. В конечном итоге так и не смогли продвинуться ни на шаг. Потери, которые двадцать второй полк понес в этих боях, можно было признать умеренными.
Поняв, что с Лочевом ему не обломится, Эник-паша начал отвод своих частей обратно к Одреополю. Со стороны руоссийцев к этому же моменту подоспели части из Тешеля. Оставленный пашой заслон был быстро разгромлен, и отступление османийцев переросло в бегство. Как всегда, османийская армия основные потери понесла не убитыми и ранеными, а дезертирами и пленными. Обратно за Шиповский перевал ушло около половины османийцев. После такого поражения от корпуса Эник-паши вряд ли стоило ожидать неприятностей в течение ближайшего месяца.
Поняв, что пора и честь знать, Алекс испросил разрешения отбыть в расположение роты.
– Ступайте, капитан. На неделе ожидаем прибытие маршевой роты, численность пятой роты будет восстановлена до штатной.
– Могу я рассчитывать хотя бы на одного субалтерна?
– Забудьте об этом, должность командира шестой роты до сих пор вакантна, а вы субалтерна себе в роту захотели!
Опять придется лямку одному тянуть. Сделав вид, что не очень-то и хотелось, капитан откланялся.
Рота расположилась в доме на окраине, брошенном местными жителями. Хозяева то ли с османийцами ушли, то ли просто от войны сбежали. Первым, кто встретился Алексу, едва он перешагнул порог, был унтер-офицер Ражин.
– Рота сми-ирна! Здравия желаю, господин капитан!
– Вольно.
Не рота, а одно название. И в глаза не смотрят. Тот же Ражин при докладе взгляд отводил, будто какую-то вину за собой чуял. Но в помещении порядок, винтовки в самодельной пирамиде, деревянные нары застелены казенными одеялами. Не найдя к чему можно придраться, капитан решил копнуть глубже.
– Фельдфебель!
– Я господин капитан!
 
– Рапорт об остатке имущества мне приготовь.
– Слушаюсь, господин капитан!
– И готовься в скором времени принять пополнение до полного штата.
Личный состав пятой роты был тут же задействован на приведение в порядок соседнего дома, такого же брошенного, но куда большего по размерам и двухэтажного. Алекс прикинул, что этих двух зданий для размещения роты будет вполне достаточно. Заодно капитан решил и проблему собственного жилья, изгнав из небольшой комнаты фельдфебеля под предлогом использования ее в качестве ротной канцелярии. Солдаты притащили кровать с настоящим матрасом, небольшой столик и табурет.
За всеми хозяйственными хлопотами Алекс не переставал замечать отчуждение, возникшее между ним и солдатами. Конечно, рядовые и унтеры не обязаны начальство любить, и уважения подчиненных удается добиться не всегда, но хотя бы доверие должно быть. Без этого никуда, особенно на войне, а тут солдаты будто стыдятся его. На третий день капитан Магу не выдержал и вызвал в ротную канцелярию своего единственного унтера.
– Что в роте происходит? Почему все с опущенными головами ходят?
– Так ведь, господин капитан…
– Не ври! И в глаза, в глаза мне смотри!
Ражин и в глаза не смотрел, и прямого приказа начальства ослушаться боялся. Наконец, смог выдавить из себя:
– Так ведь стыдно, господин капитан.
– Чего вы стыдитесь?
– Ну как же, мы тут, а вы там. Все погибли, а мы живые.
Только тут до капитана дошло, что это не его солдаты стыдятся, им самим стыдно перед погибшими товарищами, а вернувшийся буквально с того света ротный командир является олицетворением их позора.
– Дураки!
Алекс не сдержался и грохнул кулаком по столу и сам поморщился от боли.
– Радоваться должны, что живы остались! Будь вы со всеми на перевале, было бы на десяток трупов и все! И не сметь больше стыдиться, вы – солдаты императорской армии, а не кисейные барышни! Я же хоть и не батюшка, но все грехи перед вашими товарищами погибшими вам отпускаю. Иди, и остальным это передай!
– Слушаюсь, господин капитан!
А потом ротному стало не до психологических экзерсисов, в полк прибыла маршевая рота. Уже на построении капитан Магу отметил, что большинство вновь прибывших солдат были не новобранцами, а уже повоевавшими, из госпиталей. Дальше началась привычная рутина – распределение по взводам, обустройство, списки, имущество…
– Господин капитан, вас там этот себриец спрашивает!
Алекс всего четыре часа спал прошлой ночью и сейчас с трудом пытался сообразить, сколько рядовых нужно выделить на обустройство ротного сортира, и кого из унтеров отправить для руководства ими.
– Какой еще себриец?
– Тот самый, господин капитан, который нас из-под Тешеля выводил.
– Горанович? Откуда он тут взялся? Ладно, пошли посмотрим.
От прежнего Горановича осталась едва ли половина. За то время, что они не виделись, себриец полностью поседел и теперь выглядел лет на десять старше, чем раньше. Он стоял, опираясь на пастуший посох, без которого прекрасно обходился раньше. Алекс задал только один вопрос:
– Что случилось?
Горанович поднял поблекшие пустые глаза.
– У меня больше нет семьи.
Алекс не сразу нашелся, что сказать в такой ситуации. Затем он взял Горановича за плечо и подтолкнул к крыльцу.
– Пошли.
За спиной себрийца взмахом руки подозвал вестового:
– Водки найди. Бегом!
В комнатке, служившей и спальней, и ротной канцелярией, капитан подвинул Горановичу табурет, сам устроился на кровати, другого места просто не было.
– Рассказывай.
История оказалась короткой. Пока лишенный привычного заработка контрабандист в поте лица и не щадя ног спасал от всевозможных неприятностей одного руоссийского капитана, его одреопольский кредитор решил взыскать долг, не дожидаясь возвращения Горановича. А поскольку денег у семьи не было, он решил отобрать у них дом. Для чего нанял каких-то башибузуков, чтобы выставить должников на улицу.